Боевое крещение
6 апреля 2017 г., 19:51
Эмбер лежала на кровати в своей комнате и боролась с адской мигренью и тошнотой. Она недавно вернулась с Арены бессмертных, где умудрилась упасть в анабиоз под конец, и теперь расхлебывала последствия этого неприятного явления. При воспоминании о невозможной боли, которая терзала ее тело, пока она лежала в «страшном сне», на глаза наворачивались слезы. На сражения ее заставлял ходить Рэдрик, настаивая, чтобы она как можно скорее набралась опыта и научилась сносно врачевать. Он планировал взять ее с собой на один из островов, куда собирался отправиться со своим отрядом в самое ближайшее время.
Теперь Эмбер ежедневно посещала все возможные ристалища, в том числе и приснопамятные катакомбы, куда она ходила вместе с Рэдом. Он, как и в день их знакомства, методично уничтожал всех соперников, отдавал ей шкатулку первого круга, а сам оставался и непременно забирал еще одну. Рэдрик регулярно «накачивал» ее кристаллическим напитком, и спустя очень короткий срок руны на ее запястьях обрели синий цвет. Как сказал он сам, это было самое малое и самое простое, что он мог сделать. Зеленый, а следом и синий цвет достигаются быстро, а вот фиолетовый, золотой и уж тем более пурпурный приходится достаточно долго накапливать. Эмбер чувствовала, как ее заклинания становятся все эффективнее, щиты крепче, а фамильяр живет дольше и гораздо увереннее сопротивляется негативным воздействиям.
Она жила с Рэдриком уже больше месяца и до сих пор не могла понять, нравится ей быть с ним или нет, чувствует ли она к нему что-то или тешит себя иллюзиями, хочет ли она для себя такой жизни в золотой клетке или быть свободной, но голодной куда как более вольготно. Рэд все же нравился ей. Он был красивым, сильным и уверенным в себе мужчиной, но крайне редко проявлял хоть какие-то эмоции, позволяя скупые нежности лишь в постели, целуя только в спальне. Иногда ей и впрямь начинало казаться, что он считает ее лишь частью своей коллекции. Постоянно вспоминались рассказы Ханны о ее отношениях с любимым, и Эмбер хотя бы на часок хотелось ощутить, каково это, когда сгораешь в объятиях дорогого человека, таешь под его поцелуями и полностью растворяешься в нем в моменты близости. Рэдрик старался быть с ней по-своему добрым, но, видимо, давалось ему это тяжело, в силу особенностей характера, и Эмбер решила, что это из-за того, что они еще мало знакомы и их настоящие чувства пока не раскрылись. Все же он был к ней внимательным и одаривал щедрыми подарками, красивой одеждой, а уж сколько ему стоил кристаллический напиток, от вкуса которого ее иной раз подташнивало, трудно было представить.
Дом Рэда больше походил на сокровищницу артефактов, чем на жилище человека. Помимо спальни, где обитались любимые экземпляры, был еще отдельный зал, где хранилось огромное множество самых разных диковинок: редкие виды доспехов и оружия, изящно выполненные амулеты, тотемы, музыкальные инструменты, пергаментные свитки, книги в кожаных переплетах с тиснением и замысловатые сосуды с загадочным содержимым. Однажды он позволил ей осмотреть экспонаты и, пока она внимательно изучала его коллекцию, стоял за спиной и терпеливо рассказывал о каждом предмете. И в этот момент голос его был наполнен несвойственной для него теплотой, с которой он никогда не обращался к самой Эмбер, даже в моменты близости.
Она подошла к одиноко лежащему ручному зеркальцу в невзрачной костяной оправе и взяла его в руки, гадая, что в нем может быть такого ценного, что оно заняло в коллекции Рэдрика свое законное место.
— Нравится? — услышала она позади приятный хрипловатый голос.
— Да, но мне кажется, оно смотрится слегка простовато в окружении всех этих великолепных предметов, — ответила Эмбер. Заглянув в отражение, она увидела приблизившегося к ней вплотную Рэда и почувствовала его дыхание на затылке.
Он поцеловал ее в шею, отчего она вздрогнула, опешив от его внезапного проявления чувств.
— Я дарю его тебе, — негромко сказал он, прикасаясь губами к мочке ее уха.
Кожа Эмбер начала покрываться мурашками, а в животе стало жарко, когда Рэд развернул ее и начал целовать. Она очень удивилась, но предпочла отдаться приятным ощущениям. Может, магия окружающих вещей как-то повлияла на него, и ей очень хотелось, чтобы он как можно чаще был таким.
Он взял ее прямо в этой комнате, на толстом, мягком, дорогом ковре. Ей казалось, что каждый из артефактов следит за ними. И то, что происходит между ней и Рэдриком, тихим шепотом обсуждается всеми этими чудесными вещами, обожаемыми хозяином. Словно у них имелись души — частички создателей или легендарных существ, давших им свою силу.
Рэд был как никогда нежен и ласков, но нетерпелив и ненасытен, и полностью измотал Эмбер. После всего она лежала в его объятиях, не в силах пошевелиться, недоумевая, что на него нашло.
— Что такого необычного в этом зеркальце? — решилась она прервать безмятежную тишину.
— По легенде одна очень сильная псионичка создала его, чтобы видеть в нем своего возлюбленного, где бы он ни находился, — ответил Рэдрик, поглаживая ее по волосам.
— А ты уверен, что оно настоящее?
— Вне всякого сомнения. Механики чувствуют суть магии лучше всех остальных. Тем более я — посвятивший всю свою жизнь добыче редкостей. Это зеркальце я купил на черном рынке у одной старухи, чуть ли не за шапку сухарей. Его сила пронзила мои пальцы, когда я к нему прикоснулся. Это очень сильный артефакт, правда, я так и не сумел разгадать его секрет и ни разу ничего не видел в его отражении, кроме своей кривой рожи. Возьми, может, в нем ты когда-нибудь сможешь разглядеть меня, — улыбнулся Рэдрик.
Как бы Эмбер хотелось сохранить в памяти этот день и то, каким был тогда ее мужчина. Он был словно не похож сам на себя, и она молила свою покровительницу, чтобы так впредь и оставалось.
Но, к сожалению, такого больше не повторилось, и все вернулось на круги своя. Рэд оставался малоэмоциональным и холодным, хотя все так же выполнял все ее прихоти. Даже приказал оборудовать для нее в одной из комнат алхимическую лабораторию и позволил пользоваться фолиантами и свитками с описанием рецептов редких зелий, эликсиров и настоек.
Неизменным осталось и то, что он заставлял ее ходить на сражения, несмотря на ее слезы и плохое самочувствие после анабиоза. В этих вопросах он был жесток, не зная к ней сочувствия и сострадания, требуя выполнения своих приказов.
Продолжая валяться, как тряпка, поперек кровати, и силясь избавиться от мерзкой головной боли, которую не могла исцелить, даже будучи лекарем, она услышала, как дверь без стука распахнулась. Рэд никогда не стучал.
— Эмбер, завтра выдвигаемся. Собери самые необходимые вещички, оденься потеплее и удобнее, — он не любил долгих прелюдий, что в сексе, что в разговорах, поэтому сразу вывалил ей все задуманное.
Еле ворочая языком от боли и с трудом воспринимая его слова, она приподнялась на постели и спросила:
— Так скоро? Но я же не готова, — стало понятно, что Рэд говорит про Запретные земли.
— Это неважно. Нам срочно надо отправляться, есть один интересный заказ, а целителя я пока не нашел, поэтому поедешь ты. Я за тобой наблюдал, ты справишься, — как-то слишком уж уверенно промолвил Рэд.
Голова Эмбер почти раскололась надвое от прилившей к ней крови, и она не стала спорить. Все равно, если ее мужчина решился на что-то, он от этого не отступит, и ее мнение особо не учитывалось, как и в случаях со сражениями.
***
Эмбер ступила на твердую землю, после нескольких дней путешествия на корабле. Кроме нее и Рэдрика, в команде было еще четыре человека. Паладин по имени Ренол, высокий крепкий парень. Из-за легкой близорукости его лицо казалось немного рассеянным, но она уже знала — это очень обманчивое впечатление. Его доспехи и оружие настолько ошеломляли, что от их великолепия хотелось зажмуриться. Огромный, в полроста щит, с золотыми узорами на нем, полуторный меч, красиво бликующий на солнце, и ужасающий шлем с венчающими его демоническими рогами, украшенный красной эмалью и рубинами, поражали воображение. И сам паладин в своем снаряжении казался каким-то божеством войны. Худой, высокий и бледный некромант Блейн, с гладко выбритой головой, украшенной причудливыми татуировками. Отсутствие у него волос сбивало с толку и с ходу было не определить, к какому классу он принадлежит. И только огромная скорпикора, снующая у его ног, давала понять, кто ее хозяин на самом деле. Эмбер поглядывала на его некромантскую флягу, в которой, в отличии от ее, плескался концентрированный яд вперемешку с кислотой. Искусно выполненный сосуд, украшенный изумрудной вязью в цвет его глаз и амулета, вызывал легкое чувство зависти и непреодолимое желание заиметь такой же. Высокий, стройный темноволосый псионик с красивыми фиалковыми глазами и приятным голосом, единственный из команды обладатель пурпурных рун, носил имя Хаоса. Как сказал Рэдрик, его внешность очень обманчива. Хаосе на самом деле уже около ста лет, и он один из самых опытных членов их команды, к чьему слову все прислушиваются, а мнению безоговорочно доверяют. Прекрасно разбираясь в повадках монстров и чудовищ Запретных земель, именно он выстраивал идеальные тактические связки и боевые комбинации для всего отряда. Четвертым членом команды был веселый балагур, бард Три-Экко, очень обаятельный и красивый молодой человек, правда, с фиолетовыми рунами. Однако же, по словам Рэда, его умение владеть своим классом настолько высоко, что можно абсолютно не волноваться на счет его способностей. Он всегда поддержит и подстрахует команду кантатами, романсами и маршами, коих он знал великое множество. Деревянная, простоватая на первый взгляд лютня висела за спиной у Три-Экко, на поясе покачивался черный костяной рог, а из специального кармашка на груди выглядывала золоченная флейта. Наверняка каждый из его музыкальных инструментов так же непрост, как и любой артефакт из хранилища Рэда. Иначе в его команде и быть не могло. Осмотревшись вокруг, Эмбер глубоко вздохнула. Местность вокруг напоминала одно из древних капищ, их еще называли погостами. Старые человеческие захоронения, сохранившиеся со времен раскола общего континента. Торчащие то тут, то там покосившиеся каменные надгробия, напоминали о том, что на острове тоже когда-то жили люди, умирали и обретали вечный покой в объятьях сырой земли. Возле ее первой общины было похожее место и староста иногда рассказывал о прежних обычаях, связанных с погребальными обрядами их предков. Вот уже несколько столетий там не хоронили никого, но ей нравилось приходить туда и прогуливаться между заброшенных могил. Она странным образом ощущала исходящую от каменных плит силу. Мертвую силу. Такое чувство, наверное, настигало каждого некроманта, попавшего на старый погост, ибо мертвая энергия питала их класс, как свет — целителей, а чужие мысли — псиоников. На острове Эмбер снова ощутила, что оказалась в своей стихии, и ей это понравилось. Они на удивление расслабленно и спокойно двинулись по еле видной, заросшей сорняками тропке, и только Ренол настороженно осматривался по сторонам. — Можешь идти сразу к его логову, тут давно не осталось обычных чудовищ, только он, — уверенно сказал Хаоса. Дорожка, ведущая их к цели, причудливо петляла. Повсюду, куда доставал взгляд, виднелись только заброшенные могилы, заросшие сочной травой, и придорожные столбы, которые облюбовали внимательные вороны, косящие на них умными глазами-бусинками. Тропа вилась вверх, взбиралась на холм. Там, как огромный, горбатый старик, возвышался заброшенный белокаменный терем, с покосившимися ставнями, пустыми черными окнами и украшенной фигурками птиц деревянной крышей. — Ты уверен, что у нас получится? — подал голос Блейн. — Артеос убедил меня в этом, иначе бы я сюда не сунулся. Ты можешь себе представить, сколько там сокровищ скопилось за все это время? Обычные твари на острове были слабы, а вот с Дедом так никто и не смог справиться. Думаю, у него много еще чего интересного хранится, кроме того свитка, который хочет Великий Магистр, — ответил ему Рэдрик. Эмбер при этих словах напряглась и почувствовала, как ладони вспотели. Это было ее первое приключение в Запретных Землях, и она здорово нервничала, а тут еще странные разговоры Рэдрика с Блэйном. Из услышанного она поняла, что существо, которое они желают одолеть, до сих пор оставалось никем не побежденным. И вдобавок, Рэд притащил сюда ее, неопытную, искренне веря в успех своего замысла. От этих дум ее забило в ознобе и зубы застучали, то ли от холода, то ли от ужаса. В этот миг она возненавидела Рэдрика за то, что обходится с ней, как с вещью, не спрашивая о желаниях и страхах. Но деваться с острова ей некуда и придется делать, что скажут. И делать это настолько хорошо, насколько возможно. Иначе смерть. Окончательная и бесповоротная. Добравшись наконец-то до вершины холма, они уперлись в рассохшиеся ворота терема, заросшие полынью и болиголовом, и остановились. Хаоса взял слово. — Очень спокойно входим внутрь и начинаем действовать. Ренол, арканишь старикашку и таскаешь за собой. Отвлекай его на себя, не позволяй вцепиться в кого-либо из нас. Эмбер, теперь ты. Слушай очень внимательно, от тебя многое зависит и если ты будешь делать все правильно, бой закончится быстро. Твоя задача следить за призрачной дланью. Иногда Дед будет выпускать в сторону кого-то из нас сгусток темной материи, похожий на костлявую руку, сотворенную из черного дыма. Только ты увидишь ее. Перехватывай и перенаправляй ее на себя, когда заметишь, что эта лапа вцепилась в кого-то. Хранитель питается жизненной силой, и если он слишком много ее высосет из любого из нас, то станет непобедимым. Не дай ему этого сделать, а взамен накачивай его исходящими темными потоками, тогда он станет слабее. Ему нужна светлая энергия, но если вместо этого он будет получать свою же, пустую мертвую сущность, то мы его быстро победим. Ты сможешь сделать это? — пронзительно взглянул на нее Хаоса. Эмбер захотелось убежать отсюда куда глаза глядят. Теперь она поняла, для чего оказалась нужна Рэдрику и почему он последнее время усердно пичкал ее кристаллическим напитком и заставлял изучать редкие заклинания для некроманта-целителя. Почти все они несли знание о том, как использовать темную мощь; как впитывать энергию мертвых сущностей, копя в себе силу восстановления с помощью не живой, а погибшей материи; как извлечь пагубу из одного и перекинуть ее на другого. Раньше Эмбер могла только взять чужую жизненную энергию и пропустив ее через себя, передать союзнику, исцелив его. Теперь же ей предстояло впитать в себя смерть и возвратить обратно ее гибельные реки. В этом бою она станет фамильяром для команды Рэда - будет извлекать из них черную, губительную силу хозяина острова и возвращать ему ее сторицей. Темная, очень темная и древняя магия, настоящая некромантская. Она с опаской покосилась на Рэдрика, который буравил ее жестким, как янтарь, взглядом, и поняла, что особого выбора у нее нет. Он, как всегда, поставил ее перед фактом, не спросив, не известив о том, что ей предстоит пережить, и решив все за нее. Она сглотнула и подумала о том, что сама же хотела сражаться бок о бок со своим мужчиной, но почему-то это представлялось ей немного иначе. — Я думаю, я справлюсь, — выдохнула Эмбер. — Не волнуйся, если ты будешь все делать быстро и правильно, отвлекаться на наше исцеление не понадобится. Три-Экко подстрахует тебя, и если все пойдет так, как я задумал, мы скоро управимся, — потрепал ее по руке Хаоса. — Просто будь внимательной и пристально следи за Дедом и за нами всеми. Он не должен получить наши жизни. Еще раз согласно кивнув и выпив эликсир, повышающий скорость реакции, Эмбер проследовала в ворота за остальными. Они вошли в просторный холл, украшенный старинными образами с потускневшими от времени ликами. Тут пахло старостью, пылью и тленом, повсюду висела косматая паутина, напоминающая седые лохмы. Хаоса осмотрелся и повел их к неприметной нише в дальнем углу, сорвал грязную тряпку, когда-то служившую портьерой и перед ними появилась на удивление крепкая и добротная дубовая дверь, вся испещренная рунами. Загадочные письмена отливали изумрудным цветом. Хаоса повел над ними рукой, бормоча под нос заклинание, отчего они, словно отзываясь, засияли ярче. Наконец замок щелкнул и дверь отворилась, впуская их в черное нутро терема. Они шли по темным лестницам куда-то вглубь, запах сырости и плесени настойчиво лез в нос. Эмбер старалась отгонять от себя неприятные ощущения и пыталась настроиться на мертвую энергию, пронизывающую все вокруг. Жадно впитывала ее кожей и пыталась сберечь ее в себе. Пройдя еще немного, они уперлись в ржавые решетчатые ворота. Одна из створок была слегка приоткрыта, и они осторожно протиснулись в нее, стараясь не создавать лишнего шума. Ренол снял с пояса аргенитовый аркан, удобно расположил его в руке и медленно, внимательно осматриваясь по сторонам, выдвинулся первым. Остальные последовали за ним. Они ступили в просторный каменный зал, где было сухо и достаточно светло от факелов, торчавших в креплениях на стенах. Повсюду лежали человеческие скелеты в истлевших одеждах, валялось заржавевшее оружие и бесполезные уже амулеты. Под тяжелым сапогом Ренола что-то хрустнуло и звук этот раздался оглушающим эхом в тихом каменном колодце. Они на миг остановились и прислушались. Тихий шелест, шепот и поскрипывание донеслись до ушей. От этих звуков пробрал мороз по коже и Эмбер вздрогнула, когда перед ними внезапно, словно из воздуха, появился хозяин острова. Маленький сухонький сгорбленный старичок, с редким пушком седых волос на голове, казался сотканным из пыли и паутины, что в изобилии водились в его пенатах. Блеклые глаза устремлены в пустоту, потрепанная роба, когда-то черного цвета, теперь превратилась в грязно-серую хламиду и весь его вид вызывал скорее сочувствие, чем страх. И только великолепный эбонитовый посох в скрюченных стариковских пальцах, вершину которого венчал огромный изумруд в форме яйца, давал понять, что его хозяин не простой жалкий дедуля, а сильный некромант. Шаркая ногами и расталкивая лежащие под ногами кости, он невидящим взором обратился в их сторону, и тут тишину, нарушаемую лишь их дыханием и стариковскими шагами, разрезал сильный, молодой, звонкий голос: — Здравствуйте, гости дорогие, давно ко мне никто не заглядывал, изголодался я уже по вашим душенькам. Все молчали, дожидаясь, когда старик подойдет ближе, напряжение, казалось, можно было пощупать рукой. Ренол раскрутил аркан и метнул его петлю в сторону Деда. Аргенитовая цепь с жалким звоном упала на пол, а старикашка неожиданно оказался в другом конце зала и звучно расхохотался. — Ну ничему вы не учитесь, право слово. Тем лучше для меня, — ненавидяще оскалился он, отчего его благообразное сморщенное лицо превратилось в жутковатую маску. Три-Экко достал из кармашка свою флейту и зловещую тишину зала нарушили нежные, плачущие звуки. Романс на всех влиял одинаково, и Дед не стал исключением. Волшебная мелодия манила и звала, и он, как привязанный, двинулся к барду, завороженно глядя на него своими белесыми глазами. Рэд дал команду приступить к бою, и завертелось. Старикашку все же удалось заарканить. Волшебная цепь плотно обхватила плечи Деда, но казалось, не причиняла ему никаких неудобств, всего лишь ограничивая в движении. Ренол таскал его по всей комнате, отвлекал на себя и не позволял подойти к другим, ближе, чем на шаг, постоянно дергая за цепь, как злобного пса. Внешне хрупкий дедуля стоял, как монолит, и, очевидно, с ним приходилось непросто. Крупные капли пота стекали по лицу Ренола, а сам себя он то и дело приободрял воинственными кличами на непонятном языке. Возможно, заклинаниями паладинов. Дед, однако же, был не промах. Он тоже не позволял приблизиться к себе, молниеносно уходил от ударов меча и щита и с легкостью блокировал большую часть урона своей магией. Казалось, любое повреждение на нем тотчас же заживает. Однако и его атаки не были сильны, барьеры барда вполне успешно справлялись с ними. Главное неудобство доставляли летящие в их сторону мертвые кости и ржавые железяки и появляющиеся из темноты стайки летучих мышей. Размером меньше Теслы, они все же изрядно досаждали. Старик громко прокричал заклинание, в звуках которого Эмбер разобрала некоторые знакомые слова. В зале все заскрипело, заохало, заскрежетало, и лежащие у стен скелеты с древними мечами в костлявых руках восстали и ринулись на них. Впору было испугаться, но Хаоса держал все под контролем. Ментальными атаками он раскидывал их по сторонам, отчего нежить, от силы, с которой ударялась о стены, тут же рассыпалась. Вскорости на теле Деда стали появляться ранки и язвы от заклятий Блейна и механизмов Рэдрика. Ренол наконец-то смог подобраться к нему ближе, и изо всех сил старался достать его мечом, но пока все так же безуспешно. В какой-то миг Эмбер почувствовала, как что-то неуловимо изменилось. Замолкла флейта, разом стихли все бардовские мелодии, и на душе стало тяжело. Зато все повреждения на теле старика стремительно заживали, а сам он расправил плечи и словно молодел на глазах. Лихорадочно обшарив глазами зал, она увидела, как к Три-Экко протянулось что-то, похожее на призрачную костлявую лапу, и вонзилось в середину груди. Несчастный бард стоял неподвижно, опустив руки, беспомощно вращая глазами, не в силах пошевелиться. Золотистая флейта валялась у его ног. Пора действовать. Она прошептала заклинание, и с Три-Экко спало оцепенение, длань некроманта отпустила его и принялась метаться по залу, ища новую жертву. Как и предупреждал Хаоса, кроме нее, этого никто не видел. В пылу битвы даже никто не понял, что произошло и почему вдруг стихли звуки увертюр. Новое заклятье заставило призрачную руку потянуться к самой Эмбер, и она впустила ее в себя. В животе мигом стало холодно и неуютно. Казалось, будто по венам вместо крови заструилась чужая, инородная материя. Что-то темное, страшное и ядовитое словно ощупывало ее изнутри, искало, что в ней можно впитать, поглотить без остатка. Эмбер едва не стошнило. Она с трудом сдержалась и прошептала третье заклинание. Призрачные пальцы, ощупывающие нутро, вдруг сжались и отпустили ее. Перерожденная заклятьем пагуба просилась наружу, умоляла отпустить ее к хозяину, превратившись в нечто совсем другое. Какую-то незнакомую Эмбер темную материю, сотканную из слез, боли, страха, ненависти, отчаяния, ужаса и смерти. Испытывая отвращение к самой себе за такое порождение, она направила сгусток этой мерзкой, гнилостной энергии в сторону старика. Длань вошла в его тело и растворилась без остатка. Он удивленно воззрился на Эмбер своими белесыми глазами слепца и, казалось, в миг стал еще более потрепанным и дряхлым. Раны на его лице и руках перестали заживать и еще сильнее закровоточили. Эмбер досадливо поморщилась, когда ей по макушке больно ударила упавшая сверху кость. Несмотря на то, что старику не удалось испить жизнь Три-Экко, он продолжал отчаянно сопротивляться, хоть и выглядел теперь более жалким, чем при первой встрече. Вокруг вздымались вихри из старых костей, норовя увлечь в свой мрачный круговорот, и приходилось внимательно следить еще и за ними. Стаи летучих мышей безумствовали, нападали и мешали сражаться. Казалось, им нет числа. Но Хаоса был на чеку и лопал стариковских нетопырей, как кровавые мыльные пузыри, Эмбер только и успевала уворачиваться от ошметков их тел. Время от времени она слышала уже знакомый призыв Деда, и тогда вооруженные скелеты вновь восставали и бросались на них. Хаоса легко справлялся и с ними, разбрасывая их, как игрушечных солдатиков. Она не переставала восхищаться им. Такой могущественный и сильный псионик ей встречался впервые в жизни. Еще лишь один раз Эмбер пришлось помешать Деду завладеть жизнью одного из них. Мертвецкая длань протянулась к Хаосе, он замер и перестал контролировать вездесущих летучих мышей и досаждающих им скелетов. Они почему-то кинулись на Блейна и немного потрепали его, прежде чем Хаоса пришел в себя и раскидал всю нежить, одолевающую товарища. И снова Эмбер постаралась как можно быстрее забрать на себя стариковское заклятье, переродила и вернула ему его черную, ядовитую сущность. Старик быстро поник, изначально молодой голос превратился в едва слышное шелестение, блеклые глаза закрылись дряблыми веками. Он, истыканный мечом Ренола, в язвах от болезней, насылаемых Блейном, и в мелких, но глубоких ранках от механизмов Рэда, наконец упал без сил в центре зала. Они опасливо подошли к нему ближе, а Дед внезапно обратил слепой, невидящий взгляд на Эмбер, указал на нее пальцем и едва слышно прошептал: — Хорошая девочка! Сильная душа, черная магия — ты справилась со мной! — С последним вздохом тело старика превратилось в прах. На каменных плитах остались лежать только старый, вылинявший балахон и посох с изумрудным навершием. Эмбер упала на колени и расплакалась. Ей стало невыносимо тяжко и горько. Только что она два раза пропустила через себя концентрированное воплощение смерти и ужаса. А еще поняла, почему Деда до них никто не мог победить. Целители неспособны сотворить то, что получилось у нее. Они смогли бы забрать пагубу призрачной длани, но нет в их арсеналах таких заклятий, чтобы вернуть ее обратно. Сжираемые изнутри ядом и тленом они погибали бы сами. И наверняка погибали, даром что ли столько скелетов в логове старика. Она рыдала и не могла остановиться, пока Хаоса не подошел к ней и не обнял, приговаривая на ухо слова утешения. Он хвалил ее и говорил, какая она умница и что если бы не она, не сложить бы им голов. Три-Экко стоял рядом и наигрывал ободряющую мелодию. От этого и впрямь стало немного легче. Наконец подошел Рэдрик и, притянув к себе, страстно поцеловал в губы: — Я горжусь тобой, ты справилась, — он смотрел на нее с таким восхищением, с каким любовался только своими редкостями в хранилище артефактов. Эмбер вдруг стало обидно и горько, она с силой оттолкнула Рэда и стремглав кинулась из этого мерзкого каменного мешка, где только что пережила, пожалуй, самые худшие моменты в своей жизни. Выбежав наружу, она уселась на ступеньки терема и обхватила колени, разглядывая носки своих сапог и стараясь выкинуть из головы то, что произошло с ней не более получаса назад. Чувствуя себя использованной и выжатой, как старая ветошь, она думала о Рэдрике и о том, как ловко он все провернул. Услышав позади себя шаги, она не оглянулась, уже зная, кто это. — Ты обиделась, — вздохнув, он уселся рядом с ней и протянул свиток. — Что это? — все еще насупившись, спросила Эмбер. — Прочитай и узнаешь. Ты будешь вторым человеком во всей Республике, кому будет доступно это заклинание. Как впрочем, и все те, которые я тебя уже заставил изучить раньше, — неопределенно ответил он, положив руку ей на талию и придвинувшись ближе. Эмбер развернула тонкую бумажную трубочку и принялась читать, и от увиденного ее брови поднимались все выше и выше. — Понравилось? — спросил Рэдрик. — Неужели это возможно на самом деле? — прошептала она. — Великий Магистр Артеос считает, что возможно. Он попросил нас раздобыть этот свиток. Все заклятья, которые ты успешно применила сегодня, я тоже принес из его личной библиотеки. Другой целитель, не некромант, здесь бы не управился. Хранитель острова изначально очень слаб, но как видишь, до сих пор ни один отряд с обычным лекарем не смог его одолеть. Но нам повезло, у нас была ты, — Рэд потрепал ее по коленке. — Все равно не могу отделаться от ощущения, что ты меня использовал, и вообще сделал своей женщиной только из-за этого острова и из-за этого свитка, — проворчала Эмбер, уже успокаиваясь. Долго злиться она все равно не умела. Рэдрик заразительно рассмеялся и одарил ее одобрительным взглядом. — Нет, конечно, не только из-за этого, — он ловко вскочил на ноги, когда Эмбер попыталась ткнуть его кулачком в бок. — Мы долго тут еще будем? — спросила она. — Наверное, пару дней. А что ты хотела? — нахмурился Рэд, отчего его лицо опять стало выглядеть уставшим и суровым. — Я бы пополнила свои запасы трав и корней, думаю, здесь могут быть любопытные экземпляры, - Эмбер вгляделась вдаль и только сейчас смогла оценить прекрасный вид, который открывался на остров с высоты холма. А еще она хотела побродить меж старых могил и успокоить расшатанные нервы. — Хм, до заката времени еще предостаточно. Уверен, что на острове нет никаких других существ. Но на всякий случай попрошу Хаосу сопроводить тебя, пока мы будем перетаскивать трофеи на корабль. Здесь безопасно, но мало ли, вдруг какой-нибудь недобитый упырь бродит в окрестностях, — усмехнулся он, подавал ей руку и помог подняться.
