Вопреки
8 апреля 2017 г., 11:56
Они находились в пути уже несколько часов, и Эмбер озабоченно поглядывала на своего спасителя. Или похитителя?
Когда они отдалились от берега на безопасное расстояние, Клим без особого усилия вытащил из плеча арбалетный болт. Рана оказалась глубокой и не переставала кровоточить, обильно пропитав светлую рубаху.
— Давай я тебе помогу, — подошла она к нему, — ты ранен на свободном острове. Если не остановить кровь, быстро ослабнешь или подхватишь заразу. Умереть не умрешь, но неприятно точно будет.
Клим недоверчиво покосился на нее, но послушно сел на лавку, чтобы Эмбер было удобнее. Она накрыла ладонями рану, отчего он незаметно вздрогнул, и, прошептав заклинание переливания, отняла руки. На месте кровавой дырки появился розоватый небольшой круглый шрам.
— Больно было?
— Я так часто лежал в анабиозе, что в сравнении с той болью это как укус комара. Но спасибо, так гораздо лучше, — благодарная улыбка Клима стала дополнением к слишком уж бравурному ответу.
— Куда мы направляемся? — решилась задать вопрос Эмбер.
Клим достал из кармана свиток и показал ей карту небесного пространства.
— Видишь эти небольшие островки? Они уже давно разграблены и заброшены, там нет ничего интересного, кроме деревьев и камней. Иногда контрабандисты прячутся там от облав, как мы с тобой сейчас. Туда мы и направляемся, — пояснил он.
— А-а, точно, Рэд говорил мне о них, — Эмбер вдруг вспомнила все истории о Запретных Землях и их особенностях, которые перед сном ей частенько любил рассказывать Рэдрик. Упоминал он и о небольшом архипелаге между двух материков, самым большим островом которого была Кровавая Длань, а вокруг нее, в паре часов лодочного ходу, рассыпались остальные островки помельче.
— «Рэд рассказывал мне о них», — писклявым голосом передразнил ее Клим, — и где сейчас твой Рэд? Почему я спасаю твою симпатичную попку, а не он?
— Вообще-то ты не только мою попку спасаешь, но и свою тоже! А вот зачем тебе приспичило пристать ко мне со своими глупостями на рынке, в то время, когда случилась облава, а потом якобы спасти — это уже к тебе вопрос, — она негодующе взглянула в ответ на нелепое ёрничанье Клима, отчего он даже немного стушевался.
— А что ты предлагала мне сделать? Кинуться убегать в одиночку и позволить утащить тебя на каторгу?
— Рэд бы помог мне, — с уверенностью возразила Эмбер, но тут маленький червячок засвербил внутри. Она здесь, с Климом, а смог ли Рэдрик уйти от преследователей? Они ведь не виделись с тех пор, как он ушел по делам, наказав ей встретиться в определенном месте.
— Он бы и себе не помог. Власти не церемонятся с контрабандистами, и всех, кого загребут на Кровавой Длани, увозят на принудительные работы на материках. Еще неизвестно, чьи это были — ваши или наши. Потому что, если это наши, они бы не спрашивали и всех захваченных потащили к нам. Тебе надо напоминать, что стало бы с тобой, окажись ты в Альянсе?
Эмбер собралась обидеться, но потом передумала. Клим все же прав. Если бы их схватили, ее судьба могла оказаться незавидной. Решив не накалять обстановку, коль уж им предстоит какое-то время провести вместе, она решила пресечь на корню зарождающийся конфликт.
— Да, ты прав, я как-то не подумала. Поэтому прими мою благодарность за спасение. Мир? — она пытливо заглянула в Климовы голубые глаза и протянула ему ладонь для рукопожатия.
— Мир, — кивнул он, широко улыбнулся ей в ответ и схватил в свою лапищу ее руку, которая там полностью утонула.
Эмбер стало как-то не по себе от его прикосновения. В присутствии Клима ей было тесновато, особенно в небольшой лодке, откуда деваться некуда. Он обладал настолько впечатляющими габаритами, что даже высокий Рэдрик в сравнении с ним выглядел худосочным подростком. А уж когда встал с лавочки, все еще удерживая ее руку в своей, и подавно стало казаться, что она находится в обществе огромного медведя. Неловко освободившись от его хватки и словив на себе насмешливый взгляд, Эмбер отстранилась и пошла на корму.
Он снова уткнулся в карту, поправил парус, и судно задвигалось быстрее.
— Еще пару часов, и мы окажемся на месте, — оптимистично заверил он ее.
Эмбер удивилась, что Клим оказался очень открытым и добродушным парнем, несмотря на не самое приятное знакомство еще в Катакомбах. Она уже привыкла к вечно угрюмому и слегка безразличному Рэдрику, принимая его таким, какой он есть, но все же иногда ей хотелось от своего мужчины чуточку больше тепла и неравнодушия. А от Клима же наоборот разило жизнелюбием и бесшабашностью, но при этом в его присутствии ощущались спокойствие и уверенность. Такое чувство, наверное, окружало любого, попавшего в радиус его обаяния. Он казался приятным и дружелюбным, вопреки тому, что по идее они должны с ненавистью относиться друг к другу. Хотя эта вражда и была искусственной, навязанной жестокими богами.
Сколько часов тем временем прошло, Эмбер не знала, сидя на корме и ковыряясь в своей алхимической сумке, перебирая травы от нечего делать. Клим все это время мурлыкал под нос какие-то мелодии и вызывал на ладони маленькие шаровые молнии, играя с ними, как с мячиками. Уже смеркалось, когда они наконец-то причалили к земле. Ловко выпрыгнув из лодки Клим втащил ее на берег, прямо вместе с сидящей в ней Эмбер. Она слегка опешила от того, насколько он все-таки силен физически.
— Пойдем пока обойдем остров. По идее он заброшен, но надо осмотреться на всякий случай, мало ли кто тут может обитать. Иди чуть позади меня, в случае чего накидывай барьеры и подлечивай, остальное я возьму на себя.
Эмбер кивнула и, держась за его широкой спиной, с опаской оглядывалась по сторонам и приказала фамильяру проснуться и быть готовым к бою, если вдруг придется.
Остров оказался сплошь покрыт лесом. Их окружили высоченные деревья и густой кустарник. Но Клим обнаружил тропинку, по которой они теперь медленно шли. Он, на удивление, хорошо ориентировался в пространстве, и когда появилась развилка, то уверенно двинулся в только одному ему известном направлении. Еще немного поплутав по извилинами лесной дорожки, они вышли к опушке, в центре которой стояла деревянная избушка.
— О, как здорово, наверное, контрабандисты построили. Нам будет где переночевать. Только проверим, нет ли там каких зловредных обитателей, — весело озвучил он свои мысли.
Уже ощутимо стемнело, и в какой-то момент Эмбер споткнулась и чуть не упала, если бы в этот момент крепкая рука не придержала ее за талию. Клим, не спрашивая, обхватил ее запястье и повел за собой, уже увереннее и быстрее направляясь к домишке.
— Стой здесь, смотри по сторонам и если что — кричи, — пригнувшись, он нырнул в избенку. Спустя время там послышалась какая-то возня, и Эмбер уже напряглась и приготовилась защищаться и спасать своего товарища по несчастью, как в этот момент появился он сам и, снова не спрашивая, схватил ее за руку и завел внутрь.
В домике был камин, и там уже горел костер.
— Пришлось повозиться, пока нашел, где дрова сложены, — пояснил Клим.
Эмбер осмотрелась. В избенке была всего одна комната и в глубине виднелась дверь в чуланчик, посередине стоял грубо сколоченный стол, а вместо стульев — деревянные чурбаны. На полу валялось несколько соломенных тюфяков, сложенных в одну кучу, и над камином висел медный котелок.
— Поесть бы не мешало, — почему-то шепотом сказала она.
— Это точно, — согласился Клим, — давай котелок, пойду поищу воду и, может, какая-нибудь дичь по пути попадется.
— А если там кто-то есть, чудовища или дикие звери, или какие-нибудь другие люди? — схватила его за рукав Эмбер, умоляюще заглядывая в глаза. Ей вдруг стало боязно, что он оставит ее тут в одиночестве.
Клим с усмешкой посмотрел на нее, подмигнул и весело промолвил:
— Тогда ты останешься тут одна и умрешь от голода. В отличии от материка, смерть тут есть. Закройся на засов и жди меня, не бойся, я крепче, чем кажусь на первый взгляд.
Дверь за ним захлопнулась, и Эмбер услышала на улице веселое посвистывание. Невозмутимость и хорошее настроение ее нового знакомого воистину удивляли.
***
Неподалеку обнаружился ручей. Клим запомнил его местонахождение и отправился в гущу леса. Надо найти какую-нибудь живность и хотя в темноте сложнее ориентироваться, он рассчитывал на свои навыки охотника. Не хотелось ложиться спать на голодный желудок. В общине они частенько с ребятами бродили по окрестным рощам, выслеживая зайцев и барсуков. Оружия у него с собой не было, кроме кинжала на поясе. Да и зачем магу-стихийнику в такой ситуации лук со стрелами, если он может одним разрядом молнии убить дичь. Немного поныкавшись по кустам, он решил навести немного шума, авось уже задремавшие лесные обитатели проснутся, и у него получится подморозить какого-нибудь неосторожного крольчишку, а еще лучше косулю. И хотя готовить он не умел, понадеялся, что его новая подруга с этой несложной задачей справится. Клим задумался о неисповедимости судеб человеческих. Он спас женщину своего извечного противника, и вот теперь они наедине на одиноком острове, скрываются от преследований властей материков. Он вспомнил их первую встречу и как пытался ее прикончить, и какая она тогда была испуганная и робкая. Почему-то ему стало стыдно за тот фанатизм, с которым он жаждал ее уничтожить. Оказавшись с ней рядом и в относительно мирной обстановке, он поразился тому, какая она на самом деле привлекательная. Ему бы и в голову не пришло раньше, что некромантка может ему понравиться. Хрупкая и нежная, как цветок. Аленький цветочек. Большие зеленые глаза контрастировали с красными волосами, и она казалась ему каким-то диковинным существом, невесть каким чудом оказавшимся в его власти и под его защитой. Теперь понятно, что увидел в ней Рэдрик тогда, в катакомбах. Этот мясник не гнушался ничем, никогда не щадил соперников обоего пола, а тут дал слабину, и ясно из-за чего. Девчонку хотелось прижать к себе и спасти от какой-нибудь невзгоды, а потом закрыть в своем доме и растить, как яркую розу, поливая и ухаживая. Но, наверняка, как у всякой розы, у нее тоже были острые шипы. Она не казалась изнеженной и никчемной, к чему могли располагать богатства Рэдрика, однозначно окружавшие ее в его доме. Очевидно, стержень в ней есть, не зря ведь Рэд начал таскать ее по островам, несмотря на синие руны. Наверное, целитель она и в самом деле неплохой. Клим вспомнил прикосновение ее теплых ладоней к своему раненному плечу и представил, как эти руки гладят его лицо, зарываются в волосы, блуждают по груди, и приятная нега разлилась внутри. Совсем уже забыв, с какой целью бродит по ночному лесу, он услышал позади себя шорох и противное утробное хрюканье. «Кабанчик пожаловал», — радостно оживился он, призвал морозную стихию и направил в сторону раздавшегося звука ледяной поток. Огнем баловаться не стоило, существовал риск поджечь лес, да и обугленная тушка животного ни к чему. А вот замороженная — то, что надо. Истошный визг приближался к нему. Ночь не была безлунной, поэтому он вполне отчетливо разглядел блеск в глазах небольшой дикой свиньи. Она неслась на него, грозя поддеть острыми, кривыми клыками. Но ей-то невдомек, что на своем забытом людьми острове она наткнулась на мага-стихийника и отныне ее судьба — превратиться в замерзший кусок мяса, а потом и во вкусную отбивную. Пробежав обмороженными копытцами еще пару метров и свалившись аккурат у ног Клима, хрюшка завершила жизненный цикл. Довольно фыркнув, он взвалил на плечо добычу и направился к избушке на опушке. Набрав у ручья воды и насколько можно быстро освежевав свинью, Клим постучал в домик: — Это я, открывай. Девчонка распахнула дверь, недоверчиво глядя на него и хлопая ресницами. — Я уже хотела тебя искать, — дрожащим голосом сказала она. — Совсем дурная что ли? На, я тебе нашел работу на вечер, — подвесил он кабанью тушу на крюк возле камина, — если мы будем обитать тут не меньше недели, то о еде уже не придется беспокоиться. — Не меньше недели? — ужас в ее голосе был таким неподдельным, что Клим не смог сдержать улыбку. — А ты как думала? Наверняка на Кровавой Длани еще какое-то время будут засады. Раньше, чем через семь-восемь дней не стоит туда и соваться. Потом мы вернемся обратно, найдешь кого-нибудь, кто отвезет тебя в Республику и на этом распрощаемся. Не бойся, найдем чем заняться, — хитро взглянул на нее Клим. Девчонка испуганно попятилась от него. — Эй, ты чего, глупая? Не буду я тебя трогать, ты не в моем вкусе. Спи спокойно, — утешил ее Клим. А сам тем временем ощупывал взглядом ее ладно скроенную фигурку, туго упакованную в охотничий мужской костюм из плотной, темно-зеленой шерсти. Наверняка Рэдрик покупает ей все эти вещички, чтобы еще больше подчеркнуть ее прелести и показать всем принадлежащую ему красотку. Очередная редкая вещица в его коллекции. Нашел бриллиант в пыли. От этой неприятной мысли ему захотелось пойти и поджечь что-нибудь, но, взяв себя в руки, он начал помогать девчонке разделывать свиную тушку. Она споро управлялась с ней, но иногда ей не хватало физической силы, и тогда Клим, голыми руками, разламывал места сочленений костей кабанчика и разделывал своим кинжалом сильно промерзшие части. Вдвоем они управились довольно быстро, и вот на вертеле уже вкусно шипел кусок свинины, а комната наполнялась ароматным запахом. Девица уверенно натирала какими-то травами из своей сумки оставшиеся куски мяса. Клим совсем разомлел от тепла, приятных запахов, предвкушения сытного ужина и уютного копошения девчонки, что чуть было не уснул. Чтобы взбодриться он решил поболтать с ней. — У тебя есть имя? — спросил он ее. — А то украл тебя, а как величать не спросил. — Эмбер, — косо глянув на него, ответила она. — Так вот, Эмбер, как закончишь, покажу тебе ручей за домом. Надо бы там руки от крови вымыть, а то спать ложиться в каком виде как-то не комфортно. Она согласно кивнула и молча продолжила заниматься мясом, а Клим, немного поскучав, замурлыкал песенку, которая крутилась у него в голове весь день: «Путь пальцем проложи средь шрамов ран суровых, Чтоб наши слить пути судьбе наперекор. Открой те раны, вылечи их снова, Пусть сложатся они в судьбы узор. Из снов моих бежишь с утра проворно, Крыжовник терпкий, сладкая сирень, Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, что слез туманит тень» — Красивая песня, про что она? — внезапно подала голос Эмбер. Клим так задумался, что оказалось, напевал ее вслух, и даже немного смутился от такого простого вопроса. — Это любимая баллада моего друга, барда Соло. Она о любви друида и псионички. Лет двести назад они полюбили друг друга, встретившись на ристалище. А с учетом того, что корабли начали строить чуть больше ста лет назад, у них не было возможности быть вместе на нейтральном острове, как у нас с тобой сейчас, например. И по одной легенде он рискнул добраться в Республику на лодке, которые у Альянса тогда вроде были, и там обратился в прах, а она от горя почернела и ушла в затворницы. А по второй они какими-то правдами и неправдами попали в Великие Сотни своих материков и в сражении погибли в объятиях друг друга. — Красивая и грустная легенда, — вздохнула Эмбер, — неужели мы так и обречены всю свою жизнь сражаться и ненавидеть друг друга? Неужели за пятьсот с лишним лет не появилось никакой лазейки, чтобы наши материки перестали приносить кровавые жертвы в счет новых жизней? — Ну, ты преувеличиваешь. Я тебя не ненавижу. И теперь мне даже стыдно, что я тебя хотел обидеть. Если бы я знал, что ты будешь с трепетом ждать меня с охоты и жарить добытое мной мясо кабанчика, то тогда, в катакомбах, сам бы напоролся на свою собственную ледяную пику. Лишь бы ты не пострадала, — словив на себе недоверчивый взгляд, Клим расхохотался и умолк лишь тогда, когда ему в лицо прилетела холодная, пахнущая базиликом отбивная. — Эй, едой бросаться некрасиво, — обиженно проворчал он, недоумевая от того, что Эмбер с собой носит пряности и приправы для еды. — Это не еда, а кусок свиного трупа. Едой это станет, когда я его зажарю, — возразила она. Клим подумал, что с ней все-таки приятно и она не надутая индюшка, которая носится со своей значимостью, как Рейна. Наверное, эта неделя пролетит вполне сносно, во всяком случае в ее обществе было легко и уютно. Да и обычного дискомфорта, который ощущался, если какая-либо девица входила в его личное пространство, с ней он не испытывал. После Амали он пользовал девиц только по одному назначению — в постели. Ничтоже сумняшеся брал их жаркие тела, и его настроение резко портилось, когда они пытались залезть к нему в дом и в душу. Беседовать с женщинами, кроме Виталии, ему не хотелось и не доставляло удовольствия. А с Эмбер почему-то не было такого неприятия, хотя они только недавно познакомились и теперь вот сидят в тесной избушке наедине, но ему не хочется уйти самому или вытолкать ее вон. В ее обществе было комфортно даже молчать. Клим с удивлением обнаружил, что она ему интересна не только, как обладательница нежного личика и округлой груди.***
Уже три дня они с Климом обитали на этом живописном зеленом острове. Эмбер тут нравилось все — и обилие деревьев и цветов, и пение птиц по утрам, и жужжание насекомых. Все то, чего не было в Республике, но что в избытке водилось в Альянсе. Она частенько ходила в лес собирать ягоды и коренья, пытаясь разнообразить их рацион. Клим не отпускал ее одну, говоря, что вокруг много всякой опасной живности, которая вряд ли будет переживать по поводу того, что хозяйка симпатичной мордашки лишится жизни в ее клыках. Поэтому сопровождал ее, заваливался под деревом, пока она копалась в земле или обдирала кусты и засыпал, довольно громко похрапывая. Эмбер была уверена, что только из-за этого ни одна зверушка ее не беспокоила. Клим нашел где-то кучку черных и белых камней и научил ее играть в одну занимательную игру, очень популярную в Альянсе. Вечерами они переставляли камни на расчерченном мелом на столе поле, создавая нужные игровые комбинации, коротали время за разговорами и узнавали друг друга лучше. И с каждым днем Клим все больше и больше нравился ей. Его мягкие голубые глаза излучали тепло и надежность, с ним было приятно и интересно поболтать. Эмбер теперь стало перед самой собой стыдно за то, что изначально посчитала его не очень умным и в чем-то даже ограниченным, видимо, поддавшись первому впечатлению. Огромный, как медведь, с простым открытым лицом и здоровенными ручищами, он казался неотесанным и грубым чурбаном. Но, узнав получше, она поняла, насколько заблуждалась на его счет. Клим мог что угодно смастерить из подручных материалов, добывал дичь и ловил рыбу и, впридачу, тоже неплохо разбирался в лекарственных травах. Довольно начитанный, он много знал об истории их старого мира и политическом устройстве Альянса и Республики. Клим рассказал ей, что инициация определила его как ребенка случая. За четыре года он успел познать все доступные в Альянсе классы и профессии, в том числе и алхимию. Но после ухода из общины забросил образование и перестал саморазвиваться, остановившись лишь на том, что ходил на ристалища, пил и тратил заработанные деньги на доступных девиц. Единственное, что было ему интересно на то время — бесчисленные сражения. Еще он желал поскорее вызолотить свои руны, чтобы наконец-то попасть в Гильдию резервистов. А оттуда в Великую Сотню. На вопрос, зачем ему это нужно, ведь там он может погибнуть, он лишь пожимал плечами и твердил, что не видит смысла жить бесцельно двести лет. А умрет, так значит, судьба его такая. Все равно когда-то это случится. Так может, лучше погибнуть в бою, чем рассыпаться через двести лет в пыль, которую будут гонять ветра? Эмбер, возможно, даже понимала его. В их мире, ограниченном искусственными рамками, когда люди вынуждены противостоять друг другу ради самого противостояния и продолжения собственного рода не таким путем, каким это задумано изначально, наверное, и правда не имело смысла жить долго и бесцельно. У любого существования должна быть какая-то высшая миссия. На ее собственный взгляд, навряд ли это были ежегодные смертельные битвы, но отказать в логике Климу она не могла. У него хотя бы была мечта, а для чего она коптит небо, Эмбер так до конца и не разобралась, отпустив ситуацию, живя с Рэдом и выполняя все его требования. Но в глубине души она понимала, что ей хочется совсем другого, а не бесконечных шатаний по опасным островам ради наживы и приключений, в которых можно запросто сложить голову. Она продолжала беспокоиться за Рэдрика. Как он там? Удалось ли ему скрыться, она не знала. А может его вообще не тронули власти. Ей не удавалось найти покоя от безвестности и некоторого чувства стыда, из-за того, что она вольготно проводит время на острове с Климом, в то время, когда судьба ее мужчины остается неизвестной. Тревогу вызывало еще и то, что с каждым утром, мысли о Рэде посещали ее все реже и реже. И в глубине души она уже понимала, кто тому причиной. В один из дней она отправилась к ручью, чтобы помыться. В такие моменты Клим, естественно, ее не сопровождал. Садился возле домика и требовал, чтобы она кричала, если вдруг очередной кабанчик прибежит, чтобы попроситься к ним на ужин. Она сняла сапоги и верхнюю куртку, пробовала рукой прохладную воду, прикидывая, как скоро к ней придет решимость, чтобы залезть в студеный ручей. Но вдруг услышала позади себя шаги и решила, что заявился Клим, чтобы подшутить над ней. Хотя обычно он такого себе не позволял. Она развернулась и приготовилась браниться. Слова застыли у нее в горле. К ручью, с гадкими улыбочками на неприятных рожах, приближались трое вооруженных людей. Лучник, друид и скорее всего, чародей. Они быстро окружили ее и плотоядно поглядывали на нее. Эмбер не на шутку перепугалась и от охватившего ее страха не могла издать ни звука, хотя пора бы уже было позвать на помошь. — Что тут у нас такое? Неужели некроманточка? — протянул гнусавым голосом друид. — Что симпатичная цыпочка забыла на нашем острове, у нашего ручья? — подпевал ему лучник. — Я тут просто умывалась, — пятясь от них, бормотала Эмбер. — Не уходи, куда же ты? Давно у нас не было в гостях таких красоток, — опять затянул друид. Чародей молчал и наблюдал за ней. Она быстро оглядела их, пытаясь определить цвет их рун. У лучника и друида — синие, как и у нее. У мага за рукавами его одеяния было не разглядеть. Они кружили вокруг нее, как стервятники и она чувствовала исходящие от них волны агрессии и похоти. Стало не на шутку страшно. Оттолкнув стоящего перед ней друида, Эмбер кинулась бежать, но в этот момент рухнула, как подкошенная, от резкой боли в бедре. Из ноги торчала стрела, и лучник, опуская лук, с довольной ухмылкой поглядывал на нее. — Нехорошо так рано покидать радушных хозяев, чьим гостеприимством ты, видимо, успешно пользуешься, — направился к ней друид, уже не улыбаясь, а противно скалясь. В этот момент Эмбер решила, что геройствовать больше нельзя, и во все горло заорала: — Клим!***
Клим несся со всех ног, услышав пронзительный девичий вопль. В том, что случилось что-то серьезное, он не сомневался. Эмбер не была паникершей и с таким отчаянием не стала бы просто так голосить. Открывшаяся перед ним картина испугала его. Эмбер сидела на земле, из ее ноги торчала стрела, а ее окружили трое увешенных оружием обормота. Бандиты резко обернулись к нему, а он краем глаза увидел, как Эмбер, с болезненной гримасой на лице, быстро вытащила стрелу из бедра, не проронив ни звука, и незаметно залечила рану. — Вот это сюрприз! — присвистнул друид, лицо которого показалось ему смутно знакомым. — Клим, собственной персоной. — Чем обязаны появлению лучшего чародея Альянса в наших краях? — поддакнул лучник. — Отпустите девушку и я разрешу вам уйти, — с угрозой в голосе прошипел Клим, чувствуя, как пламя заструилось по венам. От жара, исходящего от его тела, трава у ног съежилась и пожелтела. — Ты ничего не перепутал? Нас трое, а ты один. По доброте душевной мы хотели пригласить твою подружку к нам в гости, но раз ты так невежлив, не проще ли нам ее прирезать, чтобы никому не досталась, — лучник схватил Эмбер за косу и рывком заставил подняться, прижав к ее шее кинжал. У Клима волосы зашевелились на затылке, когда он посмотрел в ее испуганные глаза. Он мог смести мощным заклинанием сразу троих бандитов, но при этом она тоже могла пострадать. Что предпринять в этой ситуации, он не знал. — Клим, делай что надо, я справлюсь, — сдавленным голосом прошептала Эмбер, и он увидел, как она незаметным движением отворила свою кровную флягу, с которой никогда не расставалась. — Тише, сучка, — и лучник сильнее надавил ножом на ее нежную шею, отчего выступила капля крови. Клим видел, что чародей, стоящий чуть поодаль, уже взялся за свой посох, а друид, с совой на плече, потирает руки и готовится призвать силы природы. В запасе у Клима было одно мощное заклинание, которое он изучил, когда приходил в дом Рейны и пользовался ее библиотекой, и оно как раз подходило случаю. Но он не знал, сумеет ли Эмбер вовремя среагировать и поставить свои охраняющие щиты и смогут они выдержать силу его стихии. Эмбер медленно закрыла глаза и открыла их, давая понять, что она готова и чтобы делал то, что считает правильным. В этот момент молчаливо стоящий в стороне чародей, на конце посоха которого уже искрился всполох молний, вдруг всхлипнул и опустил руки. Клим увидел нетопыря, который появился словно из ниоткуда и навел морок на обидчика хозяйки. Умнейшая летучая мышь! Клим быстро прошептал заклинание и направил в сторону других двух разбойников мощнейший огненный ураган. Стена пламени, созданная его волей, с дикой скоростью исторгнутая с кончиков пальцев, моментально оставила за собой голую, выжженную землю. Отвлекшись на загрустившего чародея, лучник и друид не успели среагировать и, полностью объятые жаром, начали дико голосить и кататься по земле, пытаясь сбить пламя, что прожаривало их до костей. Клим вдруг испугался не на шутку, потому что не нашел взглядом Эмбер, но потом увидел ее съежившееся на обгоревшей земле тело. Она лежала ниц, но вроде как была цела. Молодец, девочка, успела поставить щит. К сожалению, чародея стена огня не зацепила, и он, наконец-то разделавшись с несчастным фамильяром, направил в сторону Клима разряд молнии. Плащ, что давал большее сопротивление, остался в домике, как и посох. Сражаться предстояло голыми руками. Он все же успел среагировать и поставил магический барьер, но слишком слабый. Его пронзил электрический разряд, ударивший куда-то в живот, и тело скрутило в острой боли. Разбойник готовился пустить в него вторую молнию и Клим, чувствуя жар в кончиках пальцев, собрал новый сгусток стихии. Метнул в чародея огненную комету. Тот успешно ее блокировал и направил в сторону Клима всполох молний. Успев отскочить от атаки и оказавшись чуть правее, он прыгнул и повалил разбойника на землю. Тот вцепился в него и попытался пробить его электричеством своих прикосновений, но все это было тщетно. Сжав зубы, чувствуя, как трясет от пронизывающих тело мелких разрядов, Клим со всей силы двинул тщедушному чародею в рожу, отчего тот сразу отключился. Не став миндальничать дальше, он для надежности свернул ему шею и поспешил к все еще лежащей на земле Эмбер. Она внешне была цела и дышала, но без сознания. Клим подхватил ее на руки и понес в дом, моля, чтобы в ее сумке нашлись подходящие эликсиры. Уложив ее на тюфяк, он кинулся потрошить ее торбу, вытряхивая оттуда какие-то банки. — Мудрость, храбрость, решимость, дух, божественное благословение, стремительность… Да где, блядь, тут целительный эликсир? — психуя, бормотал Клим, вытряхивая из кошелки все на пол и вороша ее содержимое в поисках склянки с подходящим зельем. — Хватит терзать мою сумку, я в порядке, — раздался позади него слабый голос. Он подскочил как ошпаренный и кинулся к Эмбер, гладил ее лицо и волосы, краем глаза заметил уже засохшую кровавую корочку на белой шее. — Ты меня напугала, я уж было думал, что убил тебя, — бормотал он, прижимая ее к себе. — Меня не так-то просто убить. Как и тебя, — слабо улыбнулась она, — подай мне вон ту синюю баночку. Сейчас буду как новенькая. Спотыкаясь и стараясь не раздавить валяющиеся повсюду склянки, он подал Эмбер то, что она просила, и наблюдал, как румянец стал возвращаться на ее бледное лицо. Не осознавая, что делает, он поднял ее и усадил на колени, качая, как ребенка. — Теперь будешь ходить купаться только со мной, поняла, глупая? — бормотал какую-то чушь Клим, прислушиваясь как бьется сердце Эмбер. Часто-часто, как у цыпленка, которого возьмешь в руку, а он смотрит на тебя смело и доверчиво, и только колотящееся сердечко выдает его настоящий страх. Который раз он ее спасает от смерти? Второй? Третий? Щемящее чувство вдруг разлилось в груди и Клим понял, что же он так отчаянно силился увидеть в окружавших его девицах и ни в одной не находил. Трогательная хрупкость и эфемерная красота вкупе с силой духа и смелостью. Он вспомнил, как ее удерживал тот разбойник, как по тонкой шее текла струйка крови, ее спокойные слова и смиренный взгляд, перед лицом смертельной опасности, абсолютное доверие и уверенность в том, что он все сделает правильно и не причинит ей вреда. Что это было? Как это можно назвать? Откуда она вообще взялась такая? Он вспомнил, как преследовал ее в катакомбах, как она отчаянно защищалась, билась из последних сил, понимая, что нет у нее никакого перед ним преимущества и как люто взбесила его тогда, что он не смог ее выкинуть из головы. А взбесила ли на самом деле? Или уже тогда его подсознание во снах подсовывало ему простую мысль, что ему нужна именно эта женщина, а не какая-то другая. Что именно она — та самая, с которой Климу захочется быть рядом, ее захочется защищать и оберегать и не позволять более, чтобы подобные ему причинили ей вред. На месте Рэда, спасшего ее и позволившего уйти с наградой катакомб, должен был быть он. А не этот мерзкий, безразличный мясник, который как раз сразу разглядел в Эмбер то, что сейчас терзало Клима и в то же время сладко томило где-то внутри. Он хотел ее. Красные локоны, сейчас растрепанные и беспорядочно рассыпавшиеся по плечам и груди. Ярко-зеленые глаза, взгляд которых казалось проникал в самую душу и выворачивал наизнанку. Длинные ресницы, которые стыдливо прикрывали время от времени эти пронзительно-доверчивые очи, в которые Климу именно сейчас захотелось нырнуть и опустившись на самое дно упокоиться навсегда. И губы. Мягкие, нежные, манящие, зовущие целовать их снова и снова, до трепета, до боли, до первых сладких стонов. Поддавшись порыву, он взял ее за подбородок и начал покрывать ее глаза, нос и щеки поцелуями, короткими и рваными, как капли грибного дождя. Эмбер не отталкивала его, в свою очередь запустила руку в его волосы и зарыла в них тонкие пальчики, отчего по всему его телу пробежали мурашки. Он не удержался и легким движением прикоснулся к ее губам, тут же отстранившись. Она ласково смотрела на него и, лениво взмахнув ресницами, сама потянулась к нему, подарив такой же невесомый и короткий поцелуй, как прикосновение крыльев бабочки. В ответ на это Клим снова прижался к ее губам, на этот раз задержавшись чуть дольше. Его руки блуждали по ее изящной спине, ощущая каждую косточку тонкого позвоночника. Хотелось сдавить Эмбер посильнее, но страх сломать и ненароком искалечить ее, удерживал Клима от того, чтобы сделать это. Момента, когда поцелуи стали жарче, движения рук вольнее, дыхание сбилось, а мысли вообще напрочь покинули голову, Клим уже не помнил. Теперь он знал только одно, что это его женщина. Столько, сколько им отведено они будут вместе — он будет спать с ней, дышать с ней, двигаться с ней в унисон. Только потому, что отныне и вопреки всему, она его.
