Проклятый мир

526 год. Альянс.       Солнце приятно щекотало кожу и уговаривало Клима проснуться. Он нехотя заворочался и потянулся к лежащей рядом спящей девушке. Вспомнилось, что вчера они вместе ушли из трактира, но, хоть умри, ее имя в памяти никак не желало всплывать. Он приоткрыл один глаз и покосился на рыжую макушку, а затем перевел взгляд на веснушчатые плечи девицы. Ратница, значит. Надо бы вспомнить, как ее зовут, чтобы не показаться совсем уж невежливым, прежде чем выпроводить восвояси.       Клим поднялся и решил пока не будить свою новую знакомую, надеясь в конечном счете восстановить в памяти события вчерашнего вечера, пока будет купаться и приводить себя в порядок. Он натянул штаны и неслышно направился к выходу, прикрывая за собой дверь.       Вот уже третий год как он обитает в столице и снимает небольшой деревянный домик в ее окрестностях на берегу небольшого пруда. Красивых мест в Альянсе было навалом, но и жить там стоило дорого, поэтому он удивился, когда за сходную цену нашел эту избушку. Она была в десяти минутах конного хода от Зеленграда, но в то же время стояла в уединении, да еще и на берегу живописного водоема, который Клим использовал как личную купальню.       Подойдя к пруду, он скинул с себя одежду и с разбегу плюхнулся в прохладную воду. Почувствовал, как все тело охватывает свежесть и словно маленькие иголочки покалывают кожу, приводя организм в чувство после бурной ночи и давая заряд бодрости.       Пока он загребал могучими руками водную гладь, постепенно начали всплывать в памяти события вчерашнего вечера. Вчера, они с Бартошем и Куртом удачно провели ряд боев на арене. Где с некоторым трудом, но все же одержали верх над отрядом республиканцев и получили свою заслуженную награду. После, как обычно, решили отметить это дело в любимом трактире и потратить вырученные призовые за достойную победу. Там к ним и присоединилась эта девица, которую, кажется, звали Мэриен.       Когда Клим стремился в столицу, его разум и наполовину не мог вообразить того горизонта возможностей, которые предстанут перед ним. Не зря воины были самыми богатыми и почитаемыми людьми в Альянсе. Поэтому он еще раз мысленно поблагодарил своего божественного покровителя, который дал ему достаточно сил и способностей, чтобы покорять именно эту стезю, а не погрязнуть в каком-нибудь быту коневода или краснодеревщика.       О том, какие события ждут его в Зеленграде, он догадывался смутно, зная лишь, что в огромном городе есть куча ристалищ, где можно использовать свое магическое предназначение. Прежде всего, помимо зарабатывания ресурсов, денег и кристаллического напитка, повышающего руническую силу, сражения имели своей целью тренировку бойцов обоих материков. Время от времени новые рекруты пополняли ряды Великой Сотни, участники которой, к сожалению, погибали в Лимбе, и возвратить их к жизни не представлялось возможным. Но это не пугало Клима, он всеми силами стремился туда, понимая, что лучше прожить короткую, но яркую жизнь, полную сражений и приключений, чем все двухсотлетнее существование разводить свиней или шить одежду.       Ристалища были отголоском божественной воли и созданы были Верховным и его Божественными Стражами еще на заре цивилизации, когда великий разлом только произошел.       Порталы туда открывались на каждом из материков несколько раз в день, и всякий желающий мог посетить их и побороться за достойные призовые. Для Клима вознаграждение было вторично, кроме разве что кристаллического напитка. Он любил бой ради самого боя. Несравненное ощущение от того, как внутри разливаются стихийные силы, перебивало любое другое удовольствие, будь то приятное опьянение от крепкого хмельного напитка или же нега в жарких объятиях податливой девицы.       Арена бессмертных, где вчера они с друзьями сражались, представляла собой огромную каменную чашу, по краям которой возвышались ступени для зрителей. Да-да, зевак, желающих заплатить за возможность посмотреть, как сражаются их соотечественники, тоже хватало. Люди с удовольствием платили немалые деньги, чтобы поглазеть на кровавое зрелище. Как со стороны Альянса, так и со стороны Республики. Для зрителей каждого материка была отведена своя половина. Они не могли взаимодействовать, будучи отделены друг от друга магическими полями, когда-то давно предусмотрительно возведенными прозорливыми Божественными Стражами.       Предполагалось, что сама чаша арены находилась на одном из нейтральных осколков материков, где ни республиканцы, ни альянсовцы не опасались испепеления, попав туда. Для бойцов были отведены специальные подвалы, закрытые решетками, чуть ниже уровня театра действий, где они готовились к бою, обсуждая стратегию и тактику.       Когда звучал боевой рог, заслоны открывались и противники кидались друг на друга, изничтожая все и вся на своем пути. Не будь они по-настоящему бессмертными, вся эта мясорубка, наверное, заканчивалась бы в течение первых пяти минут. Но существование целителей, которые прямо во время боя защищали и излечивали своих союзников, увеличивало время сражения насколько возможно долго. Это в какой-то мере облегчало бой. Но риск быть отправленным в анабиоз все равно оставался довольно высоким, стоило лекарю зазеваться или не увидеть призыва о помощи союзника. И такое бывало, целители ведь тоже люди, и не все обладают отменной реакцией и умением ориентироваться в ситуации. Случалось, на арену приходили или откровенно слабые лекари, или неопытные, и тогда оставалось только надеяться, что в команде противника дела обстоят еще хуже. Побеждал тот, на чьей стороне оставалось меньше лежащих в параличе людей. Он и получал бОльшую награду. Проигравшие тоже уносили небольшие призовые, но это было скорее некой компенсацией за потраченное время.       До того как окунуться во все эти боевые премудрости, Клим считал, что паралич, или, как его еще называли, анабиоз, или «страшный сон», всего лишь напоминает дневную дремоту. Когда ты лежишь обездвиженный, но все видящий и понимающий и ждешь, пока целитель вдохнет в твое бесполезное тело искру жизни, залечив раны. И ты встаешь и идешь восвояси, как ни в чем ни бывало. Все оказалось гораздо хуже, чем ему представлялось. Паралич был очень неприятным явлением, до такой степени, что многие, кто хоть раз испытывал его на себе, впредь отказывались участвовать в сражениях.       Получаемые во время боя раны не доставляли особых проблем, лишь досадливо раздражали, до тех пор, пока на помощь не приходил лекарь. Или пока ты сам не выпивал целительный эликсир. Но впадение в анабиоз было очень болезненным. И самое страшное, что невозможно было каким-то образом дать об этом знать. Приходилось лежать, уставившись пустыми, ничего не выражающими глазами в никуда. Ожидание, пока хоть кто-нибудь подойдет и избавит тебя от персонального ада, коснувшись силой света или напоив целебным зельем, могло затянуться надолго. Неизвестно, что с людьми происходит в подземном царстве Десмонда. Но если верить легендам, то ушедшие души горят там в вечном пекле, пронизываются копьями, раздираются на части, топятся, душатся и испытывают все возможные мучения. Если это и было так, то человек, лежащий в параличе, вполне мог ощутить все это на себе.       Климу как-то не повезло, и он упал в самом начале боя по недосмотру неопытного целителя, которого он потом нашел после сражения, и добротно начистил ему лицо. Целый час он варился в котле мук. Чувствовал, как его мозг пронизывают миллиарды маленьких молний, а каждая клеточка тела горит в огне, то потухающем, то возгорающемся вновь. Не болели только глаза, безучастно наблюдающие за идущим сражением. Об Клима спотыкались, на него наступали, в него попадали шальные стрелы, а тело толкалось ментальными ударами псиоников. В общем трепало его знатно, только ничего не могло быть больнее пережитого им в анабиозе.       После боя его привели в чувство, на теле не осталось ни одной ссадины, лишь одежда была местами потрепана и порвана. Но жуткая тошнота и головная боль не покидали до вечера, а во рту стоял отвратительный металлический привкус.       Но и это не отвратило его тогда от выбора своего предназначения. Даже паралич был признаком того, что он живет, а не существует. Не познавший истинной боли никогда не узнает цены жизни. И Клим собирался и впредь умирать и воскресать, пробовать на вкус каждую минуту своего существования, чтобы в конце или погибнуть молодым и сильным, или возвыситься и стать великим.       Почувствовав в теле приятную усталость и закончив плескаться, он вылез на берег и по-собачьи потряс головой. Длинные волосы облепили шею, а с небольшой бородки стекали редкие капли. Одной из причин, по которой Клим решил отрастить лишнюю растительность на лице, была его патологическая лень, а также фантастическое безразличие к внешнему виду. Его злила необходимость часто бриться, тем более хорошую бритву в их деревянном мире еще надо поискать, а специально для этого ходить к цирюльникам он не видел смысла. А бороду можно было изредка аккуратно подстригать и голову не забивать.       Насчет собственной внешности он не заморачивался — он и такой нравился девушкам, которые находили его крайне привлекательным из-за нетипичного для чародея могучего телосложения. Но несмотря на безалаберность, к собственному оружию, амулетам и одежде он относился с крайней щепетильностью и тщательно следил за ними. Колбы со стихиями всегда бережно протирались до блеска, благо, материал, из которого они состояли, был устойчив к любому виду воздействий. За посохом Клим тоже добросовестно ухаживал, приобретя уже новый, более мощный, чем выданный в общине. Старый был лишь обычным куском дерева, пропитанным концентрацией магической энергии, через который стихии находили выход куда как больший, чем если бы заклинания просто творились руками. Новый был тоже деревянным, из антильского дуба, росшего только на севере Альянса, и обвит петлями из редкого мифрильного металла, что в изобилии водился только в Республике. За этот посох тогда пришлось отвалить баснословную цену, но он того стоил.       Завалившись на полянке близ пруда в ожидании, пока тело немного обсохнет, Клим внимательно разглядывал свои запястья. Знаки Божественного Стража Асхеля, которого он выбрал своим покровителем, уже подсвечивали фиолетовым цветом. Еще бы, за эти пару лет были выпиты, наверное, литры кристаллического напитка. Зарабатывать его драгоценные капли приходилось в каждом доступном сражении или выкупая у случайных людей, к которым, хрен знает каким образом попало это зелье могущества, взращивающее силу знаков и меняющее их цвет. Руническая сила придавала воину дополнительную мощь при сотворении заклинаний или применении боевых навыков. Всего было несколько ступеней цвета знаков предназначения. Самый низкий — белый давался при инициации. Следом за ним был зеленый, далее синий, фиолетовый, золотой, пурпурный и, наконец, черный.       Черные руны имели только шестеро человек на одном материке и столько же на другом: Великие Магистры — носители абсолютных знаний, почти что Боги на своих континентах. Обладая абсолютной силой, властью и могуществом, они, тем не менее, после получения черных рун, никогда более не вступали в противостояния, оставаясь символами мудрости и власти на земле.       В отличии от Клима многие жители Альянса, не наделенные талантами или упорством и желанием стать воинами, вполне себе жили от момента предопределения и по достижении своего двухсотого дня рождения с белыми рунами и сильно не напрягались по этому поводу. Но Клим презирал таких людей. Они были обречены всю жизнь прожить никчемными и бесполезными коптителями неба. Даже для создания необходимых для воинов вещей, как, например, лук, меч или посох, ремесленник должен обладать руническими силами. Чем выше их цвет, тем качественнее и эксклюзивнее будет его изделие, приобретая дополнительные свойства, которыми может наделить их мастер.       Для своих двадцати лет Клим считался уже достаточно опытным воином с высоким цветом знаков, а в определенных кругах известным своими способностями и тотальным везением. Иногда даже шутили, что если он пришел на сражение, значит, победа будет за Альянсом. Ему это льстило, но не было самоцелью, и всегда хотелось большего, но пока требовалось еще немного времени для того, чтобы осуществить свои мечты, и приходилось терпеливо дожидаться.       Солнце стало припекать сильнее, он поднялся, оделся и нехотя направился к своему логову, раздумывая, как бы выпроводить девицу и мысленно мечтая, чтобы она сама ушла, если вдруг проснулась и не увидела его рядом.       Его домик состоял из двух одинаковых комнат. Дальняя — для отдыха, где стояла кровать и валялся чародейский нехитрый скарб, а ближняя заменяла прихожую, кухню и гостиную одновременно. Удивляла в этом помещении исполинского размера печь, которая ему была без надобности. Наверное, хозяева домика любили и умели готовить. Но это было не про Клима. Из всех премудростей он мог только кусок хлеба отрезать да воду для чая вскипятить в котелке, предпочитая кормиться в различных харчевнях и трактирах, коих в столице была тьма тьмущая. А если он дольше одного дня оставался в своем домике, то обычно ходил к соседке, одинокой женщине, чей возраст уже катился к зениту, и покупал у нее еду. Такое сотрудничество устраивало их обоих.       Тихо войдя в дом и стараясь не шуметь, а то вдруг девица еще спит, Клим вздрогнул от раздавшегося звонкого женского голоса:       — А я тебя тут жду, — прелестница не потрудилась одеться и сидела на его любимой табуретке в чем на материк привезли. То есть ни в чем.       Не то чтобы Клима пугали голые девахи, напротив, он их любил. Но лишь в определенное время суток и ровно столько, чтобы стараться не запоминать их имен и не выслушивать умопомрачительные истории из их скучной жизни. Не эта первая, не эта последняя, которую приходится выпроваживать. Знаем мы вас таких — разрешишь задержаться до вечера, так вы тут и корни пустите. После Амальки у него не было желания поддерживать серьезные отношения с кем бы то ни было.       — Зря ждешь, я уже ухожу, — грубее, чем планировал, ответил Клим, без стеснения разглядывая рыжую девицу. «Блин, да она же вся в веснушках, куда мои глаза смотрели, даже сиськи оранжевые», — внутренне скривился он.       Клим все же предпочитал более белокожих девушек, искренне считая это признаком какого-то аристократизма и избранности. А тут, наверное, перепил да не разглядел. Эта его безалаберность до добра не доведет, когда-нибудь еще посох украдут, не приведи Верховный. Больше брать у него было нечего. Все, что не тратилось на кристаллический напиток или нужные в боях вещи, пропивалось, прогуливалось и спускалось на девиц.       Девушка встала, плавно покачивая бедрами, подошла вплотную и попыталась разбудить в нем интерес к продолжению постельных утех. Но Клим строго смотрел на нее, уже испытывая разочарование и неприязнь:       — Вещи там, забирай и уходи, у меня другие планы, — неприветливо пробурчал он.       Девица обиженно фыркнула и ушла в спальню одеваться, а Клим выжидал ее возле двери, опасаясь, что если отвлечется, то она специально забудет дорогу к выходу. К счастью, этого не произошло, и его ночная гостья утопала восвояси, а он в какой раз подумал, что с каждым разом все сложнее и сложнее выпроваживать этих одноночниц из своей холостяцкой избы.       В данный момент он даже позавидовал своему другу — друиду Бартошу, который жил с хорошенькой русоволосой целительницей Виталией, заодно таская ее на всякие сражения и требуя, чтобы она лечила его, пока он будет биться. Девушка была симпатичной, доброй, веселой и с удовольствием помогала своему мужчине во всех его начинаниях, на самом деле будучи неплохим врачевателем. К тому же готовила хорошо. «Где бы мне найти такую», — уныло подумал Клим и вспомнил об Амале, но тут же отогнал от себя эту мысль. «В одном доме две шлюхи не уживутся», — съязвил он сам себе и про себя и начал собираться в город.