Проклятый мир

      «Заканчивайте уже скорее!» — с трудом соображая, подумал Клим. Даже мысли отдавались мучением во всем теле. Из носа хлынула кровь, а из глаз уже точно текли не слезы. Боль во всем теле была такой всеобъемлющей, что казалось, кроме нее, нет больше ничего в этом мире, ощущение было, будто даже ногти и волосы ноют. Желая только, чтобы все как можно скорее закончилось, Клим закрыл глаза и постарался отключить сознание, чтобы спрятаться где-то в его потаенном уголке с думами о скорой смерти.       Он так увлекся своей медитацией, отрешившись от пыток (благо, опыт частого нахождения в анабиозе позволял это сделать), что не сразу понял, что ему уже не больно. Клим ощутил, как его тело стало невесомым, а до его слуха не доносилось ни одного звука, и решил, что он уже умер и переместился в какой-то загробный мир, может быть, даже в царство самого Десмонда. А тут было не так-то и плохо, судя по первому впечатлению.       Он открыл глаза и с удивлением осмотрелся — все вокруг заволокла прозрачная серовато-зеленая дымка, как болотный туман, он все так же был в Лимбе, мучители его стояли перед ним, растерянно и изумленно разглядывая то место, где он находился, словно не видя его. Клим перевел взгляд на свои руки и понял только одно — что от боли в его теле не осталось ни следа, раны и язвы от атак некроманта исчезли, оставив лишь небольшие рубцы, а по венам забурлил мощнейший прилив стихий, какого он не помнил с незапамятных времен. Произошло какое-то чудо. Он стоял, жив, здоров и полон лившейся через край энергией, а четверо республиканцев по какой-то причине перестали терзать его и недоуменно переглядывались. Вдруг, словно сквозь толщу воды, послышались очень далекие голоса: «Кажется, я его вижу, вот он! Что это за, нахрен, было?!» — вопила мерзкая псионичка.       Сердце бешено застучало, на пальцах одновременно заискрило, заполыхало и заснежило. Решив более не медлить и вспомнив всю ту боль, которую эти, отбившиеся от своего основного стада, твари, причинили ему, чуть не забрав надежду вернуться к Эмбер, Клим быстро прошептал слова одного из самых мощных заклинаний. Чувствуя, что еще немного — и от переполняющей ярости, граничащей с безумием, бесконтрольные силы взорвут изнутри, если не удастся тут же высвободить их, Клим наконец-то выпустил на волю «Катаклизм».       Воздев руки небу и видя, как из кончиков его пальцев появляется и по спирали начинает гулять зарождающееся торнадо, сотканное из всполохов молний, огненных шаров и острых, как бритва, кусков льда, Клим сосредоточился на заклинании. Смерч, состоящий из смертоносных стихий, расширялся в диаметре, и вот уже его создатель был эпицентром, а несущееся с огромной скоростью скопище льдин, сгустков пламени и электричества увеличивало свой радиус и вплотную подобралось врагам.       Республиканцы наконец-то поняли, что случилось что-то из ряда вон выходящее и их жертва превращается в губителя. Почему-то они не предпринимали никаких попыток воздействовать на мага своими силами, а, может, и предпринимали, только по какой-то причине их заклятья не достигали своей цели. И вот уже разрушительная сила подхватила всех четверых, как осенние листья, и начала мотать по кругу, пронзая и терзая трепещущие тела осколками льда, обжигая огромными искрами и всполохами молний.       До Клима донеслись полные страха и боли крики. Он чувствовал запах крови и паленой плоти, он слышал вопли ужаса своих жертв и завывания убийственного вихря, созданного по его воле, он видел, как у его несостоявшихся убийц отрываются конечности. И в этой душераздирающей какофонии звуков, запахов и видений он стоял как беспощадное и абсолютно могущественное божество, не знающее жалости и сочувствия, наслаждаясь доставляемыми им страданиями и мучениями тех, кто чуть не украл у него веру в счастливое будущее.       Он наблюдал за тем, как созданное им стихийное безумство достигло своего апогея, а крики несчастных республиканцев уже стихли, и лишь огромная смертельная воронка все еще продолжала существовать, по инерции вращая в своем разрушительном сосуде останки еще недавно дышавших и живший людей.       Чувствуя, как силы понемногу оставляют его, а торнадо уменьшается в размере и сходит на нет, отпуская из своих губительных объятий окровавленные человеческие ошметки, Клим закрыл глаза и выдохнул, медленно оседая на песок. Прилив стихий стал таким неожиданным, всепоглощающим и захватившим все существо, что после кровавой расправы он почувствовал себя опустошенным и выжатым, как лимон. Упав на колени, он попытался отдышаться, а когда решился открыть глаза и осмотреть следы своего безумного суда, увидел неподалеку девичью фигурку. Кровавые волосы трепала уже стихающая песчаная буря, длинное черно-красное платье развевалось на ветру, и Клим подумал, что бредит из-за пережитого, что это лишь морок, созданный его затуманенным болью разумом. Не может быть здесь Эмбер. Никак.       — Со мной что-то не так. Это не может быть правдой! Я, верно, умер, и ты мое предсмертное видение? — Клим обхватил ладонями лицо подбежавшей к нему Эмбер и гладил ее нежную кожу окровавленными грязными пальцами, с трудом веря тому, что видит.       Она внимательно смотрела на него и молчала. А потом схватила его руки и начала осыпать их поцелуями, а по щекам ее текли слезы. Наверное, это были слезы счастья и облегчения, потому что сам Клим, до сих пор не осознавал реальности происходящего. Казалось, что он просто спрятался от боли, и теперь его воспаленный мозг подкинул спасительный образ, заставляя в предсмертной агонии напоследок насладиться иллюзорным присутствием любимой.       — Это я, Клим. Я здесь. Я с тобой, — едва слышно шептала Эмбер, а голос ее прерывался всхлипами и вздохами.       Клим наконец-то позволил себе довериться тому, что видит, и крепко притянул ее к себе. Он почувствовал, как сердце Эмбер забилось еще сильней. Прижимаясь к любимой всем телом, Клим ощущал, как вся та вонь, которая сопутствовала недавнему смертоубийству, пропитавшая насквозь его одежду, смешивалась с ее запахом — крыжовника и полыни.       Забыв, что где-то еще может идти сражение и что его соотечественники, возможно, сейчас лишаются своих жизней, забыв, во имя какой цели он находится здесь, и совершенно не думая о том, что может произойти в следующий миг, Клим прижался с поцелуем к губам Эмбер, и оба они, откинув от себя все мысли, отдались на волю охвативших их эмоций — обожанию и невообразимой радости от встречи.       Песчаная буря наконец-то стихла, оставив их вдвоем в объятиях друг друга. Они стояли посреди пустыни, узнавая друг друга заново, благодаря судьбу за то, что позволила им встретиться в этом мире и, воссоединившись в такой непростой миг, остаться верными своей любви, которая спасла обоих.       — Ты мне потом расскажешь, что произошло? — Наконец-то оторвавшись от губ Эмбер, Клим все еще продолжал держать ее лицо в руках и внимательно заглядывал в ее глаза.       Она закивала, но по ее печальному лицу, можно было понять, что услышанное ему понравится не сильно.       — Что мы будем сейчас делать? — вместо ответа поинтересовалась Эмбер.       — Я не знаю, что происходит возле шпиля, мне кажется, прошло уже довольно много времени, но пока ничего необычного не случилось. Тактический лидер рассказывал, что после того, как одна из сторон захватит Черную Скалу, все на острове услышат громкий необычный звук. Победители смогут войти в открывшийся портал, а проигравшие упадут ниц и не смогут сражаться, пока не покинут Лимб. Но, кажется, пока ничего похожего я не смог разобрать. Мы немного побудем здесь. Думаю, уже скоро все должно разрешиться. Я не могу оставить тебя одну, но и взять с собой и отправиться помогать своим — тоже не могу. Они захотят убить тебя в пылу битвы. Пока мы не услышим голоса победы — останемся на месте.

***

      Эмбер послушно кивнула и вновь тесно прижалась к груди любимого, радуясь тому, что успела и спасла его, и стараясь не думать о ратнице, которая наверняка погибла, перенесясь вместо нее в Республику.       Когда Эмбер в отчаянии наблюдала сквозь зазеркалье за тем, как ее любимого медленно и мучительно убивают, а девушка, которой он помог спастись, стремится избежать участи Клима, в голову пришло воспоминание о Старом Погосте и его хозяине-некроманте, хранителе очень древнего и темного свитка. Редкое заклятье на крови, которое они раздобыли с командой Рэда, приложив значительные усилия, и которое хотел получить верховный некромант Республики, называлось «Кровавая подмена». Смысл его заключался в том, что темный маг мог поменяться положением с любым из людей в мире, достаточно было только знать в лицо человека, на чьем месте ты хочешь оказаться, начертить в определенной последовательности магические знаки и, шепча заклинание, вонзить себе в сердце ритуальный клинок, уплачивая необходимую кровавую дань. Заклинатель перемещался на то место, где до этого находилась его цель, а сама жертва оказывалась на месте некроманта, с ножом в груди, и, как правило, тут же впадала в анабиоз.       Осуществляя свою безумную затею, Эмбер не знала, сработает ли это с ратницей из Альянса, которую она к тому же лично не знала, лишь неразборчиво разглядела черты ее лица, и, шепча заклинание, яростно представляла себя на ее месте, внутри умоляя свою покровительницу, чтобы все получилось.       Времени размышлять о судьбе несчастной ратницы не было, и когда Эмбер поняла, что стоит посреди пустыни и слышит неподалеку возбужденные голоса Климовых мучителей, быстро направилась в ту сторону. В голове уже четко выстроилась схема действий. Главное — спасти Клима и придать ему сил, остальное он сделает сам.       Эмбер порадовалась, что из-за воющего ветра и пыльной бури республиканцы не слышат и не видят ее приближения. Еще и небольшая каменная насыпь позволила ей оставаться незамеченной до поры до времени. Стараясь не потерять присутствия духа из-за открывшегося ужасающего зрелища, видя окровавленное лицо и безжизненно распятое тело своего любимого, она собрала все силы и произнесла заклинание «Призрачной вуали».       В мгновение ока Клим оказался в ином измерении, наполовину в царстве владыки смерти, лишь тоненькая жизненная ниточка в течение нескольких секунд удерживала его в этом мире, и за это короткое время Эмбер должна была вернуть его в обитель живых, полностью излечив и переслав ему всю возможную энергию. Она шептала заклинания одно за другим, стараясь успеть за считанные мгновения исцелить его, передать прилив сил и накинуть защитные барьеры. Чувствуя, как она отдала ему все, что в ней было, всю ту темную материю, которая текла по ее венам, и накинув на него с последним шепотком барьер мертвеца, Эмбер поняла, что неспособна более ни на что, молясь лишь о том, чтобы этого для начала оказалось достаточным и чтобы республиканцы не увидели ее раньше времени.       То, что произошло дальше, превзошло все ее ожидания и поразило до глубины души. Клим призвал настолько разрушительную материю, что четверо незадачливых убийц уже через минуту болтались в виде кровавых ошметков в ужасающем торнадо, которое перемолотило их тела, как гигантская беспощадная мельница. В глазах любимого она увидела незнакомое ей ранее концентрированное безумство и абсолютную неспособность остановиться, и в ужасе Эмбер спряталась за камни, прижимая к ушам руки, стараясь забыть те душераздирающие вопли, которые издавали растерзанные республиканцы в то время, как их тела увлекала за собой смертоносная стихия, воплощением которой был ее Клим.       Спустя время, догадавшись, что все уже закончилось, Эмбер вышла из своего убежища и, глядя на стоящего на коленях Клима, медленно направилась к нему.

***

      Они сидели, обнявшись, и жадно прислушивались к абсолютной тишине, которая стала какой-то плотной и осязаемой, сменив собой звуки доносящихся в отдалении битв.       Вдруг раздался пронзительный, вездесущий рев, который напоминал одновременно и рог, и колокола, и гонг. Его громкость была запредельной, и казалось, что он повсюду и раздается из каждой песчинки и камушка, лежащих вокруг. Однако же, укрыться от этого рокота не хотелось, наоборот, его звучание наполнило душу Клима необычайным воодушевлением и преисполнило радостью.       — Мы победили! — Он вскочил и поднял Эмбер за руки.       — Вы победили, — скромно улыбнулась она.       — Пойдем, найдем эту проклятую Черную Скалу, и я посмотрю, кто еще остался в живых. — Он почти волок Эмбер за собой.       — Клим, но мне ведь надо уходить, республиканцы проиграли и должны покинуть эту землю, — упиралась она.       — Республиканцы проиграли, но ты ведь не была в составе их Великой Сотни. Пойдем, я найду тактиков и поговорю с ними, я хочу, чтобы ты вошла со мной в портал. Понимаешь, для нас это дополнительный шанс побыть вместе еще сорок дней и ночей, прежде чем мы вернемся на свои материки и начнем воплощать нашу мечту. Я не собираюсь упускать шанс провести с тобой лишнюю минуту. Я уговорю наших воевод, они разрешат, — воодушевленно уговаривал Клим, увлекая за собой слабо сопротивляющуюся Эмбер.       — Но вдруг они захотят от меня избавиться? — неуверенно бормотала она.       — Тогда я сам от них избавлюсь. И вообще, бой прошел, причин для вражды нет, я все объясню Эмилю или Пахому, если они выжили, — Клима было уже не остановить.       И они взбирались по песчаной насыпи, уже имея возможность узреть, как Черная Скала раскрывает свои каменные объятия и превращается в огромный светящийся серебром портал.

***

      Эмбер уже разбирала доносящиеся до них восхищенные радостные голоса, и Клим попросил ее постоять на месте, а сам направился к немногочисленной толпе, стекавшихся к светящейся арке.       Спустя некоторое время Клим подошел к ней с коренастым ратником, чье лицо и руки покрывали многочисленные шрамы и ожоги, а глаза смотрели настороженно и опасливо.       — Эмиль, я хочу тебя познакомить со своей любимой. Прежде, чем ты начнешь что-то говорить и хмуриться, выслушай меня. — Клим своей огромной лапой удерживал напрягшегося воина в помятых, залитых кровью мифриловых доспехах, не давая ему возможности дернуться или уйти.       И Клим рассказал, как группа, в которой он состоял, сражалась с отрядом республиканцев, как одолела их и как на них с ратницей напоролась отбившаяся четверка соперников, как его спутница убежала, а его чуть не убили, и, если бы не Эмбер, его бы тут не было и вообще, она целительница и ее помощь может им пригодиться в Земле Крейна.       Эмиль недоверчиво переводил взгляд с Клима на Эмбер и обратно.       — А как же вы, милая дама, смогли перенестись сюда?       Эмбер замялась. Сказать все как есть — значит подвергнуть себя опасности. Вряд ли Эмилю понравится правда, поэтому Эмбер предпочла соврать, хоть это и претило всему ее существу, но в данной ситуации счет отнятым жизням и так шел на десятки, и вряд ли кто хватится еще одной исчезнувшей воительницы или посчитает ее пропажу подозрительной. И тогда она, скрепя сердце, решила соврать и рассказала историю о магическом зеркале, с помощью которого якобы удалось перенестись сюда. Правдивую историю о ратнице Эмбер не рассказала даже Климу и в настоящий момент чувствовала себя крайне скверно, однако же в этой ситуации ложь была, что говорится, во спасение — ее собственной жалкой жизни. И Эмбер хотела ее сохранить во имя их с Климом будущего, пусть даже пришлось принести в жертву невинную девушку, которая теперь совершенно точно лежала, рассыпавшись в прах, в доме Блэка.       — Ну хорошо. Возможно, ты и прав, помощь целителя нам действительно понадобится. Никому не известно, с чем нам придется столкнуться в Земле Крейна, и лишние руки нам не помешают. Я пойду всем расскажу о своем решении и подготовлю ребят к тому, что наши ряды пополнит республиканка, чтобы они постарались отнестись к этому с пониманием. Обождите тут какое-то время, я пришлю за вами, и начнем вторжение, — нехотя промолвил Эмиль, все еще недоверчиво косясь на Эмбер.       Глядя, как он удалялся, она чувствовала, как начинает трясти.       — Клим, я боюсь. Я враг для твоих соплеменников, мне страшно, что они не примут меня. Сорок дней рядом с тобой, конечно, стоят того, чтобы рискнуть, но все равно мне как-то не по себе.       Клим снял свой потрепанный битвой плащ и накинул ей на плечи, отчего сохраненное куском тяжелой ткани тепло его тела разом окутало ее и заставило в какой-то мере почувствовать себя в безопасности.       — Не бойся, я ведь с тобой, а в Великой Сотне почти все нормальные, адекватные воины. Дураков сюда не берут, люди должны быть спокойными и уравновешенными, чтобы не подводили рейд. Да и раз уж Эмиль нам поверил, я уверен, все будет хорошо. Его слово здесь закон, и он не позволит тебя обидеть — так же, как и я. Любой, кто косо на тебя посмотрит, будет иметь дело со мной, — постарался приободрить ее Клим, крепко обняв и прижав к себе.       — Но как я потом смогу вернуться обратно? — взволнованно спросила Эмбер. Когда она стремилась сюда, чтобы спасти любимого, то не задумывалась, что будет после, но теперь этот вопрос закономерно возник.       — Порталы останутся открытыми с обоих сторон до тех пор, пока не закроется вход в Землю Крейна. Побежденные не могут войти обратно, а вот победители могут ходить туда-сюда. Побудешь со мной до конца, а потом вернешься в Республику обычным путем, — пояснил Клим.       Эмбер зажмурила глаза и решила — будь что будет. Все самое ужасное уже позади. Теперь у нее появится возможность постичь таинство, доступное не каждому на обоих материках. Она увидит легендарную и загадочную Землю Крейна, сможет прикоснуться к неведомому, вдохнет сладкий воздух старой жизни и сможет быть рядом с любимым целую сороковницу.       К ним подошел невысокий друид, с любопытством поглядывающий на прячущуюся в плаще Эмбер, и кивнул, приглашая пройти за ним.       Возле огромного портала скопилось около тридцати человек, мужчин и женщин, и все они как один оглянулись и уставились на подошедшую к ним необычную пару. Эмбер почувствовала себя голой, захотелось сквозь землю провалиться, она не смела поднять глаза, и лишь спокойно лежащая на плече рука Клима все еще удерживала от того, чтобы не удариться в бегство.       — Хватит пялиться и смущать девушку, — зычным голосом промолвил Эмиль, — примите как данность, что какое-то время она будет членом нашей команды и будет помогать нам. Клим ручается за нее. Если его подруга совершит что-то дурное, спрос будет с обоих.       Покраснев и чувствуя, как ноги ее не держат, Эмбер вцепилась в руку своего любимого, как утопающий в соломинку, и, тяжело вздохнув, подняла взор. Окружающие уже начинали терять к ней интерес, приближаясь к отдающей серебристым цветом арке.       Первым вошел внутрь лидер их отряда — ратник Эмиль. Яркое свечение сомкнулось за его спиной, и остальные стали следовать его примеру, бесстрашно ступая в неизвестность.       Замыкали шествие они с Климом. Держась за руки, они подошли к порталу, и Эмбер почувствовала, как на нее пахнуло свежестью и прохладой, и незнакомый цветочный запах поразил ее обоняние.       Клим ободряюще сжал ее руку и, нежно глядя своими голубыми глазами, одними губами прошептал: «Люблю». Улыбнувшись, он увлек ее в серебристое свечение, и чувство приятной легкости и беззаботности охватило Эмбер, когда она вошла в магический портал.