Проклятый мир

      Клим дожидался Эмбер и Фрэнка близ живописного оазиса в центре Кровавой Длани. В конце каждой недели, вечером, убедившись, что в Гильдии его наверняка пару дней не кинутся он несся сюда и встречал любимую девушку, с которой они договаривались хотя бы о таких редких свиданиях. Она познакомила его со своим другом детства, и Клим понял, что они определенно поладят. Особенно когда улыбчивый, простоватый на вид паренек с серьезностью в голосе пообещал Климу, что намотает его кишки на меч, если еще хоть одна слезинка упадет из ясных глаз подруги по его вине. Он не обиделся на такое заявление, а даже порадовался, что теперь Эмбер под присмотром в его отсутствие.       Из-за занятости Клима в Гильдии они не могли проводить вместе столько времени, сколько бы им хотелось, урывая иногда лишь несколько дней, чтобы отправиться на «свой» остров и там побыть наедине. Но у них оставались еще Катакомбы, свидания в которых приносили немного неловкое ощущение, словно они встречающиеся тайком любовники. Все же это было лучше, чем ничего.       С каждым днем Клим все больше утверждался в мысли, что его решение вступить в Гильдию и добиться зачисления в ряды Великой Сотни — самое правильное в их ситуации. Жить вдали от любимой оказалось совсем непросто. Он старался строить хоть какие-то планы, прикидывал различные варианты, что помогут им всегда быть вместе. Это хоть немного, но бодрило и позволяло надеяться на лучшее. От Эмбер не удалось скрыть, что теперь он рекрут военной организации, что ее очень расстроило. Она, конечно же, всегда знала о его стремлениях и мечтах, но, очевидно, до поры до времени отгоняла от себя любые неприятные мысли.       Клим старался немного успокоить ее, когда долго и увлекательно рассказывал о гильдейской жизни, порядках и правилах. Веселил ее забавными историями о своих новых друзьях и кознях суровых наставников, чтобы отвлечь от тревожных дум. Чтобы не волновать раньше времени убеждал, что его возьмут в основной рейд, еще ох как не скоро. Однако же видел, что для нее это было слабым утешением, и старался не напоминать о своем новом статусе лишний раз.       В Гильдии Клим вновь окунулся в чарующий мир книг, вспомнив о некогда любимом занятии, заброшенном из-за разгильдяйства и пьянок. Теперь любую свободную минутку он посвящал чтению и походам в Главную Библиотеку. Чего там только не было: древние свитки с редкими заклинаниями, которые, правда, выдавались только с разрешения наставника; научные талмуды по зодчеству, кораблестроению и прочим ремеслам; книги с былинами и сказами, сохранившиеся со времен их прародителей, когда континент был еще един. Но больше всего его интересовали исторические трактаты и ветхие фолианты, повествующие о создании мира и разделении материка.       Кроме того, Клим не на шутку увлекся жизнеописаниями самих Богов и Божественных Стражей, как представляли себе их сами люди. О событиях, предшествующих расколу земель, которыми их потчевали еще в общинах, он знал лишь в общих чертах. И теперь, с упоением поглощал страницу за страницей толстых, пыльных томов, восполняя пробелы в знаниях и надеясь, что сможет когда-нибудь извлечь пользу из новой информации. Мало ли где пригодится. В разных источниках причины возникновения конфликта Амодея и Десмонда кардинально отличались друг от друга и даже противоречили официальной версии. В большинстве все же говорилось, что Верховный — светлый и всемогущий, милосердный и добрый, несущий мир и справедливость, а Низший — мелочный и завистливый, жадный до людских душ божок, сеющий склоки и конфликты, как пахарь пшеницу по весне.       Однако же попалась Климу как-то небольшая книжица, потрепанная, с плохо читаемым, наполовину стершимся текстом, в которой утверждалось совсем обратное. В ней Амодей представлялся мстительным гордецом, а Десмонд — отчаянным правдолюбом, который если что-то и сулил, то никогда не обманывал. Неудивительно, что люди в древние времена поверили его посулам и теперь каждый год воюют в Лимбе. Хотя, давно уже никто и не искал ту самую приснопамятную дочь Крейна, из-за которой собственно и пошел весь сыр-бор. Уже долгое время, что Республика, что Альянс, довольствовались лишь украденными детьми, ресурсами с третьего материка и умывались слезами по ушедшим навсегда друзьям и соратникам.       О самой же Лорейне было очень скудно написано. Буквально вскользь и в паре очень древних книг, которые, возможно, сохранились со времен раскола материка. В них говорилось, что несмотря на полубожественное происхождение, девушка владела некой силой, неподвластной ни одному из Богов, и обладание ею коренным образом могло что-то изменить в их противостоянии. Что именно — не упоминалось. Дочь Крейна представлялась темной лошадкой, и в голове у него не укладывалось, как она сумела бы повлиять на расклад сил в извечном соперничестве Верховного и Низшего. Однако Климу показалась интересной мысль о том, что если все же найти Лорейну или то, что от нее осталось, спустя пятьсот с лишним лет, то это может помочь им с Эмбер наконец-то жить вместе как нормальным людям. Боги могут все — не это ли говорится на каждом углу? Не их ли именами благословляется любое деяние на обоих материках? Не по их ли воле люди стали бессмертными и получили силу предназначения? Утвердившись в этой мысли, он продолжил и дальше копаться в пыльных фолиантах, теперь уже пытаясь найти сведения о том, как можно разыскать эту богиню-полукровку.       Почему-то за все пять столетий со времен раскола единой земли никто так и не сделал этого. Кажется, попытки были, однако не увенчались успехом. Даже сорока дней, относительно безопасного пребывания в этих краях, альянсовцам или республиканцам, никогда не хватало для того, чтобы отыскать тщательно сокрытую Лорейну. Земля Крейна была гораздо больше их материков, и на ней обитали разные, необычные существа вроде грифонов, единорогов, аскефур и прочих легендарных тварей, которые нынче встречались лишь в Запретных Землях. Возможно, именно из-за этого никто не рисковал лишний раз, ибо смерть на Земле Крейна так же была конечна, а старания — не вполне оправданы. Клим даже нашел какую-то древнюю карту, указывающую возможный тайник Лорейны. Но, он ничего не знал о географии третьего материка и того, где откроется портал, поэтому даже предположить как удастся отыскать ее, случись все же попасть туда, он не мог. А ведь наверняка существовали еще какие-то охраняющие ее обиталище заклинания, чудовища, ловушки. Зря что ли она столько лет успешно скрывается от обоих Богов? Но на всякий случай он скопировал карту и спрятал. Мало ли, вдруг пригодится.       Однако все это представлялось слишком замороченным и сложным. Поэтому Клим пока решил все же пойти простейшим путем. А именно — выступить в составе Великой Сотни, победить и не умереть при этом в битве. А уж дальше получить причитающееся и нагло присвоить тот остров, который они с Эмбер уже считали своим, построить там нормальный дом и спокойно обитать в нем до конца своих дней.       Из раздумий его вывел легкий толчок в спину, он ощутил, как маленькие ладошки закрыли его глаза, и нежный женский голосок прощебетал на ухо:       — Угадай кто?       Он развернулся и прижался с поцелуем к губам любимой, отпустив ее лишь после того, как стоящий неподалеку Фрэнк выразительно закашлял.       Клим поприветствовал его и, схватив за руку Эмбер, увлек ее к пристани лодок Альянса. Фрэнк немного проводил их, задумчиво оглядывая торговые ряды, бормоча под нос что-то про приличные мечи, которых днем с огнем не найти. Черный рынок бурлил как улей даже ночью. Люди с обоих континентов, несмотря на риск попасть под облавы, не прекращали торговлю даже в темное время суток, а сейчас солнце уже село и легкие сумерки спустились на землю, принося приятную прохладу, разбавленную стрекотом недовольных сверчков и жужжанием надоедливых комаров. Им с Эмбер предстояло еще несколько часов провести в пути, на лодке, прежде чем доберутся до своего острова, но Клим не переживал. Он уже достаточно хорошо изучил маршрут, поэтому заблудиться в темноте не опасался. Виталька надавала им с собой всяких вкусностей в дорогу, «чтобы мой глупенький Климушка не проголодался», как она изволила выразиться, и путешествие в компании любимой девушки и вкусных пирожков, казалось ему отличным времяпровождением.       Клим покосился на идущую рядом Эмбер, и сердце сжалось от предвкушения того, как она будет лежать в его объятиях, утомленная занятиями любовью, как будет греться на полянке, подставляя лицо солнечным лучам, как будет с визгом плескаться в студеном ручье, а потом со смехом бежать к нему, чтобы он ее согрел. За что он заслужил такое нечаянное счастье, он не знал, но только одно было ему известно — все время, что им отведено, принадлежит только им двоим.

***

      Они сидели с Климом на берегу небольшого пруда, который маг уже давно обнаружил на другом конце острова и куда, судя по всему, впадал ручей, протекающий близ их дома. В руках у них были удочки, и они сосредоточенно изучали цветные поплавки, на каждом из которых заседали яркие стрекозы. Чародей привез эти удивительные снасти с собой и научил Эмбер рыбачить. На ее недоумение, почему он просто не поубивает рыбу электричеством, маг лишь загадочно улыбнулся и, усадив ее рядом и вручив длинное удилище, начал вести пространную речь о том, что рыбалка на их материке — это особая философия. Только за этим занятием можно целиком и полностью познать гармонию души и тела, слившись с природой, пропуская через себя окружающий покой и умиротворение. Тогда она не поняла, о чем толкует ей Клим. Но сейчас, сидя бок о бок с любимым, в совсем не обременяющем их молчании, она поняла, что он ей пытался донести. Рыбалка на самом деле позволяла расслабиться, а эмоции, когда поплавок начинал дрожать и дергаться, а рыбка, польстившаяся на наживку, наконец-то попадалась на крючок и пыталась вырваться, не могло сравниться ни с одним известным ей чувством. Тихая охота, так про себя окрестила себя это занятие Эмбер.       И вот они сидели и старательно гипнотизировали каждый свою стрекозу, венчавшую их поплавки. На траве лежала лишь пара мелких рыбешек, но самым ценным был этот момент единения друг с другом и окружающим миром.       — Эмбер, — окликнул ее парень.       — Ммм? — лениво промычала она, выдернутая из состояния прострации, в которую вогнало ее их спокойное занятие.       — Мне надо что-то тебе сказать, — слегка дрогнувшим голосом продолжил Клим.       — Я вся внимание, — сказала Эмбер, продолжая следить за своей бледнокрылой помощницей.       — Скорее всего, я попадаю в Великую Сотню в этом году. Пока это не точно, но тактический лидер нашего отряда и классовый наставник уже сказали мне, что хотят выставить меня на дуэль против некоторых воинов Гильдии, чьи кандидатуры также рассматриваются в основной рейд.       Эмбер дернулась, и кровь отхлынула у нее от лица. Она никак не ожидала этого. Да, она знала, что это цель жизни Клима, что он хочет славы и похвалы, но когда она впервые услышала о его странной, на ее взгляд, мечте, не сильно переживала. Но после того, как они стали хоть и не совсем обычной, но парой и когда он все же попал в Гильдию резервистов, это уже заставило ее всерьез забеспокоиться. Однако же она успокаивала себя мыслью о том, что для участия в сражении он слишком молод. А теперь вот эта новость.       — Ты не можешь отказаться? — сглотнула она, понимая, что ведет себя как глупая собственница, но ничего не могла с собой поделать. Страх потерять его уже сейчас обвил горло своей костистой лапой.       — Я не хочу отказываться. Раньше я просто жаждал почета и уважения, богатств и восхищенных взглядов девиц, которые начнут кружить вокруг меня, если я выживу и вернусь с победой. А теперь у меня есть ты, и цели изменились, но способ достижения их остался прежним. Мы не можем быть с тобой вместе на наших материках, а вынуждены обитать только здесь. Я не планирую всю жизнь провести в этом покосившемся домишке, которому я, конечно, благодарен за то, что приютил нас тогда, да и для тебя мне не такого хочется. Ты заслуживаешь самого лучшего, а я нищий, и один из способов получить от Гильдии резервистов по максимуму и постараться устроить наше будущее — победить в решающем сражении и получить возможность для безбедного существования. Я точно хочу быть с тобой все отведенное нам Богами время, но для этого надо рискнуть.       — Клим, ты понимаешь, что если ты погибнешь, мы уже никогда не встретимся. И я даже знаю, что будет со мной. Наверное, просто попрошу Фрэнка заколоть меня прямо здесь, возле этого пруда, чтобы я точно умерла в том самом месте, где мы с тобой сейчас счастливы, — голос у Эмбер уже дрожал и почти срывался на крик.       Парень сидел, понурив голову, и не знал, чем ей ответить. Это была их первая ссора за все время.       — Эмбер, я прекрасно понимаю, что очень рискую и что могу погибнуть, но прозябать я тоже не хочу. Сколько мы еще сможем наслаждаться неустроенным бытом? Полгода, год? Прозябание в полуразрушенном сарае, вдали от всех, с постоянными отлучками на свои материки, чтобы участвовать в сражениях и пытаться заработать жалкие гроши, до хорошего нас с тобой не доведет. И если мне суждено будет умереть в бою за нашу с тобой устроенную жизнь, я с радостью это сделаю, чем узнаю, что в один не прекрасный момент, не выдержав полуголодного существования, моих вечных отъездов для зарабатывания денег, изводясь от неизвестности и ревности, ты плюнешь и уйдешь. Да хоть бы даже и к тому же Рэду.       Девушка сама не поняла, как в гневе вскочила и залепила звонкую оплеуху Климу. Слезы застилали глаза, и она не разбирая дороги побежала к их тесной избушке. Чародей не стал ее догонять. Да и незачем было. Им обоим надо было подумать в одиночестве. В таком состоянии можно что угодно друг другу наговорить.       Добравшись наконец-то до домика и упав в рыданиях на новый чистый лежак, который они с Климом сюда приволокли, девушка предалась унылым мыслям и саможалению.       Когда будет битва за Землю Крейна? Через полгода? Меньше? Она очень боялась за своего любимого. Каждый раз, когда она вспоминала, что он теперь в Гильдии, старательно гнала от себя мысли, что рано или поздно он отправится на смерть. И теперь этот страх подобрался к ней вплотную. Она уже ощущала то чувство гнетущей безнадежности и отчаяния, как после их первого расставания с Климом. Но тогда он был жив и здоров, просто недосягаем. А теперь она рискует его потерять, но в этот раз навсегда. Смириться с таким положением вещей девушка никак не могла, это было выше ее сил. Но тут же она начинала думать, что поступает как минимум эгоистично. Чародей принял это решение еще до знакомства с ней, и кто она такая, чтобы ломать его и пытаться заставить передумать? Да он первым возненавидит ее за это, если пойдет на поводу у ее слез и жалоб. Они имеют какую-то неразрешимую задачу. По его мнению, она уйдет от него из-за нищеты и неустроенности быта, а по ее мнению, он может покинуть ее из-за нее же, из-за того, что проявил слабохарактерность и наступил на горло своей мечте, поменяв решение под давлением. Они не будут счастливы в любом случае. Возможно, Клим и прав. Возможно, он и впрямь мудрее ее.       Солнце уже садилось, и она гадала, где ее любимый может быть. Эмбер решила выйти на улицу и попытаться поискать его. Далеко идти не пришлось. Клим сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к стене избушки и вытянув ноги. Она подошла к нему и опустилась рядом. Чародей посмотрел на нее, и взгляд у него был как у побитой собаки, виноватый и грустный.       — Прости меня, я слишком слаба и эгоистична, — ее рука легла на его бедро, а он накрыл ее своей, и Эмбер почудилось, что он с облегчением выдохнул, — я не могу снова потерять тебя, но я приму любое твое решение, каким бы оно ни было. Одно я знаю точно, если ты погибнешь — для меня тоже не будет жизни.       Слезы снова подкатывали к глазам девушки, но она не собиралась их скрывать. Да, она согласилась с Климом, но сдерживаться и не плакать она не обещала, и теперь пусть успокаивает ее как умеет.       Парень легонько поднял ее и усадил к себе на колени, крепко обняв.       — Я не планирую умирать, моя нежная девочка. Я знаю об опасности, но обещаю, что буду очень осторожен и попусту рисковать своей шкурой не стану, и лезть вперед всех и доказывать, что круче меня только яйца, тоже не собираюсь. Мы победим, я вернусь к тебе живой, и мы обустроим этот остров как нам будет угодно и сделаем своим. К нам будут приезжать мои друзья и Фрэнк, и ничто больше не разлучит нас. Но для этого надо приложить какие-то усилия, и я все сделаю для того, чтобы наше дальнейшее будущее было ясным, как солнечный день, — неловко улыбнулся Клим и принялся поцелуями снимать с ее щек соленые слезы.       Девушка немного успокоилась и плотнее прижалась к теплой груди своего великана, слушая биение его сердца и чувствуя, как он крепко ее держит, словно боясь отпустить, опасаясь, что она вновь убежит от него.

***

      В последнее время существование Рэдрика наполнилось какой-то необычайно мучительной, плотной и почти осязаемой пустотой. Ему до отвратительного чего-то не хватало. Или кого-то. Он всю жизнь был одиночкой и людей по большей части презирал, за исключением друзей-контрабандистов из своего отряда. Но с недавних пор что-то неуловимо изменилось, и он знал, что было этому виной. Ощущение было словно в его дом пробрался наглый вор и уволок один из самых ценных его артефактов, и теперь он видел, как подлец безнаказанно пользуется украденным у него сокровищем и даже бровью не ведет, словно оно всегда принадлежало ему.       Когда Эмбер выплюнула ему в лицо всю правду, из-за которой она решилась уйти от него, Рэд не сильно расстроился. Он подумал, что у девчонки рассудок помутился из-за пережитого и она немного помыкается и в конце вернется. Он знал, что многие женщины в Республике хотели бы занять ее место в его золотой клетке, но, видимо, некромантку он недооценивал по-настоящему, за что и поплатился своим покоем. Девушка оказалась куда как тверже и последовательнее и ни через день, ни через неделю не постучалась в дверь его дома. Более того, он потерял все ее следы и, как ни старался, не мог ее найти. ГолдВуд был огромным городом, с большим количеством живущих в нем людей, и затеряться тут было делом несложным. Да и вообще, она могла уехать из столицы в любой другой крупный город. В сражениях он так же ее не встречал, что было неудивительно. В последний раз ему показалось, что походы на ристалища утомляют и обременяют ее, однако же он не придал этому никакого значения. Впрочем как всегда. Эгоцентризм Рэдрика был абсолютным, и он редко когда задумывался о чьем-либо удобстве. Он считал, что все в этом мире создано лишь для достижения его целей — а именно добыче редких артефактов и продаже их. Но все же, его беспокоило ее бесследное исчезновение. От своего слова он не собирался отступать и, собрав своих ребят, в очередной раз отправился в Запретные Земли, после чего решил более основательно заняться поиском своей пропажи и вернуть ее, даже если она будет решительно против.       В один из вечеров, после возвращения из своего опасного приключения и встречи с заказчиком он, уже будучи немного нетрезвым, зашел в один из трактиров на центральной площади, в которых обычно заседали участники ристалищ, после удачно или не очень проведенных сражений, и начал обшаривать глазами зал, подыскивая себе свободное местечко. Хотелось напиться еще больше и догнаться до той кондиции, когда наступает легкое отупение и безразличие.       Он почувствовал, как ноги его стали ватными, кровь прилила к голове, а сердце заколотилось, как бешеное. В неприметном углу за небольшим столиком сидела его беглянка с самым счастливым и расслабленным видом. Она неторопливо подносила ко рту глиняную чарку, на щеках играл румянец, лицо озаряла милая улыбка, и она с нежностью и необычной теплотой смотрела на сидящего рядом с ней паладоса в окровавленном адамантиновом доспехе и, послушно кивая своей очаровательной головкой, жадно ловила каждое его слово. Парень был внешне простоват, больше похож на какого-нибудь пастуха верблюдов, чем на воина, однако же очевидно, что именно его она предпочла ему, богатому и могущественному механику. Чувствуя, что он в одном шаге от того, чтобы устроить в этом кабаке полноценный разнос и постараться доказать своей бывшей любовнице несостоятельность ее нового избранника, Рэд все же постарался усмирить свои эмоции, которые лезли из него, как крысы из чумного подвала, и на неверных ногах подошел к этой парочке влюбленных голубков.       Он подошел и внезапно охрипшим голосом спросил позволения присесть к ним за столик, внимательно наблюдая за Эмбер.       Ее спутник принялся суетиться и радушно приглашать его за их стол. Девушка подняла на него свои очи-изумруды, и вся краска схлынула с ее лица, глаза забегали и кружка в руках задрожала, отчего ей пришлось поставить ее на стол.       То, что произошло дальше, Рэд вспоминал с плохо скрываемым раздражением. Потребность растерзать незадачливого паладина, которому не повезло увести у него некромантку, граничило с безумным желанием тут же схватить Эмбер, взвалить ее на плечо, уволочь в свой дом и там закрыть в комнате, чтобы никуда больше не убежала. Они крепко поскандалили, и мальчишка вспылил, грозясь устроить незапланированную свару в харчевне. Или, может, это Рэд его спровоцировал. Сейчас это событие уже с трудом всплывало в тогда затуманенном алкоголем разуме. Он не отрывал глаз от девушки, даже тогда, когда острый меч разрезал кожу на его шее, когда он очень сильным и редким заклятьем превратил острый клинок латника в бесполезную стальную арматурину, когда она увлекала своего веснушчатого паладинчика на улицу. Он чувствовал ее страх, почти так же, как собака чувствует запах преследуемой добычи. Она боялась Рэда и того, что он может сделать с ее новым мужчиной. Она дорожила им и всеми силами хотела уберечь от гнева механика.       Вспоминая сейчас этот случай, мужчина внутри кипел и клокотал, как чан кипящей смолы. Никогда она ТАК не смотрела на него, никогда не видел он в ее глазах ТАКОЙ нежности и любви, никогда она не боялась за него ТАК, как боялась за своего паладинчика. Она любила этого мальчишку. И с того дня чувство бессильной ярости и жгучей ревности терзали душу механика, не отпуская ни на минуту. С того дня желание заполучить ее обратно и заставить смотреть на себя ТАКИМ же взглядом стало во сто крат сильнее, терзая и отравляя душу Рэда каждую минуту. Никогда он и помыслить не мог, что способен на такие сильные разрушительные чувства, как сейчас. Всегда безразличный и малоэмоциональный, он походил скорее на камень, чем на живого человека, однако же раньше это не мешало ему жить так, как он жил до того злополучного дня в Кровавых Катакомбах, когда встретил Эмбер, будь она трижды проклята. И теперь вот он помешался на ней и на том, чтобы вернуть ее обратно.       Это стало заметно даже ребятам из его отряда. Однако же, если большинство из них предпочли не лезть в душу к Рэду, опасаясь угрюмого механика, то мудрый и рассудительный Хаоса, который к тому же, с помощью особых заклинаний, умел иногда проникать в человеческий разум и читать мысли, как-то пришел к нему домой и вывел на откровенный разговор.       — Рэд, я хочу знать, что с тобой происходит? — начал беседу псионик, как всегда спокойный и преисполненный внутреннего достоинства. Может, кого-то другого механик и мог послать подальше, но с Хаосой шутки были плохи. Почти столетний мозгоправ был силен и мог бы узнать все и без Рэдовых признаний, но предпочел просто поговорить, — ты злишься из-за того, что от тебя ушла Эмбер?       Это событие не стало секретом ни для кого из их команды, но все тактично предпочитали замалчивать этот факт, считая, что не вправе лезть в личную жизнь друг друга. Да и не принято это было в их компании.       — Это настолько очевидно, что ты решил появиться и утешить меня? — безразлично ответил механик.       — Это настолько очевидно, что мешает нам нормально промышлять нашим делом. Ты стал рассеянным и невнимательным, так не годится. Возьми себя уже в руки и вернись в рабочее состояние. Никогда не мог подумать, что сопливая девчонка так крепко возьмет тебя за яйца, что, кроме нее, ты ни о чем не сможешь думать, — без обиняков заявил его друг, сверкнув аметистовыми глазами.       Рэдрик долго решал, послать ли Хаосу подальше или все же поговорить с ним, и не придумал ничего умнее, чем брякнуть:       — Я хочу ее обратно. Она моя и точка! — свирепый взгляд янтарных глаз был вызовом мягкому сиреневому взору.       — А что ты сделал для того, чтобы она была твоей? Нарядил в дорогие тряпки, потрахивал вечерами и использовал против Деда? Пары на наших материках действительно очень просто образовать, но так же просто их и разбить. Для этого не надо ничего, кроме желания одной из сторон. Девочка была хрупкая и нежная, как цветочек, она хотела ласки и любви, но как же наш суровый Рэд может себе это позволить? Эмоции — нет, не слышал. Нежность — а что это такое? Прежде чем предлагать ей свой кров, ты хоть подумал, что не всем женщинам нужны твои деньги? Это твои шлюхи с радостью бы кинулись в твои хоромы и исполняли бы твои прихоти лишь за возможность спать в твоей койке, а она явно из другого теста. Держу пари, ты вообще был у нее первым.       Рэд угрюмо кивнул.       — Хочешь сказать, что я не прав? Уверен, ты дарил ей дорогие тряпки с такой рожей, с какой убиваешь монстров в Запретных Землях, а ласковых слов она от тебя за все время, наверное, не услышала ни одного. Я даже боюсь представить, что у вас происходило в постели, и думал ли ты о том, чего хотелось бы ей.       — Во всем-то ты прав, мой дорогой друг. Только теперь у нее реально есть другой мужик. Я видел их вместе. А я не успокоюсь, пока не верну ее обратно, — хмуро пробурчал Рэд, чувствуя, как начинает злиться от одного этого воспоминания.       — Я и не удивлен, что она нашла кого-то более мягкого и отзывчивого. Но все решаемо. Ты можешь вернуть ее, только надо быть умнее и терпеливее, — флегматично подытожил Хаоса и, глядя на недоверчивое лицо Рэда, принялся рассказывать ему, как можно растопить женское сердце и что для этого надо сделать. Тот только диву давался, понимая, сколько нового он узнает о своем старом друге. Рэд никогда не подозревал о его крайней осведомленности в этих вопросах.

***

      Рэдрик неторопливо прохаживался вдоль рядов черного рынка, изредка лениво торгуясь с продавцами и разыскивая по дешевке редкие вещички. Время близилось к вечеру, и он собирался потихоньку уходить к причалу республиканских кораблей, для чего надо было выйти к центру острова к приметному оазису, который обычно был для всех местом встречи, иначе найти друг друга в этой круговерти прилавков и палаток было невозможно, а потом уже идти в нужном направлении. Вот уже виднеются верхушки пальм, слышен плеск воды. Какой-то одинокий латник сидит на камушке и чертит палкой на песке незамысловатые рисунки.       Механик мельком глянул на мужчину, и уже было двинулся дальше, как тут его словно пронзило. Это был тот самый паладин — новый хахаль Эмбер. Он сидел и, не обращая внимание ни на что вокруг, рассматривал свои каракули. Вокруг не было ни души, что было довольно странно. Обычно тут толкались ожидающие друг друга потеряшки. Сердце у Рэда екнуло, и он догадался, кого может дожидаться тут этот бедолага. Тут же из головы вылетели все советы и увещевания Хаосы, который советовал ему аккуратно и поступательно, изредка, якобы случайно подлавливать девушку в городе, пытаться сначала найти с ней контакт, а потом заново расположить к себе. Псионик убедил его, что это подействует. Наверняка Эмбер все еще могла испытывать какие-то чувства к Рэду, которые теперь старательно забиваются новым увлечением, но если все делать правильно и осторожно, не давя и не торопясь, можно добиться своего.       Однако же механика это не устраивало. Он привык добиваться всего и сразу, и этот способ хоть и был тактически верным, для Рэда представлялся сомнительным. А теперь, увидев одинокого задумчивого паладина, он придумал, как все можно решить гораздо быстрее и эффективнее.       Отбросив всякие сомнения, он тихо подошел к парню. Тот наконец обратил внимание на представшего перед ним человека и узнал его, вскочил и придал своему почти детскому лицу самый суровый вид, на какое оно было способно. Рэдрик одним ловким уверенным движением воткнул ему в грудь острый шип. Быстро прошептав заклинание и заставив раскрыться металлические лепестки по краям тонкой смертоносной иглы внутри тела паладина, отчего его сердце превратилось в кровавый цветок, механик удовлетворено смотрел, как выражение лица парня сменяется на удивленное. Синие глаза словно спрашивали «За что?», а крепкие ладони, ранее вцепившиеся за ворот рубахи Рэда, ослабили свою хватку и безвольно опали вдоль тела. Крови не было. Тонкая спица, проделав аккуратную дырочку напротив сердца и размолотив его в лоскуты внутри грудной клетки паладина, сделала свою работу. Тихий убийца, так прозвал свое недавнее изобретение механик.       Он осторожно усадил убитого им возлюбленного Эмбер у камушка и придал ему самое расслабленное положение, подумав о том, что ему повезло, что латник был в простой рубахе, а не в своих доспехах. Убийства на черном рынке не были редкостью, это все знали, но продолжали сюда приезжать. Поэтому смерть никому не известного неосторожного паренька никому не покажется подозрительной. Может, повздорил с кем-то. Бывает.       Рэд отошел в сторонку и устроился возле самого ближнего прилавка с какими-то тряпками. Торговая палатка была хорошо расположена, и механик мог видеть место своего преступления как на ладони, сам же однако оставаясь незамеченным. На всякий случай он накинул капюшон и спокойно наблюдал за уже остывающим телом паладина, дожидаясь, пока та, кого ждал этот бедолага, появится и увидит, что ее любимый мертвее всех мертвых. Потом он, конечно же, «случайно» встретит ее в столице, пожалеет, посочувствует, приласкает, и спустя время птичка снова вернется в клетку. В этом Рэд не сомневался.       Люди проходили мимо, не обращая внимания на якобы присевшего отдохнуть в ожидании встречи парня, и Рэд уже было подумал, что ошибся и паладин вовсе не некромантку ждал. Как вдруг увидел приближающуюся к оазису пару. Девушка была несомненно Эмбер. Ее мелодичный, как перезвон колокольчиков, голос, он узнал бы из тысячи. Ее сопровождал, нежно держа за талию, какой-то здоровяк, чье лицо было скрыто плотно надвинутым капюшоном, и, как ни силился, Рэд не мог разглядеть его. Сердце сжалось от недобрых предчувствий, и внутренний голос зашептал механику, что, кажется, он недавно совершил огромную ошибку. Некромантка кинулась к сидящему у камушка парню и начала тормошить его. До Рэда донеслись ее слова:       — Фрэнк, просыпайся, мы пришли. Вставай, соня, пора домой.       Ее спутник тоже склонился над убитым молодым человеком и, очевидно, заподозрив неладное, начал трясти его и ощупывать мертвое, уже остывшее тело. Эмбер стояла над ними, непонимающе взирая на тревожную картину. Незнакомец еще совершил несколько манипуляций над неподвижным юношей, откинул капюшон и сочувствующе покачал головой. Рэдрик услышал, как он сказал:       — Девочка моя, он мертв! — парень поднял на нее лицо, выражавшее сожаление и боль, и механик во всех деталях смог рассмотреть его.       Эмбер стояла неподвижно, бледная и напуганная, и здоровяк прижал ее к своей груди, завернув в плащ, и что-то успокаивающе тихо говорил, нежно поглаживая ее по спине и волосам. Рэд видел, как содрогались от рыданий ее плечи. Рэд видел, как ее спутник увел ее в лабиринт торговых рядов, увлекая подальше от печального зрелища. Рэд видел, что этим спутником был Клим. Рэд понял, что Эмбер полюбила его заклятого врага. Рэд совершил ошибку. Он убил не того. Силы оставили его, и он, усевшись на песок, впал в состояние, мало чем отличавшееся от анабиоза. Только в этот раз болела его душа, а не тело.