Внезапно
15 апреля 2017 г., 13:32
Прошло уже несколько недель с того момента, как Эмбер покинула дом Рэдрика и пустилась в самостоятельное плавание. Теперь она работала в одной из алхимических лавок ГолдВуда у мастера по имени Блэк — механика с золотыми рунами, чья двухсотлетняя жизнь, по его словам, подходила к концу. Несколько лет назад умерла его женщина, с которой они прожили более пятидесяти лет и с которой открыли лавку по продаже эликсиров и снадобий, и теперь он нуждался в толковом подмастерье, отчаянно ища его не первый год. Почему помощники у него долго не задерживались, Эмбер скоро поняла — мастер был чрезвычайно сварлив, требователен, педантичен и щепетилен, не всякий мог выдержать его недовольное брюзжание. Однако же для нее работа на Блэка не доставляла никакого неудобства, возможно, потому, что она сама с такой же ответственностью подходила к любимому ремеслу. К каждому совету или недовольству мастера она относилась с вниманием и пониманием, прислушиваясь к нему и в каждом его слове выделяя полезное зерно. Из-за чего они очень быстро нашли общий язык и в каком-то роде даже подружились. Иногда даже вместе просиживали вечерами перед камином за кружкой грога или рюмкой ароматной настойки, приготовленной изобретательным мастером. Почему он занялся не совсем традиционным ремеслом для механика, ей было не совсем понятно, но алхимия определенно была для Блэка больше, чем профессия и увлечение. Это была его жизнь, и Эмбер планировала у него еще многому научиться.
Она заканчивала полоскать склянки, банки и колбы, раскладывала по местам вымытые и вытертые насухо инструменты и собиралась закрывать алхимическую лабораторию. Ее работа на сегодня сделана, можно двинуться по своим делам. Эмбер планировала отправиться на Арену Бессмертных, которую, как и Кровавые катакомбы, с недавних пор старалась не пропускать. Что заставляло ее каждый раз тащиться на ристалища, она прекрасно понимала. Желание наконец-то увидеть Клима было сильнее всех ее страхов — боязни упасть в анабиоз и нежелания случайно напороться на Рэда или на кого-то из его отряда. К счастью, своего бывшего сожителя за все это время она не встретила ни в городе, ни на сражениях. Впрочем, как и Клима.
Но все же у нее была хоть небольшая, но отдушина. Зеркало, загадочный артефакт, созданный когда-то давно такой же влюбленной женщиной, как и она, в моменты особой тоски по Климу иногда показывало его. Это случалось не так часто, как ей хотелось бы, и длилось не так долго. А еще ей было сложно понять, что же все-таки запускает этот загадочный механизм, когда словно сквозь мокрое от дождя стекло она вдруг видит Клима. Вот он сидит, уставившись в никуда, вот он сражается на Арене, вот он спит, а вот куда-то идет, и лицо его выражает досаду и злость. Все зазеркальные картинки Эмбер могла по пальцам одной руки перечесть, но каждую из них хранила в памяти, как драгоценность. Иногда, после этих видений в отражении, она сворачивалась клубочком на кровати и горько плакала, думая о том, почему же они расстались вот так просто, ни слова не сказав друг другу, лишь наполнив два любящих сердца невообразимой тоской и грустью. Ей казалось, что после того, как Клим вернется в Альянс, он забудет о ней, и рано или поздно она увидит его с другой девушкой. Но то ли зеркало щадило ее чувства, то ли он и впрямь так же скучал по ней, как и она по нему. А поэтому единственной надеждой Эмбер на встречу с любимым оставались лишь походы на ристалища, куда она отправлялась каждый день, не щадя живота своего. Были в этом и плюсы — она попутно набиралась опыта и все больше увлекалась искусством врачевания. Все это открывало для нее новое, ранее неизведанное удовольствие от того, что отныне ее боевые товарищи благодаря ее способностям не испытывают той боли, которая пронзила бы их, впади они в паралич.
Она подходила к площади с уже знакомым фонтаном, изображающим фигуру Божественного Стража Баира — покровителя всех паладинов и ратников, разбивающего огромным молотом груду камней, из которых извергался высокий водяной поток. Эмбер вновь с трепетом в душе попросила божественную Тау о том, чтобы она наконец-то позволила ей увидеть Клима, хоть издалека. Даже если он случайно или специально пронзит ее электрическим разрядом или ледяными пиками, она все равно желала встречи с ним. Затерявшись в толпе таких же смельчаков, она встала в очередь перед нужным порталом. Желающих посетить Арену Бессмертных в вечернее время было куда как больше, чем в любое другое. Это и понятно — освободившиеся после работы люди стремились или подзаработать, или получить острых ощущений. Многие из них были пьяны. Она не осуждала их. В трезвом уме и памяти пойти и отдаться на волю того безумства, что творилось на подмостках кровавых театров сражений, было как минимум безрассудно. Однако же Эмбер не могла позволить себе хоть чуточку расслабиться. От ее действий зависело слишком многое, и она была слишком ответственна, чтобы позволить хоть одному из своих подопечных отправиться в объятия «страшного сна». Хотя такое иногда все же случалось, отчего она каждый раз переживала, как первый. Иногда так происходило из-за того, что силы оказывались не равны и команда противников была заведомо сильнее. Иногда из-за того, что люди не слушались команд боевых лидеров, которые перед началом битвы подробно рассказывали о стратегии и тактике. А иногда просто из-за того, что Эмбер отправляли в анабиоз гораздо раньше ее подопечных, что случалось, когда воины пренебрежительно относились к роли врачевателя в их группе и не защищали его от направленных атак соперников.
Войдя в светящуюся арку и оказавшись в знакомом каменном подвале, ярко освещенном факелами, она оглядела свою команду и с удовольствием отметила, что, кроме нее, есть еще несколько врачевателей, а это значило — будет полегче. Двадцать четыре безумца с одной стороны готовились уничтожать стольких же смельчаков с другой стороны, во имя славы, денег, кристаллического напитка и аплодисментов богатых горожан с обоих материков. Она настроилась, проверила свое снаряжение, выпила подходящие случаю эликсиры и даже поделилась одним с робкой девушкой-механиком. Та тряслась, как лист на ветру, и пожаловалась Эмбер, что никак не привыкнет к мандражу перед боем и каждый раз боится, как в первый, хотя ее руны уже давно обрели фиолетовый цвет.
Внимательно прислушиваясь к наставлениям боевого лидера и изучив своих подопечных, которых ей определили опекать в первую очередь, она немного приуныла. Ей досталась «великолепная четверка», как она про себя окрестила свою группу. Та самая боязливая девица-механик, бледная и испуганная, уселась прямиком на каменистый пол и бормотала под нос какие-то малосвязные фразы. Псионик с зелеными рунами, флегматично подпирал стену и, казалось, пришел только дождаться исхода боя, какими бы ни были его результаты. Бард с синими рунами, которого она уже встречала несколько раз на сражении и он не показался ей умелым бойцом, особенно, когда есть с кем сравнить — почти всегда в таких случаях она вспоминала улыбчивого и очень сильного Три-Экко. Последним в ее группе оказался паладин в шлеме в виде головы медведя, с закрытым забралом, отчего его лица было не видать. Бард сказал, что у него синие руны, однако даже вид его экипировки казался очень выразительным. Помимо интересного шлема, явно изготовленного на заказ, Эмбер отметила его броню, состоящую из мелких пластин адамантина, плотно прилегающих друг к другу, как рыбья чешуя, что красиво искрилась в отблесках света факелов. За спиной у него висел полуторный меч с крестообразным навершием, а в левой руке покоился простой стальной щит, с искусной гравюрой в виде оскалившегося медведя на нем. Да и весь вид паладина говорил о его уверенности и решимости идти в бой. Он был не слишком рослым для республиканца, но довольно широк в плечах, как и полагалось воину ближнего боя, однако все же выше самой Эмбер. А в его неторопливых движениях чувствовалось спокойствие, уверенность и даже некоторый фатализм.
Она скорее почувствовала, чем увидела, что паладин внимательно изучает ее сквозь закрытое забрало шлема, и ей показалось, что вот-вот он подойдет что-то спросить у нее. Но тут уже послышалась приветственная речь распорядителя Арены Бессмертных, который призывал гостей встречать участников битвы, а отважных воинов показать красивый бой и не посрамить материки, которые они представляют. Эмбер послала призыв фамильяру, откинула крышку кровной фляги, тяжело выдохнула и пошла за всеми по длинному каменному коридору, освещенному ярко-горящими факелами навстречу боли, крикам, слезам и призрачной надежде встретить своего любимого чародея.
Прозвучал звук боевого рога, и тяжелая металлическая решетка поднялась, выпуская всех бессмертных на арену, готовящуюся принимать их кровь, пот, стоны и бешеные всплески магической энергии.
Вперед бросились паладины и ратники. Воины ближнего боя всегда первыми принимали на себя самый тяжелый удар, позволяя всем тем, кто творил заклятья издалека, собрать достаточное количество сил и атаковать. Эмбер обеспокоенно наблюдала за невысокой фигурой своего «медвежонка», как она для себя прозвала вверенного ей паладина. Он уверенно ринулся в самую гущу событий, но вопреки всему не стал ввязываться в сражение с ратником, прущим на него. Тот был шире его почти в два раза и Эмбер серьезно опасалась, что он просто сметет ее подопечного и не заметит. Она сотворила щит крови и окружила им паладина, а он тем временем изящным маневром проскользнул справа от ратника, блокировал щитом скользящий удар топора и обманным движением пронзил незащищенную поясницу противника. Эмбер только и успевала шептать защитные заклятия и барьеры мертвецов, с трудом уворачиваясь от молний и огненных комет и неловко выбираясь из друидских плетей и трясин. Заклинания изъятия жизни без остановки срывались с ее губ, и приблизившиеся к ней фамильяры соперников с жалобным скулением без сил ложились на песок у ее ног, покорно отдавая ей свою жизненную силу. Своего нетопыря она отправила надоедать целителю из стана соперника. Этот нехитрый прием она почти сразу взяла на вооружение. Лекари не могли причинить вреда Тесле из-за того, что не обладали достаточной силой атакующих заклятий, и он почти весь бой успешно передавал ей энергию незадачливого вражеского целителя.
Паладин рвался вперед, наплевав на падающие вокруг него огненные кометы магов, повисших на нем друидских фамильяров — волков, собак и сов и летящие в него стрелы лучников. Не без помощи Эмбер он успешно от них уворачивался, а она зачарованно следовала за ним, почти забыв про трусливую механичку, неумелого барда и безразличного псионика, вверенных ей так же, как и этот отважный ловкий воин в медвежьем шлеме. Вскоре она поняла, что они находятся в самой гуще боя и, что самое удивительное, тот бард-неумеха тоже каким-то чудом протиснулся вслед за ними. Он как умел крутил акустические барьеры и пиликал ободряющие марши, которые были хоть и не в ноты, зато наигрывались с необычайным энтузиазмом. Они вдвоем с бардом как завороженные следили за выверенными, ювелирными движениями паладина. Тот словно танцевал по арене, пронзая тела соперников и уворачиваясь от направленных магических атак, поддерживаемый и оберегаемый своими персональными лекарем и менестрелем.
Если бы Эмбер что-то понимала в настоящем искусстве боя, то сказала, что "ее" паладин в данный момент стал божеством этой арены, словно сам Баир вселился в его тело. Конечно же, тут были воины опытнее его, с золотыми и даже пурпурными рунами, чьи атаки однозначно приводили к анабиозу соперников и выглядели более уверенными и разрушительными, чем удары ее «медвежонка». Но то проворство и изящество, с которыми орудовал своим мечом маленький паладин, очевидно, поразили не только ее. Вскорости к их троице начали присоединяться и более сильные и именитые воины, образуя смертоносную группу, круша вокруг всех и вся. И даже ледяные стены магов, вихри стрел лучников и назойливые рои ядовитых ос друидов оказались не в силах противостоять мощи, окружившей их. Подопечный Эмбер все так же продолжал свой кровавый танец на арене, разя всех попадавших под его острый ловкий меч. Этот паренек вознес боевой дух их отряда до небес. И вот они уже зажали противников ко входу в их убежище, оставляя за собой лежащие в анабиозе тела, как альянсовцев, так и республиканцев. И если по ощущениям самой Эмбер, как лекаря, силы сейчас были почти равны, и лежащих в параличе тел, что с одной стороны, что с другой, оказалось примерно одинаковое количество, то в энтузиазме и уверенности в победе их команда явно выигрывала.
Отряд Альянса прижимался к стенам арены, и с высоты трибун слышался громкий рев, приветствующий неоспоримых победителей этого боя.
По условиям сражения, если одна из сторон «загнала» своих соперников обратно в их клеть, бой считался законченным. Победа присуждалась тому отряду, который заставил противников бежать с поля боя. В этот раз победила Республика, и Эмбер только сейчас поняла, что в пылу этого безумного сражения, увлекаемая искусными движениями своего «медвежонка», она совсем забыла о том, что пришла сюда, чтобы увидеть Клима. Но затем решила, что он навряд ли бы позволил своей команде с позором сбежать.
Успокоившись, вытирая пот с лица, призвав обратно фамильяра и тяжело выдохнув, она уселась прямо на каменистую землю и приготовилась выслушать решение распорядителя Арены Бессмертных. Многие последовали ее примеру, очевидно, устав от жестокого, хоть и довольно скоротечного сражения. Эмбер нашла глазами своего маленького паладина, который, облокотившись на воткнутый в землю меч, не снимая шлема, наблюдал за ней. Она чувствовала это. Казалось, он буравил ее взглядом сквозь отверстия в забрале, но вопреки всему ей не было это неприятно. Ей казалось, что за медвежьим оскалом скрывается какой-то очень добрый и хороший человек, с которым она, возможно, даже не против познакомиться. После ухода от Рэда ей не с кем было толком пообщаться, кроме Блэка и покупателей в его лавке. Эмбер, наверное, не отказалась бы от того, чтобы подружиться с "медвежонком». Почему-то ей подумалось, что такой талантливый воин не может оказаться плохим и мелочным человеком. Хотя, в Рэде она тоже отчасти ошиблась…
Снова прозвучал звук рога, возвестивший, что сражение закончено, распорядитель объявил о безоговорочной победе Республики, на арену вышли лекари и принялись поднимать из анабиоза всех павших. Трибуны взревели, приветствуя новых героев последнего часа. Все поздравляли друг друга с хорошо проведенной битвой, и Эмбер увидела, как лидер их отряда подошел к маленькому паладину и, пожав ему руку, что-то долго и проникновенно говорил. Она почувствовала у себя на плече чью-то ладонь и, оглянувшись, увидела барда из своей группы.
— А он хорош, — промолвил он так, словно они хорошие друзья, — но мы тоже молодцы, помогали ему как умели.
— Да, спасибо за поддержку, — поблагодарила она своего недавнего соратника, и ей стало стыдно, что она прежде думала о нем плохо. Бард старался как мог, и отчасти благодаря ему их подопечный так выделился на этой арене.
— Я его встречал и раньше. Он молодой, но очень фанатичный. Далеко пойдет, наверное, — поделился он с ней своими наблюдениями, ободряюще сжал плечо и направился к другой группе людей, празднующих победу.
Эмбер вернулась глазами к паладину, который продолжал стоять на месте, принимая поздравления и кивая медвежьим шлемом. «Сними же его, дай хоть увидеть тебя», — подумалось ей, и он, словно услышав ее мысли, наконец-то стянул с себя необычный головной убор.
Сердце пропустило удар… Потом еще один…
С круглого веснушчатого лица на нее смотрели добрые синие глаза ее лучшего друга.
— Фрэнк?.. — несмело прошептала она.
— Ну что, подруга, узнала меня? — он смеясь кинулся к ней, хватая за руки и рывком поднимая с земли, прижимая к жесткой окровавленной броне, под которой Эмбер безо всяких заклинаний отчетливо слышала биение горячего сердца.
За последнее время это было самое лучшее, что случалось в ее жизни. Она потеряла Клима, но снова обрела Фрэнка. Неужели судьба все же благосклонна к ней и наконец-то пощадила ее несчастную душу? Слезы уже лились сами собой, а они с Фрэнком обнимались и вовсе не обращали внимания на окружающих их людей, еще недавно бившихся с ними бок о бок.
— Ущипни меня, неужели я не сплю. — Голос Эмбер дрожал, и она до сих пор не могла поверить, что видит перед собой своего лучшего друга, самого близкого человека, которого, думалось ей, она потеряла навсегда.
— Не спишь, не спишь, — убедил ее Фрэнк, — это на самом деле я. И у меня к тебе миллион вопросов. Я тебя сразу узнал, еще в самом начале, но решил раньше времени не открывать лицо, а то ты не смогла бы от радости биться. А теперь вот самый раз! Какая ты стала красивая, — восхищенно прицокнул он и заставил ее покружиться.
— Пойдем посидим где-нибудь и перекусим, нам надо о стольком поговорить, — задыхаясь от переполняющих ее эмоций, шептала Эмбер.
— Сейчас, заберем награду и пойдем отметим нашу победу, встречу и все-все-все, — чмокнул ее в щеку Фрэнк, и они, взявшись за руки, направились к распорядителю, чтобы забрать свои призовые деньги и провести вечер в расспросах, разговорах и воспоминаниях.
Никогда еще ее счастье не было настолько всепоглощающим. Будто ей вернули что-то столь дорогое, что она уже никогда в жизни не рассчитывала увидеть. И теперь, когда это произошло, она даже не знает, как заставить себя поверить в это маленькое чудо.
***
Они с Фрэнком не стали уходить далеко и тут же, возле площади с фонтаном, нашли уютную харчевню и уселись за свободный столик. От переполнявших ее эмоций Эмбер не могла толком связно говорить, да и есть не особо хотела. Это ее Фрэнк, ее старый добрый приятель, бывший для нее много лет опорой и поддержкой, единственным человеком, кроме наставников общины, небезразличным к ее судьбе. Если и могло за последнее время в ее жизни случиться что-то настолько же потрясающее, как их феерическое воссоединение, то она с трудом могла себе это представить. Разве только время, проведенное на острове с Климом. Фрэнк с аппетитом поедал все, что метала им на стол симпатичная прислужница, сама же Эмбер лишь цедила полынный эль, слегка горчащий, но дарующий легкое приятное опьянение. Она слушала его рассказы о том, как он приехал в столицу, сразу после ухода из общины, не преминув посетовать на то, что она не ответила ни на одно его послание. Немного попрепиравшись, кто виноват в том, что они так и не смогли встретиться и согласовать свои действия после совершеннолетия, сошлись на том, что это все вина разбойников, грабящих торговцев и почтовые караваны. Все же Эмбер было жаль, что она сразу не смогла продолжить свой путь с Фрэнком. Возможно, тогда не случилось бы и этой ошибочной связи с Рэдриком и счастливых часов с Климом, воспоминания о которых теперь томили и терзали ее душу. И вообще все могло бы сложиться по-другому. Они бы вместе ходили на сражения, добивались всего вдвоем и не было бы благополучнее и крепче их дружбы ничего в этом проклятом мире. Чувствуя, как коварный эль наконец-то добрался до ее утомленного тела и разума, Эмбер с упоением выслушивала все рассказы Фрэнка об их старой общине. Она с удивлением узнала, что баламут Норман покинул поселение вместе с пафосной псионичкой Истомией, и они теперь пара. Вот уж пути Верховного неисповедимы! Узнав, что ее друг живет неподалеку от алхимической лавки Блэка и работает в кузнице одного известного в столице мастера, она воспряла духом. Теперь они смогут постоянно видеться, и, может, наконец-то общение с Фрэнком позволит отвлечься ей от грустных мыслей. Они могут начать все с начала, поддерживая друг друга во всем и помогая, как в детстве. В таких воодушевляющих мечтах она не замечала, как таверна все больше и больше наполнялась людьми, очевидно решившими развеяться после тяжелого дня, и в какой-то момент над их головами раздался приятный мужской голос с хрипотцой. — Молодые люди, не позволите ли присесть? А то мест свободных почти не осталось, а желание выпить оказалось сильнее боязни тесноты. — Да-да, конечно, не стесняйтесь, присаживайтесь, — радушно промолвил Фрэнк, двигая к себе поближе кружку с брагой. Прижавшись теснее к нему, Эмбер подняла глаза и встретилась с жестким янтарным взглядом. Она узнала этот голос и уже догадалась, кто их новый собеседник. Внутри все затрепетало, а сердце заколотилось, как у загнанной мышки. Рэдрик смотрел на нее слишком пристально. Ощущения были крайне неприятными. Словно она лежит в анабиозе, а он продолжает издеваться над ней — медленно разделывает нутро и наматывает на острый кинжал ее внутренности. В горле пересохло, под кожей заснежило и Эмбер хлопала ресницами, недоумевая, что в такой ситуации стоит предпринять. Очевидно, пора уходить. Встреча с бывшим любовником в подобной обстановке — последнее, чего бы ей хотелось. Она уже порывалась встать, как ей на руку легла теплая ладонь Рэда, а его взгляд словно пригвоздил ее к месту. — Здравствуй, Эмбер, давно тебя не видел, — он определенно веселился, переводя взгляд с нее на Фрэнка, а ее друг тем временем хмурился и непонимающе косился на нее. — Привет, Рэд, мы уже уходим. Пойдем отсюда, — она освободилась от его хватки и настойчиво потянула за руку все еще ничего не понимающего Фрэнка. — Девочка моя, ты из-за этого заморыша сбежала от меня? — холодно прошипел Рэдрик, сверля ее злым взглядом. Фрэнк вспыхнул, его добродушное лицо исказилось от гнева и щеки покрылись ярким румянцем. — Следи за словами, пес! — резко выплюнул он, молниеносным движением достал из-за спины меч и приставил его к горлу Рэда. Тот, казалось, не обратил на это никакого внимания, даже не шелохнулся, продолжая буравить взглядом Эмбер. В еще недавно шумной харчевне вдруг воцарилась леденящая тишина, и все взоры устремились к их троице. — А мальчик вспыльчивый у тебя! Ты поэтому ушла? Захотела более горячего мужчину, чем был я? Милая моя, могла просто сказать мне об этом, я бы устроил для тебя персональный котел, что даже кожа слезала после жарких ночей, — не успокаивался Рэд. Она поняла, что ее бывший прилично пьян. — Думай, что говоришь, сука, — сильнее надавил мечом на горло Рэда уже не на шутку разозлившийся Фрэнк, и тонкая алая струйка побежала за воротник рубахи. Рэдрик вдруг так резко схватил руками острие меча, что с его ладоней потекла кровь. Он прошептал какое-то заклинание, отчего сталь в руках Фрэнка завибрировала, начала искривляться и превратилась в гладкий тупой штырь. Фрэнк на минуту впал в ступор и Эмбер, осознавая, что дело начинает принимать дурной оборот, схватила его за руку, и, кинув ошарашенной девице-прислужнице плату за неудавшийся ужин, увлекла его наружу, провожаемая хриплым пьяным смехом Рэда. От изумления ее друг даже не нашел в себе сил сопротивляться, а когда дернулся, чтобы ввязаться в свару, она настойчиво и сильно, неожиданно для самой себя, вытолкнула его на улицу и увлекла за собой. — Ты вернешься ко мне, я точно знаю, — эти слова глухим гулом отзывались в голове, пока Эмбер увлекала ругающегося и психующего Фрэнка в темноту ночных городских улиц. Ее радовало только одно, что он, вероятно от неожиданности, не особо противился тому, что она продолжала тащить его за собой. Это было только на руку, если бы Фрэнк был трезвее и спокойнее, вряд ли ей удалось его так быстро увести. Остановившись после дикой гонки спустя всего лишь пару кварталов, Эмбер без сил осела на парапет какого-то здания и закрыла лицо руками. — Подруга, кто это был? Этот козел испортил мой меч! Что за чушь он нес? — она видела, как раздосадован Фрэнк, и, немного успокоившись и отдышавшись, вывалила на него всю свою историю, которая произошла с ней за все то короткое время, что она обитала в столице. Ничего не утаила она и про Клима, и про их остров, и про чувства, которые до сих испытывает к нему. Фрэнк задумчиво почесал затылок, окинул ее внимательным взглядом, повертел в руках свой испорченный меч, призадумался, но все же решился и выкинул его и, наконец, заговорил. — Клим? Это тот огромный чародей, который рвет и мечет, стоит ему только выйти на арену? Но как? У меня в голове не укладывается. Моя скромная, робкая и нежная подруга связалась сначала с мерзким механиком, а потом с одним из самых сильных и безжалостных магов Альянса… Ты прям какая-то роковая женщина. Не ожидал от тебя такого, — Фрэнк был настолько озадачен, что даже забыл про недавний инцидент в харчевне. Эмбер только молча развела руками и заплакала. Он, немного подумав, все же присел рядом и обнял ее за плечи. — Глупенькая моя некроманточка. И угораздило же тебя вляпаться во все это, — качал головой Фрэнк, вытирая слезы с ее щек. — Что мне делать? Теперь вот я и тебя в это втянула. Рэд подумал, что я бросила его из-за тебя и наверняка будет устраивать всевозможные пакости. А он может. Он богат и влиятелен. И если одной мне было проще, то теперь он начнет и тебя доставать, как только разберется, кто ты и где тебя найти, — она с отчаянием взглянула в глаза Фрэнка и уткнулась ему в плечо. Прохладный металл доспеха приятно холодил разгоряченную кожу и немного успокоил. — Ну не переживай так за меня, я смогу за себя постоять. А вот ты что будешь делать? Ты правда его любишь? Этого своего Клима? — участливо поинтересовался он. — Очень, — призналась Эмбер, — до такой степени, что дня не проходит, чтобы я не вспоминала о нем. И все, чего я желаю, это встретиться с ним снова. Из-за этого даже постоянно хожу на сражения, но никогда не встречаю его. — Странно, мне он часто попадается, — хмыкнул Фрэнк, — силен он очень. Пару раз в Катакомбах разматывал меня без шансов. — Да уж, Клим такой, — улыбаясь всхлипнула она. — Ну давай я передам ему что-то от тебя, если встречу. Можно же как-то вместе попасть в те же Катакомбы, стоит только одновременно войти в телепорты. Риск, конечно, есть, что кинет в другие измерения, но это лучше, чем ничего. Эмбер с надеждой воззрилась на него. — Ты, правда, сделаешь это для меня? — Конечно! Иначе что же я за друг такой? Зря я тебя нашел что ли, спустя столько времени. Не хочу, чтобы твое симпатичное личико омывали горючие слезы из-за какого-то здоровяка, — приобнял ее за плечи Фрэнк. Эмбер прижалась к своему давно потерянному и вновь обретенному близкому человеку и наконец-то почувствовала, что она отныне не одна в этом проклятом мире и есть еще у нее шанс на счастье. Вопреки всему. Вопреки всей довлеющей над ней необратимости. Вопреки всем обстоятельствам и препятствиям. — Пойдем, провожу тебя до дома, заодно посмотрю, где ты обосновалась. Теперь моя задача бдить за тобой, а твоя — за мной. Ты же не думаешь, что я тебя снова отпущу. Нетушки, теперь ты мой персональный целитель, и без тебя я на Арену больше не попрусь, — потянул ее за руку Фрэнк, и они не спеша пошли по спящим ночным улицам столицы.***
Эмбер осторожно пробиралась по лабиринту Катакомб, освещая факелом стены и разглядывая карту. Они с Фрэнком одновременно вошли в порталы, надеясь попасть в одно измерение, что могло им помочь в этом сражении. Вдвоем удобнее противостоять более сильным противникам. В восьми случаях из десяти они умудрялись забрать одну из шкатулок круга, по очереди деля ее содержимое. Вдалеке послышались звуки борьбы и холодящие душу стоны. Кто-то планомерно изничтожал соперников в каменных коридорах. Пока не нашла Фрэнка, Эмбер предпочла удалиться от зловещих воплей и углубилась в другое ответвление, где, согласно памятке, сокрыт один из заветных кладов. Деньги все так же были нужны, несмотря на то, что Блэк достойно платил ей за работу. Когда начинаешь активно участвовать в сражениях и следовать за своим предназначение, аппетиты растут. Требуется лучшая экипировка, более совершенные амулеты, а все это стоит немало. Зачастую, человек со слабыми рунами, но с качественным оружием и доспехами имел больше шансов одержать победу. Эмбер медленно брела, уткнувшись в карту и совсем забыла, что она в этом лабиринте не одна. Бесконечные коридоры уже давно перестали ее пугать, и она довольно ловко находила упрятанные схроны. Вдруг ее фамильяр настороженно пискнул, и она прислушалась. Кто-то тихо крался за ней по пятам. Ее некромантское чутье было устроено несколько лучше, чем у представителей других классов. Приближение живой энергии она чувствовала намного раньше, чем любой другой. Разве что кроме псиоников. Некоторые из них умели читать мысли других, если, конечно же, изучили определенные заклинания. Например, как Хаоса, один из друзей Рэдрика. Потушив факел, Эмбер прибавила шаг, мельком успев запомнить направление, в котором собиралась следовать. Бродить по лабиринту предстояло еще долго. Если на нее нападут, она сможет защититься и убежать, но ей совсем не хотелось этого делать. С самого утра обуревала беспричинная тоска и грусть, и надоедливые противники, которых существовал риск встретить в коридорах Катакомб, совсем не воодушевляли. Ее преследователь не отставал и так же прибавил шаг. Она прошептала заклинание и стала отчетливо слышать биение его сердца. Мужское. Срываясь на легкий бег, она держалась рукой за стену, стараясь в темноте не пропустить нужный поворот. Вот он. Завернула. Затаилась в небольшой нише, ожидая, что досаждающий ей неприятель промчится мимо. Пробежал. Эмбер выдохнула и тихонько направилась дальше. Заклинание развеялось, и она перестала слышать звук сердца своего преследователя. Вот, еще один поворот налево, и тут должен быть схрон. Она наклонилась и начала шарить по земле и так увлеклась, что совсем позабыла об опасности. А она ведь никуда не делась. Позади вспыхнул свет, и она зажмурилась от неожиданности. Прошептала заклинание барьера мертвеца. Ударивший ее, получит свою атаку обратно в пятикратном размере. Жаль только, что применять это мощное заклятье можно не чаще, чем раз в минуту. Требовало оно достаточно много сил и держалось недолго. Но этого хватит, чтобы отразить огненную стихию мага в него же самого и на какое-то время ошарашить, а может и вообще отправить в анабиоз. А то, что ее преследователь был маг — она не сомневалась. Ожидая, как об ее защиту разобьется чародейское пламя, она не сразу поняла, что свет потух. Внезапно ее подхватили сильные руки, развернули и прижали спиной к стене. Она уперлась ладонями в грудь нападавшего и даже не успела пискнуть, когда к ее губам жадно прижались жесткие губы, а крепкие ладони уверенно обхватили за талию и тесно прижали к напряженному мужскому телу. Считанные мгновения прошли от момента, когда пронзительный страх сменился волной обжигающего возбуждения, ухнувшего вниз живота огненным комом. — Эмбер, — услышала она глухой голос и руки ее с силой вцепились в плотную ткань рубахи на широкой груди Клима. Он продолжал ее целовать, жадно, болезненно, кусая губы, раздражая щеки и подбородок своей бородой, не давая вздохнуть и хоть ненамного перевести дух. Все это казалось каким-то сном. В темноте, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Клима и тихим писком нетопыря, вынужденного покинуть свое место на ее спине, Эмбер услышала и свой приглушенный стон. Удобное просторное платье в одну секунду было содрано с нее, и звук рвущейся ткани ее белья отозвался оглушительным треском в тишине катакомб. — Клим, — охнула она, когда наконец-то смогла глотнуть немного воздуха. Его горячее дыхание обжигало ее шею и грудь, а крепкие ладони сильно обхватили бедра и приподняли над землей. Она обвила ногами его талию и вцепилась в волосы, сжимая их в кулаках. Он вернулся к ее губам и продолжал неистово целовать так, словно хотел искусать до крови. Эмбер ощущала, насколько он разгорячен и возбужден и прижималась к нему теснее, желая только одного — скорее снова почувствовать его в себе. Он впечатал ее в стену, резко насадил на член и поддерживая руками начал задавать темп движению их тел. Холод камней обжигал спину и их края царапали кожу, но сейчас это заботило ее меньше всего. С силой сжимая ее бедра, он делал ей немного больно. Клим внутри неё. Его резкие, ритмичные движения, грубые поцелуи, судорожный горячий шепот над ухом — все это сводило Эмбер с ума, заставляло желать, чтобы этот момент никогда не закончился. Толчок… Еще один… Громкий стон… Приглушенное бессмысленное бормотание… Жаркое дыхание на шее… Треск ворота его рубахи… Хмельной вкус его губ… И горячая волна… «Да, — думала она, — да, да! Бери меня. Я твоя. Я твоя. Сейчас и навсегда!» Клим последний раз с силой вошел в нее, глухо застонал и крепко-крепко прижал к себе, одновременно причиняя боль и доставляя невозможное наслаждение. Эмбер громко вскрикнула, выгнулась и повисла на нем безвольной куклой. И если бы он не удерживал ее, наверняка упала бы без сил прямо на холодные плиты.
