Проклятый мир

      Эмбер сидела на кровати в комнате, расположенной в просторной мансарде, которую выделил в своем доме для нее Блэк, прижимая к груди колени и задумчиво покачиваясь в такт своим безумно унылым мыслям. Сегодня можно было сидеть в отупении и ничего не делать, ввиду выпрошенного у хозяина выходного. Мастер был не против, половина города отправилась провожать воинов Великой Сотни на ежегодную битву, улицы опустели и были крайне малолюдны, из-за чего покупателей в лавке с самого утра не наблюдалось.       Эмбер кинула взгляд на алую розу, которая будто в насмешку раскрыла свои кровавые лепестки и теперь говорила: «Посмотри как я прекрасна. Я цвету, как твоя любовь». Глупый цветок, который Клим оставил ей в качестве заложника их запретных, обжигающе болезненных и невозможно прекрасных, ранящих каждую минуту вдали друг от друга, отношений.       «Что будет, если он погибнет? Что станет со мной?» — эти вопросы назойливыми мухами кружились в голове, и отмахнуться от них не удавалось, как ни старайся.       Фрэнка не было в живых уже несколько месяцев, и если Эмбер потеряет еще и Клима — выбор останется только один — покончить с собой. Может, в новой жизни они наконец-то смогут быть вместе без препон и преодолений.       Тот миг, когда они с чародеем обнаружили Фрэнка мертвым в центре оазиса, Эмбер до сих пор вспоминала со слезами на глазах. Холодное тело ее лучшего друга подпирало холодные же камни, лицо было безмятежным и слегка удивленным… Бессмертие их мира оказалось настоящей насмешкой, иллюзией, данной Богами.       В тот день Клим увел Эмбер к лодочному причалу и, отправив в Республику, вернулся обратно и забрал тело Фрэнка. Он снова отправился на их остров и всю ночь копал могилу. Клим похоронил ее друга на берегу того живописного пруда, а Эмбер, когда появилась там в следующий раз, посадила там сиреневый куст. Она почти весь день лежала рядом с клочком земли, где теперь вечным сном спал Фрэнк, и пыталась с ним разговаривать. Она ведь некромант, она должна чувствовать погибших, она должна понимать обращенные к ней призывы мертвых душ, она должна… Клим был с ней все это время и тихо обнимал и утешал, когда она в очередной раз начинала рыдать без остановки. А ей становилось еще тяжелее. Осознание того, что, возможно, спустя какое-то время она может потерять и его, разрывало душу на части. В ту ночь Эмбер все же приснился Фрэнк, он улыбался, протягивал ей на ладони какую-то стальную спицу и говорил: «Эмбер, мое сердце теперь как твоя алая роза». В ужасе она тогда закричала, проснувшись в холодном поту, с трудом отогнав наваждение, и лишь только после того, как рассказала встревоженному Климу о своем жутком сне, наконец-то смогла успокоиться и вновь забыться.       Утром, когда солнце уже разбудило их своими ласковыми лучами и ее мужчина, проснувшись первым, осторожно перебирал ее волосы, Эмбер вспомнила о своем кошмаре и начала гадать, что бы он значил. Размышляя об этом полушепотом, обращаясь скорее к небесам, чем к Климу, она не сразу поняла, что показывает ей любимый, достав блестящий предмет из своей дорожной сумки.       — Ты это видела в своем сне? — на его ладони лежала такая же спица, какую показывал ей во сне Фрэнк.       — Что это? Откуда ты это взял? — ужаснулась Эмбер, опасаясь прикоснуться к тонкой стальной вещице, которая выглядела как обычный гвоздь.       — Это было в груди Фрэнка. Я достал ее, когда привез его тело сюда и решил осмотреть. Кто-то хладнокровно воткнул эту железку ему прямо в сердце и моментально убил. Кто-то очень жестокий и беспринципный. У тебя нет таких знакомых? — нахмурился Клим, однако же они оба понимали, о ком в первую очередь он подумал.       Несмотря на то, что Рэд был невозмутимым, бесчувственным человеком, Эмбер с большим трудом допустила до себя мысль, что он был способен на такое. Ничего не указывало на то, что это его рук дело. Однако же Эмбер решилась забрать смертоносную иглу и показать ее Блэку. Он должен распознать инструментарий «своего брата». Если это какой-то хитрый механизм, старый мастер сможет понять это, а до этого момента все это лишь догадки и необоснованные подозрения. Зато теперь страх случайно встретить Рэда терзал все больше и больше. Если это на самом деле сделал он, кто знает, что еще может быть у него на уме?       Блэк, едва только взяв в руки стальную вещицу, скривился и недоверчиво покачал головой.       — Где ты взяла это, девочка? Я давно не видел таких филигранно исполненных устройств. — Он настороженно разглядывал Эмбер из-под кустистых бровей.       — Этим убили моего друга. Помните, ко мне приходил невысокий паладин? Это извлекли из его груди, — тревожно промолвила она.       — Мне жаль твоего друга. Но я удивлен, что убийца оставил это в теле своей жертвы. Ты случайно никого не знаешь, кто хотел бы передать для тебя послание таким образом? — нахмурился Блэк.       — Я… не… не знаю, — проблеяла Эмбер, бледнея и чувствуя резко накатившую дурноту.       — Будь осторожна, окажись я на твоем месте, мне бы стало неспокойно, — предостерег ее Блэк.       Эмбер послушно закивала и торжественно пообещала ему, что будет крайне осторожна. Так и было, она, как и прежде, старалась посещать только Катакомбы в определенное время, чтобы встречаться с Климом, и опасливо добиралась до Кровавой Длани, укутавшись с ног до головы в темный плащ, чтобы даже знакомый, встреть он ее лицом к лицу, с трудом смог бы узнать.       Правда, единожды все же это ей не помогло.       Она спешила домой после очередного свидания с любимым и, погруженная в свои мысли, натолкнулась на какого-то мужчину. Не поднимая головы, торопливо извинилась и собралась уходить, как услышала знакомый хрипловатый голос.       — Добрый вечер, Эмбер. Куда так спешишь?       Она вскинула лицо, скрытое капюшоном, и уперлась взглядом в янтарные глаза Рэдрика. Он что, следил за ней?       — Привет, Рэд, уже поздно, я тороплюсь домой. Блэк не любит, когда я задерживаюсь, он рано ложится спать, — чувствуя, как дрожит голос, тихо сказала она, сама не понимая, почему вдруг начала оправдываться.       Судя по тому, что по лицу Рэда не пробежало ни эмоции, Эмбер поняла, он уже давно знает, где и как она живет, и от этого ей стало не по себе. Словно и не уходила от него, словно он продолжает держать руку на пульсе ее жизни, словно все так же решает, куда и для чего ей идти, и распоряжается ею, как своей собственностью, которой всего лишь дал время побегать, перебеситься и вновь вернуться. Но если раньше с ней был Фрэнк, который в Республике стал надежным оплотом и поддержкой, то сейчас, после его смерти, встретив своего бывшего любовника, она, под его проницательным взглядом, почувствовала себя беззащитной и беспомощной.       — Нехорошо красивым девушкам бродить одним по ночным улицам. Иногда это плохо заканчивается. Позволь я тебя провожу? — вполне миролюбиво предложил Рэд и даже улыбнулся, отчего на его лице появились те самые очаровательные ямочки, моментально превратившие его в обаятельного и даже дружелюбного человека.       Эмбер подумала, что раз он все равно знает, где она живет, то хуже уже не станет, и согласно кивнула. Однако же прибавила шаг, прикладывая все усилия, чтобы Рэд шел немного позади нее и не мог заглянуть в лицо и прочесть те эмоции, что наверняка отражались так — смесь недоверия и страха.       Безмолвно кружа по темным улицам, изредка встречая подвыпившие компании или одиноких шлюх, уже вышедших на охоту, Эмбер в компании своего бывшего мужчины наконец-то добралась до алхимической лавки Блэка.       — Спасибо, что проводил, — голос от волнения дрогнул, и она покраснела, чувствуя, как до боли знакомый взгляд ощупывает ее, скользя по лицу и фигуре.       Уже собравшись войти в дом, Эмбер почувствовала, как Рэд схватил ее за пальцы и развернул к себе. Она внутренне приготовилась к тому, что он, как обычно, начнет ерничать, может, даже говорить неприятные вещи или обзывать ее и настаивать, чтобы она вернулась к нему. Но вопреки ожиданиям увидела на его лице легкую грусть и растерянность.       — Мне очень жаль за ту некрасивую сцену, которую я устроил вам с другом. Я был пьян и очень зол, когда увидел тебя с ним. Это меня не оправдывает, но хотелось бы знать, что ты не держишь на меня зла и сможешь когда-нибудь простить. Я готов даже принести свои искренние извинения тому паладину, и, кто знает, возможно, мы с ним когда-нибудь сможем стать друзьями. — Рэд тепло улыбнулся, вводя в замешательство Эмбер и заставляя чувствовать какую-то нереальность происходящего.       — Вы никогда не сможете стать друзьями, — холодно сказала она.       Рэд приподнял бровь и посмотрел с недоверием.       — Он что, так разозлился на меня? Но я, правда, переосмыслил свое поведение и хотел бы все исправить. Я подумал и решил, что вел себя глупо и неправильно, и теперь мне хотелось бы, чтобы ты забыла все гадости, что я наговорил вам тогда, и разрешила стать твоим другом. — Он смотрел открыто, ища в ее глазах хоть толику великодушия и прощения, и Эмбер не смогла ответить так резко, как планировала изначально.       — Он умер, — коротко отрезала она, видя, как меняется в лице Рэд.       — Прости, мне очень жаль…       Сочувствие на его лице было настолько искренним, что Эмбер устыдилась и своих дурных мыслей, и подозрений в смерти Фрэнка. Ее «медвежонок» все же был вспыльчивым и острым на язык и вполне мог самостоятельно нажить себе врагов. Безосновательно было считать повинным в его смерти Рэдрика, раз уж доказательств нет. А механиков в Республике пруд пруди, кто знает, кому мог перейти дорогу ее друг.       — Спасибо, что проводил. — Эмбер освободила из руки Рэда свои пальцы и принялась осторожно открывать дверь в лавку Блэка, чувствуя, как буравит спину янтарный взгляд. Но о выражении лица ее бывшего мужчины оставалось только догадываться.       На тот момент до сражения Великих Сотен двух материков оставалось чуть больше недели…       Эмбер сидела и косилась на одиноко лежащее магическое зеркальце на ее прикроватной тумбочке. Она немного научилась управлять его возможностями, и у нее получалось уже без особых усилий вызывать в отражении образ любимого. Она даже честно призналась ему, что иногда «подглядывает» за ним с помощью своего артефакта, на что Клим долго смеялся и попросил ее не наблюдать за ним, если он вдруг будет делать что-то непотребное, а то ему станет стыдно.       Битва за Лимб, должно быть, была уже в самом разгаре, и Эмбер очень хотелось схватить волшебную вещицу и убедиться, что с Климом все в порядке. Однако же опасение, что перед ней предстанет совсем не то зрелище, на которое она рассчитывает, заставляло трусливо отказываться от своего желания. Еще поерзав на кровати, чтобы как-то отвлечься, она начала воскрешать в памяти все заклинания, которые знала, удивляясь, насколько много в ее голове знаний, которые ей пригодились всего лишь один раз или, скорее всего, не понадобятся вовсе. Вспомнив, казалось, все, что когда-либо читала, Эмбер вновь вернулась мыслями к Климу, к тому событию, за которое он в данный момент проливает чужую кровь — а может, уже и свою — и рука сама непроизвольно потянулась к зеркалу. Боясь, что чуда не произойдет, и это может значить, что ее любимый уже мертв, Эмбер дрожащими пальцами схватила ручку зеркальца и уставилась в него, думая о дорогом человеке. К счастью, ладонь привычно приятно закололо, обычное отражение начало растворяться, и в сияющей глади начали проступать знакомые очертания мужского силуэта.       Если раньше все расплывалось, словно приходилось смотреть на мир Клима сквозь залитое дождем стекло, то теперь картинки представали очень четко, и было явственно видно, как любимый мужчина прожигает молнией вражеского псионика, как его взгляд мечется, и вот его лицо, искаженное от боли и злости, с ненавистью обращается к паладину, пронзающему огромным мечом вражеского лучника. Вот Клим шепчет заклятие, и из его посоха вырывается столб огня, сжигая заживо незадачливого латника прямо внутри его тяжелых доспехов. Вот он подходит к лежащей на песке девушке, ратнице, пытается привести ее в чувство, они о чем-то говорят и усаживаются рядом, обессиленные и измученные.       Сердце Эмбер затрепетало. «Он жив! Мой Клим жив! Он вернется ко мне!» Хотелось в этот момент плясать и петь, и нечаянным жестом она прижалась губами к отражению, чувствуя, как их приятно покалывает. Будто только что поцеловала своего ненаглядного чародея.       Эмбер продолжила смотреть на две ссутулившиеся фигуры, мужскую и женскую, и увидела, как они встревоженно оглядываются. Они вскочили, и по их напряженным лицам Эмбер поняла: случилось что-то нехорошее. Ратница быстро одела на руку огромный щит и взяла наизготовку меч. Клим нервно встряхнул руками, и по его растерянному и немного напуганному лицу стало понятно, что он истощен и не готов к неприятным неожиданностям.       Руки Эмбер вспотели, и она, судорожно вцепившись в несчастное зеркальце, продолжала следить за происходящим, а события стали развиваться совсем уж в дурном ключе. Из песчаной бури вышло четверо, явно республиканцев, и сердце Эмбер лихорадочно застучало, когда она увидела, как ментальным усилием псиоников Клима и его спутницу откинуло в разные стороны, как тряпичных кукол. Хотелось закричать и перенестись туда, чтобы помочь любимому, но все, что можно было сделать — лишь беспомощно наблюдать за тем, как он из последних сил попытался сотворить какое-то заклинание, отвлекая на себя внимание от ратницы, которая пробовала убежать, тяжело ковыляя по песчаным дюнам. Клим выглядел беспомощным и обескураженным, рядом не было ни лекаря, ни барда, которые могли бы придать ему сил и помочь восстановить прилив стихий и энергии. Эмбер поняла это, когда увидела, что Клим не может абсолютно ничего предпринять против четверки противников, которые уже подняли его тело над землей и медленно, с удовольствием истязали.       Эмбер чувствовала себя абсолютно опустошенной и смертельно уставшей и думала лишь о том, как бы хотела оказаться там, рядом с Климом, излечить его, отдать ему свои силы, возможно, даже постараться на какое-то время отвлечь внимание его убийц на себя. Даже если это не поможет, и им все равно суждено будет умереть, они сделают это вместе. Как бы ей хотелось сейчас оказаться там, на месте той сбежавшей ратницы…       Вдруг в голове что-то резко щелкнуло, и Эмбер подскочила как ужаленная и кинулась к своей сумке, вытряхивая на пол все ее содержимое. Найдя кусок мела и ритуальный нож и не отрывая при этом взгляда от зеркала, которое показывало искаженное болью лицо любимого, она быстро начертила на полу магический квадрат, окружив его узором из магических же знаков, уселась внутрь него и, все так же, глядя в нутро артефакта, начала шептать заклинания, приготовив клинок.       Она слышала, как по лестнице кто-то поднимается, но уже было все равно. Если все получится, Эмбер сможет спасти Клима, если не получится — то итог будет один и тот же. Жизни без любимого ей нет. Когда в дверь постучали, она заканчивала произносить заклятье и резким, быстрым движением вогнала себе в сердце ритуальный кинжал.       Чувствуя, как сознание неотвратимо покидает ее, Эмбер все же обернулась в сторону уже открывшейся двери и увидела застывшего в изумлении Рэда.

***

      Рэдрик стоял возле алхимической лавки Блэка и размышлял, стоит входить или нет. Он знал, что Эмбер там, и он знал, что она томится от неизвестности. По своим каналам он пронюхал, что ненавистный Клим в этом году будет участвовать в битве за Землю Крейна, и мысленно усмехнулся. Этот идиот еще глупее, чем думалось раньше. Для чего было заводить противоестественные отношения с республиканкой, если собираешься участвовать в битве, из которой можно не вернуться живым? Почему-то Рэду казалось, что этот поступок Эмбер не оставит незамеченным, может, даже обидится из-за оказанного ей пренебрежения, ведь Клим поставил участие в смертельной битве выше любви. Эмбер ведь такая чувствительная и мнительная.       После того убийства того бедолаги-паладина, который оказался лишь прикрытием для этой странной связи, Рэдрик не мог найти себе покоя из-за совершенной ошибки, но потом успокоился и начал следить за своей бывшей женщиной. Он узнал, что та ходит в Катакомбы всегда в одно и то же время, он узнал, что та встречается со своим любовником на черном рынке, и после они куда-то удаляются. Ревность жгла все нутро, но отступиться от своего уже было невозможно. Рэд целыми днями раздумывал, как бы предпочтительнее порешать Клима, который, наверняка, после смерти дерзкого паладинчика был настороже. Какова же была радость, когда удалось узнать, что Клим в этом году отправляется на бой за Землю Крейна! Неужели он оставит Эмбер?       Под конец, перестав размышлять о мотивах и поступках этой странной парочки и лишь отметив, что Эмбер с каждым днем становится все грустнее и грустнее, Рэд, незадолго до битвы в Лимбе, решился встретиться со своей бывшей женщиной и постараться убедить ее в своих добрых намерениях. Если Клим умрет в сражении, можно будет открыть свои объятия безутешной наивной девчонке, приголубить ее, даже побыть чуток нежным, и она вернется. Если нет, то Рэд найдет способ покончить с Климом раз и навсегда и так же вернет свою заблудшую овечку.       В итоге Эмбер не сменила гнев на милость, но и не оттолкнула его во время их встречи, и, пожалуй, это можно было считать хорошим знаком.       Рэд решил заявиться к ней прямо в тот момент, когда две армии сражаются друг с другом на забытом Богами клочке земли. Почему-то представлялось, что Эмбер в ожидании результатов битвы будет более открыта и беззащитна, и можно будет убедить ее в том, что Рэд ее друг, а дальше уже дело техники.       Раздумывая, как объяснить Блэку, зачем ему необходимо встретиться с его помощницей, он увидел, как старый мастер покидает свою лавку и куда-то удаляется. Отлично, обойдется без лишних объяснений.       Войдя в прохладную темноту дома и внимательно прислушиваясь, Рэд начал взбираться по лестнице. Он знал, что комната Эмбер находится на последнем этаже, в мансарде, и осторожно поднимался, готовя нужные слова и придумывая подходящие объяснения тому, зачем решил к ней заявиться вот так без приглашения. Услышав шум и возню наверху, он нахмурился и прибавил шаг. Остановившись у двери, прислушался и различил тонкий писк некромантского фамильяра. Значит, Эмбер внутри. Рэд постучал и открыл дверь.       Представшая его глазам картина повергла в недоумение.       Вокруг царил жесточайший беспорядок, Эмбер, сидя на полу, медленно перевела на него затуманивающийся взгляд. В одной руке у нее было магическое зеркало, которое он когда-то давно подарил ей, а вторая покоилась на рукояти кинжала, вонзенного в грудь.       Плохо понимая, что происходит и что она творит, Рэд так и застыл в немом изумлении, вглядываясь в изумрудные глаза, которые неуловимо начали менять свой цвет на синий. На ее лице проступали веснушки, а кроваво-красные волосы превращались в рыжие. Само лицо тоже преображалось, губы становились тоньше, вздернутый носик выпрямился, а точеные скулы погрубели. И вот уже перед Рэдом сидит совсем другая девушка, не похожая на Эмбер ничем, кроме удивленного выражения глаз, которым она встретила его появление. Фамильяр тоже словно растворился в воздухе, а тело сидящей перед ним незнакомки оказалось облаченным в панцирный доспех из мифрила.       Девица резко вздохнула и выдернула из груди окровавленный кинжал, насквозь пронзивший доспехи, не осознавая, что происходит.       «Сейчас впадет в анабиоз», — мелькнуло в голове у Рэда, догадавшегося, что перед ним предстала какая-то ратница вместо его некромантки.       Однако же девица продолжала неподвижно сидеть скрестив ноги, лишь ее лицо начало сереть и превращаться в гипсовую маску, а ладони, все еще сжимавшие окровавленный кинжал, вдруг стали осыпаться, крошась и отваливаясь кусками, опадая серой невесомой пылью. Когда руки девицы отломились почти до самых плеч, она тонко закричала, от этого звука все ее тело начало трескаться, как высохшая на солнце глина, и в конце вся она рассыпалась и превратилась в груду серого праха. Лишь надетые на ней доспехи с глухим звуком повалились на пол комнаты.       Рэдрик еще долго не мог пошевелиться, от ужаса и отвращения, превратившись в неподвижную статую.       Плохо соображая, чувствуя лишь, как трясутся руки, а ноги не слушаются, он аккуратно переступил кучку пепельного песка, в который превратилась девица, и, наклонившись, поднял, лежащее среди рассыпавшихся в труху человеческих останков, костяное зеркальце. В пальцах будто заискрило. Артефакт дал понять, что готов служить новому хозяину, чего он не ощущал раньше, когда вещица хранилась в его доме. Рэд вгляделся в отражение и сквозь стекло, будто залитое дождем, увидел красноволосую девушку, стоящую посреди пустыни.       Осознавая, что еще немного — и он сойдет с ума, Рэд осторожно вышел из комнаты и, не разбирая дороги, ринулся на улицу.