Проклятый мир

      Клим ворочался без сна в постели, вспоминая события прошедшего вечера. В груди приятно томило, пальцы искрили, словно до сих пор ощущая нежную девичью кожу, а в голове в неистовой пляске кружили мысли, одна приятнее другой.       До него дошли слухи, что некий паладин из Республики через самых разных альянсовцев зовет его в Кровавые катакомбы, чтобы померяться силами, призывая его вступать в сражение в девять вечера каждого дня. Он долгое время отмахивался от предложений этого самодовольного глупца, до тех пор, пока его реально не начали доставать уже кто ни попадя. И он решил в итоге отправиться в катакомбы в назначенное время, чтобы наконец-то проучить назойливого выскочку. Клим любил оставлять вечерние часы для других забот, но тут его уже утомила настырность безымянного паладина, и он ровно в девять вечера вступил в портал, перенесший его в каменный лабиринт, чтобы раз и навсегда убедить незадачливого вояку, что не по себе он выбрал соперника.       Он был не в настроении и изничтожал всякого, кто попадался ему в глухих коридорах Катакомб, но не встретил среди них ни одного паладина. Может, закинуло в разные измерения, а может, странный надоеда и сам испугался его и не пришел. Что однако не добавило настроения Климу, и он методично обшаривал коридоры, разыскивая последних двух жертв. Пятеро из восьми уже смотрели свой «страшный сон», и делать им это предстояло еще долгое время, и теперь Клим пытался найти оставшуюся парочку, среди которых, возможно, был тот самонадеянный глупец.       Услышав шорох в закоулке, который он уже почти прошел, он вернулся и уверенно направился в мглу пропущенного коридора, чувствуя, как в нем просыпается азарт преследователя. Было темно, но он не стал призывать огонь. Лабиринты катакомб он знал как свои пять пальцев и мог пройти их с закрытыми глазами. Его жертва неслышно убегала от него, судя по легкости шагов, может быть, даже женщина. Плевать. Кто виноват, что ей сегодня не повезло? Стараясь сильно не шуметь, он приближался к ней, но вскорости понял, что сбился со следа. Она куда-то пропала, и Клим догадался, что проскочил какой-то каменный карман. Он осторожно вернулся назад и, услышав тихое шуршание, незаметно приблизился к своей жертве. «Мышка спряталась в норке», — хмыкнул про себя Клим, отмечая, что его жертва настолько увлеклась поиском клада, что даже не реагирует на него. Он призвал стихии и на ладони образовался небольшой огненный сгусток. Его скромный вид был крайне обманчивым. С силой направленный в тело соперника, он прошивал плоть насквозь. Клим уже занес руку для броска, но вдруг резко сжал кулак и погасил огненный комок. Пламя, словно нехотя, впиталось в кожу и вернулось в кровь. А сам он судорожно вздохнул и кинулся к своей недавней жертве.       Ему показалось, что это уже происходило с ним. Склонившаяся над пеньком красноволосая девушка, срезающая грибы, которую он спас от смерти… А теперь она же, стоящая на коленях и что-то разыскивающая в пыли каменных лабиринтов… Сердце перестало биться, мысли разом оставили голову, инстинкты и чувства тут же взяли верх над сознанием, а тело действовало само по себе.       Легкий запах крыжовника и полыни ударил в нос — ее запах. Тихий писк недовольного нетопыря. Ее тихое «Ох!», которое он тут же заглушил поцелуем, и разливающийся по венам жар, когда пальцы коснулись ее кожи. Это была его Эмбер. Почему-то она пришла в это место в тонком, неподобающее откровенном платье. Впрочем оно тут же было содрано с нее Климом, не давшим ей толком опомниться. Она тут, в катакомбах, в его объятиях. Отвечает на поцелуй, сразу узнала его и прижавшись к нему обнаженной грудью, запускает тоненькие пальчики в его растрепанную гриву и прерывисто дышит. Клим боялся, что это все ему снится, что Эмбер — воображение его измученного от одиночества разума и сейчас он проснется и вновь ударится во всепоглощающую тоску.       Подхватив за бедра и приподняв, он заставил ее обвить ногами свой торс. А сам, кое-как справившись со своей одеждой, не прерывая поцелуя и умудряясь придерживать Эмбер одной рукой, наконец-то взял ее. Горячую и такую желанную. У Клима аж дыхание перехватило. Ну не бывает такого, чтобы обладание одной единственной женщиной перечеркивало все, что было до нее. И чтобы не хотелось ни под каким предлогом думать о том, что возможно что-то после нее.       Не рассчитывая сил, он стискивал ее в своих лапах, терзал нежную кожу, наверняка оставляя жесткими пальцами грубые следы на ее бедрах и талии. Ему хотелось ее разорвать прямо здесь, на маленькие кусочки. И он откровенно опасался, что его затуманенный разум просто не успеет его остановить, когда он в порыве чувств на самом деле сделает Эмбер по-настоящему больно, не сумев обуздать охватившую его страсть.       В последнем рывке Клим ощутил, как все его тело словно пронзил сильнейший электрический разряд. Он не удержался и почти по-животному зарычал, уткнувшись в шею Эмбер и прижал ее к себе так сильно, как только мог. Она обмякла и обвив его руками, прерывисто дышала, а он чувствовал, как быстро колотится ее сердце, и, несмотря на охватившую слабость, боялся выпустить из рук свою драгоценную ношу.       Сколько времени прошло, прежде чем они опомнились и наконец-то расцепили объятия, Клим не знал. Но уже сейчас испугался, что если отпустит Эмбер, она пропадет, а он снова будет, как дурак, искать ее и не находить. Он держал ее за руку, пока она пыталась в темноте найти своей платье, позабыв даже о том, что может призвать пламя, чтобы наконец-то осветить эти хмурые холодные коридоры, ставшие для них таким долгожданным местом встречи.       — Дай хоть оденусь, — хихикнула Эмбер, — а то меня так и затянет голую в центральный зал.       Клим сразу насупился. Перспектива, что кто-то увидит ее обнаженной, вовсе не радовала. Он все-таки выпустил ее пальцы, призвал скромный огонек и, найдя на стене уже потухший факел, запалил его. Теперь неверное пламя освещало закуток, где они только что безумствовали, а он пожирал глазами девичью фигуру, которая уже облачилась в темно-синее платье без рукавов. Глаза Эмбер сияли, волосы растрепались, а он так залюбовался ею, что даже забыл о своем собственном непотребном виде. Спохватившись, он натянул штаны, успев подумать о том, что побеждать в финальном испытании с голой задницей будет не совсем сподручно.       — Как долго я тебя искал, — Клим вновь притянул ее к себе, обнял и, вдыхая ее аромат, поглаживал по волосам, понимая, что надо прямо сейчас о многом поговорить. Но так не хотелось нарушать словами радость от долгожданной встречи.       — Как долго я тебя искала, — вторила ему Эмбер, — удивительно, что мы наконец-то нашли друг друга, спустя столько времени. Мне надо столько всего тебе рассказать, — она подняла голову и устремила на Клима ласковый взгляд.       — Обязательно приходи сюда завтра в это же время. На это же самое место и жди меня, — сразу же начал планировать он. — Если я снова тебя потеряю на долгий срок по собственной глупости, я себе этого никогда не прощу. Я уже собрался отправлять тебе вести через каких-то шустряков, промышляющих пересылкой писем между материками. Теперь вот благодарю Верховного, что подкинул мне какого-то надоедливого паладина, который упорно назначал мне встречу в Катакомбах в это время. Надо его поблагодарить, если вдруг все же он мне попадется.       Эмбер громко, заразительно засмеялась.       — Я сама его поблагодарю. Почему-то я уверена, что надоедливым паладином окажется Фрэнк.       — Что еще за Фрэнк? — нахмурился Клим. — Мало мне твоего Рэдрика, еще какой-то Фрэнк добавился.       Эмбер немного погрустнела и, положив голову Климу на грудь, сказала:       — Я ушла от него в тот же день, когда вернулась в Республику. А Фрэнк — это мой друг со старой общины, я тебе рассказывала о нем, тогда, на острове. Мы совсем случайно столкнулись недавно на Арене Бессмертных. Я ему все про нас рассказала, и он пообещал помочь нам вновь встретиться. Но я не ожидала, что он достанет тебя именно таким путем.       — Ты ушла от Рэда? Это самое прекрасное, что слышали мои уши за последнее время! — Клим заулыбался и поцеловал Эмбер в макушку. — А своему другу передавай от меня огромную благодарность, за то, что так старательно преследовал меня все это время и вытащил наконец-то. С меня причитается.       — Думаю, я вас познакомлю вскорости. Что сейчас будем делать? — тихо спросила она.       — Подождем здесь. Потом нас затянет в зал, я всех раскидаю, заберешь шкатулку и уйдешь. Завтра снова встретимся тут. А я пока соберусь с мыслями и придумаю, как нам быть дальше. Не существовать же нам, как подвальным крысам, только в темных подземных норах. Что-то решим. Вернемся на остров в конце-то концов и побудем там какое-то время. Ситуация у нас не совсем нормальная, но теперь я уверен, что любую преграду можно преодолеть. И выход всегда можно найти.       Несмотря на то, что воспоминания о случайном свидании сильно взволновали, было еще и то, что омрачало радость от этого события. Клим наконец-то стал рекрутом Гильдии резервистов, к чему впрочем стремился всю свою сознательную жизнь. Теперь он практически не принадлежал себе, но специально не стал пока рассказывать об этом Эмбер. Как бы он ни любил ее, отказываться от мечты всей своей жизни он тоже не собирался.       После встречи с Русом, спустя пару недель, он направился в донжон главной военной организации Альянса. Владения Гильдии расположились на окраине столицы и походили то ли на бастион, то ли на крепость. Самостоятельное, независимое поселение, размером с небольшой квартал, огражденное широким рвом и высокими каменными, зубчатыми стенами с бойницами стояло особняком от города и казалось неприступным. За крепостными стенами повсюду, куда хватало взгляда, простирались поля, засеянные пшеницей. Наверняка фуражирам было где разгуляться. Зачем нужно так укрепляться в Альянсе, куда не могли проникнуть внешние враги, например, те же республиканцы, Клим не совсем понимал. Но, видимо у офицеров и главы Гильдии на этот счет было свое мнение. На их «деревянном» материке, где редкое строение даже в столице было из камня, крепость выглядела как инородное тело.       Клим ступил на подъемный мост, переброшенный через глубокий и широкий ров. Пара вооруженных до зубов ратников, охранявших крепостные ворота, подозрительно и недобро глянули на него, пока он с любопытством озирался вокруг. Он оказался здесь впервые, прежде не рискуя сюда заявляться, хотя, вход во владения Гильдии иногда был открыт для всех желающих. Потенциальным рекрутам дозволялось в определенные дни посещать крепость и осматриваться на ее территории, прикидывая, на самом ли деле они желают стать резервистами. Доступ же в сам замок открывался только тем, кто уже состоял в Гильдии или кого лично пригласили офицеры, как в случае с Климом. Остальные проходили непростой отбор в день летнего солнцестояния.       Глазам Клима открылся просторный внутренний двор. Он с удивлением ощутил под ногами камни брусчатки, присыпанные соломой. Такую роскошь он не встречал даже на центральной площади Зеленграда, где и дорогой и обочиной была утоптанная земля, во время дождей превращаясь в коричневую кашу. Изнутри к крепостным стенам жались подсобные строения: казармы, конюшни, кузницы, псарни, трапезные и огороженные частоколом тренировочные площадки. Как понял Клим, для каждого класса отвели свой участок, со специальными манекенами, укрытиями, полосами препятствий и прочими премудростями. Друидские владения предсказуемо радовали глаз зелено-песочными красками; забор, за которым сражались лекари, оказался в бело-голубых тонах, а лучники прыгали по площадке, на которой все было окрашено в оранжевые и черные цвета. Интересно бы оценить и тренировки остальных, но для этого наверняка понадобится обойти вокруг монументального каменного донжона, вольготно расположившегося прямо в центре. Клим задрал голову и вгляделся в окна самой высокой башни, на шпиле которой возвышался флагшток. Денек был безветренным, поэтому стяг свисал унылой тряпкой, вместо того, чтобы гордо колыхаться и являть всем медвежий оскал — символ Гильдии резервистов. Наверняка в покоях, на высоте птичьего полета и заседает глава Гильдии и его самые приближенные офицеры. Возможно, даже Рус.       Сегодня во внутреннем дворе яблоку негде было упасть от посетителей, рекрутов и просто любопытных бездельников. День открытых дверей в Гильдии резервистов скорее напоминал народные гулянья, а не военные сборы. Зевак вокруг собралось хоть пруд пруди и все они, широко раскрыв глаза, а иногда и рты, с интересом озирались вокруг. Но больше всего внимания привлекали, конечно же, тренировки резервистов. На небольших аренах они устраивали показательные бои, на потеху публике соревнуясь в мастерстве друг с другом. Или же, сражались под присмотром строгого наставника, следуя его требованиям, выкрикивая или шепча слова заклятий во время дуэли. Некоторые же занимались самой обычной работой — мыли и кормили лошадей, чистили и точили оружие, наводили порядок в казармах. Обычный день — только не скрытый от чужих глаз.       Побродив по округе, Клим ненадолго задержался у ристалища лучников и с любопытством наблюдал за тем, как строго их отчитывает наставник и как тощие бедолаги скачут, как зайцы, умудряясь в прыжке выпустить стрелу, а иногда и целый град их аккурат в специальные мишени. Те изображали фигуры людей и при помощи веревочных тросов двигались по всему периметру арены. Еще в общине, будучи ребенком случая, он интересовался этим неоправданно слабо развитым классом. Ему казалось, что выжать из умений лучника можно куда как больше, чем показывают те альянсовцы, которых он знал, включая и раздутую денежными возможностями Рейну. Чего только стоило заклинание «взрывная стрела». Лучник заговаривал особым заклятьем свое оружие и наконечник стрелы нес с собой энергетический заряд. При удачном попадании, конечность противника превращалась в кровавые лоскуты, лишая возможности действовать. Еще Климу очень нравилась «стальная роза». Правда для этого приема требовалось идеально освоить навык обращения с метательными ножами. Что плохо — для их изготовления требовался хороший металл, что представляло определенные сложности в начале пути, особенно в Альянсе. Одно Клим знал точно: лучник — класс не для ленивых, так же, как и механик. Но, если не бояться трудностей, мыслить нестандартно и получать удовольствие от предназначения, дарованного Божественными Стражами, то можно достичь небывалых высот. Лук, стрелы, болты, колья, клинки, и специальные чары лучников всегда манили Клима. От выбора этого класса он отказался лишь из-за своих габаритов. Сложно было представить огромную стокилограммовую тушу, которая скачет как белка, в подкате мечет острые ножи и пронзает противников градом стрел. Лучник должен быть худым и незаметным. А это явно не про Клима. Он еще немного потоптался у ограды и посочувствовал бедолагам на арене и направился в сторону донжона. Пора уже заканчивать бессмысленные шатания и сделать то, ради чего пришел.       Он подошел к воротам, ведущим в замок, и, выдержав пристрастный допрос сурового друида-стражника, направился вслед за ним в святая святых Гильдии резервистов. Клим вошел в огромный зал с высокими потолками, стены которого украшали картины с изображениями воинов, представлявших разные классы. В некоторых из них он признал Великих Магистров разных лет, которые, как известно, все без исключения, начинали свой путь к величию в Великой Сотне. Раньше достичь этого страстно жаждал и Клим, а теперь его ориентиры как-то незаметно для него самого сместились, сменившись на более приземленные мотивы. Его провожатый увел его в запутанный лабиринт широких коридоров, пока наконец-то они не уперлись в неприметную дубовую дверь. Постучавшись и втолкнув Клима в просторную светлую комнату, стражник удалился.       За огромным столом, заваленным свитками, он увидел уже знакомого ему лекаря Руса. Тот что-то увлеченно писал в бумагах и не сразу оторвался от своего занятия, предоставив на время Клима самому себе. Он, от нечего делать, озирался по сторонам. Стены достаточно большой комнаты оказались плотно заставлены книжными шкафами, уходящими под потолок, в полках которых тесно гнездились толстые фолианты. Это поразило его до глубины души. Столько книг разом он видел, пожалуй, только в доме Рейны и на доступном для него уровне Главной библиотеки. Возле окна расположилась скульптура, изображающая Божественную Стражницу Гелию — покровительницу всех целителей. Клим внимательно пригляделся к ней и подошел поближе, чтобы удостовериться, что глаза не обманывают его. На статуе был снаряжен необычный доспех из неизвестного металла. Это было ни золото, ни серебро, ни адамантин, ни мифрил. Белые изящные пластины снаряжения, облегающие каждый изгиб мраморного тела, выглядели слишком тонкими и невесомыми, переливаясь перламутром. Доспехи казались почти живыми, играя при свете дня, и наверное, если прикоснуться к ним, то можно ощутить их мягкую податливость, как у ткани или кожи, и даже почувствовать пальцами их трепет. Никогда еще Клим не видел такого необычного материала. В руке у Гелии покоился деревянный жезл с платиновым навершием, украшенным огромным белым камнем, по виду алмазом. Шлем без забрала украшали крылья, наподобие вороньих, только белые. С трудом представляя, что за чудо — эти доспехи, Клим наконец-то услышал голос Руса. Тот, закончив свои дела, пригласил присесть его в кресло, напротив стола.       — Приветствую тебя, мой мальчик! Рад, что ты не стал медлить с принятием решения и сразу направил свои стопы к нам, — негромко промолвил Рус.       — Да собственно, чего медлить. Ваше предложение совпало с моими стремлениями, поэтому смысла тянуть я не вижу, — откинулся в кресле Клим, сверля глазами рекрутера и приготовившись выслушивать его.       — Я думаю, для тебя, как и для любого добропорядочного жителя Альянса, не секрет, кто мы и чем занимаемся, но все же я возьму на себя смелость еще раз напомнить тебе о наших целях, — ровно произнес Рус, спокойно поглядывая на Клима из-за гор бумаг, заваливших стол.       — Да, вы правы, конечно же я обо всем в курсе, но еще раз послушаю. Может, я чего-то не знаю и у меня возникнут некоторые вопросы, — Клим говорил это, а у самого в голове роилась куча мыслей. Раньше бы он по первому зову прибежал сюда и без раздумий и лишних движений сделал все, что ему скажут и подписал все, что ему подсунут. Но теперь, отчаянно хотелось поторговаться за свою шкуру, дотошно вызнать, все, что ему может предложить Гильдия и возможно, задать некоторые вопросы. Тем более, судя по всему, Рус был настроен по отношению к нему очень дружелюбно и необъяснимо лояльно.       Рекрутер вздохнул, сложил руки на столе, откинулся в кресле и начал свой пространный монолог.       — Цель нашей организации находить и призывать в наши ряды самых талантливых и способных граждан Альянса, для того, чтобы раз в год они представляли наш материк в битве за Землю Крейна. Как проходит решающее сражение, я думаю, ты в курсе. После того, как рекрут подписывает контракт, он фактически начинает принадлежать Гильдии. — Наблюдая за тем, как вытянулось лицо Клима, Рус тут же поспешил оговориться: — Оу, смотрю тебя немного смутили мои слова, но на самом деле ничего страшного за ними не стоит. Ты всего лишь обязуешься беспрекословно посещать все тренировочные сражения, на которые тебя пожелают направить наставники. По результатам этих боев классовые мастера и тактические лидеры отбирают самых достойных для Великой Сотни. Несмотря на то, что с Земли Крейна возвращаются не все — получить место в Великой Сотне всегда очень почетно и удается не каждому. Некоторые годами числятся рекрутами. Кто-то не выдерживает ожидания или изматывающих тренировок и разрывает контракт, однако же недостатка в желающих мы никогда не испытываем. Риск расстаться с жизнью навсегда слишком велик, но так же велик и соблазн стать известным, уважаемым и богатым человеком в Альянсе. Думаю для тебя это тоже не новость, именно поэтому ты сидишь передо мной и внимаешь моим словам, — перевел дух Рус.       Клим согласно кивнул, подтверждая, что все это ему и так известно. Но формальности есть формальности, поэтому когда Рус продолжил рассказывать дальше, он лишь заинтересованно смотрел в его светло-серые глаза и в голове у него вызревали кое-какие мысли.       — Естественно, вступая в наши ряды, ты обязуешься соблюдать свод правил, с которым я тебя ознакомлю немногим позже. Правила эти не слишком строги и позволяют многим рекрутам продолжать жить своими жизнями, как и до прихода в Гильдию. Строгость лишь в двух пунктах — не игнорировать тренировочные сражения. Никогда! И беспрекословно подчиняться требованиям наставников во всем, что не противоречит правилам Гильдии. Если одно из условий не будет соблюдено, то контракт, который мы с тобой подпишем, можно считать расторгнутым, и ты больше никогда не сможешь вернуться в нашу организацию. Более того, ты должен будешь возместить нам все расходы, затраченные на твое обучение.       — Ну это бесспорно. А теперь расскажите и о приятном. Что смогу получить я, кроме возможной и окончательной смерти в финальной битве? — нахмурился Клим.       — Хм, без преувеличения — все, что твоя душа пожелает и что имеется в Альянсе, за некоторыми ограничениями. Эти исключения — живые люди в качестве рабов, редкие артефакты и свитки из хранилищ Гильдии Резервистов и Главной Библиотеки, а так же высокие должности, которые надо заработать мудростью и авторитетом. А так — деньги, животные, дома, оружие и доспехи — во всем этом ты не будешь знать отказа. Но опять же, только при одном условии — если победишь в битве на острове Лимб и вернешься живым. В случае поражения ты тоже не останешься в нищете, но это не сравнится с тем, что получишь, вернувшись победителем, — подытожил Рус и флегматично уставился на Клима.       — Я вас понял. А если я захочу, допустим, поселиться на свободном острове, никому не принадлежащем? — задал Клим вопрос, который сам себе недавно и придумал и теперь терпеливо ожидал реакцию на свою необычную просьбу.       — Какие странные у вас желания, молодой человек, — немного удивился Рус и закопался в ящике стола, что-то там выискивая.       — Я не очень люблю людей, знаете ли. Хочется прожить оставшуюся жизнь вдали от суеты и сутолоки. Если, конечно, она у меня будет, эта оставшаяся жизнь, - елейно улыбнулся Клим. Конечно же он не собирался всем и каждому докладывать о своих истинных мотивах, причем возникших довольно спонтанно и не так давно.       — Гипотетически, мы не видим для этого препятствий. И если на то будет твоя воля, мы поможем тебе в осуществлении твоего пожелания, — загадочно ухмыльнулся Рус, — но снова спешу напомнить, что многие дожидаются своей очереди для попадания в Великую Сотню годами. Только лучшие из лучших удостаиваются этой чести, поэтому не факт, что ты сможешь в этом году вступить в битву за Лимб. Осталось всего-то чуть больше шести месяцев до этого события.       — Поживем — увидим, чего сейчас раздумывать о том, чего может и не случиться. Так что я должен подписать?       Рус наконец нашел что искал и выложил на стол два свитка. Один из которых значился как свод правил, а второй как контракт. Клим внимательно прочитал оба, убедившись, что его ни в чем не обманули, и размашисто подписал.       — Ну что же, добро пожаловать в Гильдию. Перво-наперво обратись к наставнику чародеев и внимательно его выслушай. От этого будет зависеть твое благополучное пребывание у нас. Насчет рун и экипировки — не беспокойся, твой классовый мастер во всем тебе поможет. От тебя требуется выполнять только то, что написано в своде и контракте. Всего доброго, Клим, надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, — после этих слов Рус вновь уткнулся в свои бумаги, давая понять, что разговор закончен, а Клим вышел вон, удивляясь, как тут все легко и просто устроено. Прийти и продать свою жизнь по-дешевке — что может быть естественнее?       Теперь ему предстояло доступно и спокойно рассказать обо всем Эмбер. Надо постараться, чтобы ненароком не напугать ее. Но при этом необходимо подготовить к тому, что все то время, что есть у них — последние дни радости. И нужно прожить их так, словно двести лет их долгих жизней.