Добро пожаловать в Рай
1 мая 2017 г., 22:22
Невыносимо яркий свет ударил по глазам, и Эмбер прикрыла веки, а когда наконец-то осмелилась осмотреться, то не смогла удержать восторженный возглас.
Они стояли посреди живописной долины, окруженной величественной горной грядой, и украшенной россыпью необычного вида кустарника, который то тут, то там пропарывал зеленое полотно, устилавшее дно естественного природного укрытия пушистым зеленым ковром.
В нос ударил свежий запах трав, палящего солнца, полевых цветов и чего-то еще необычного. Все эти ароматы были знакомы Эмбер еще со времен их с Климом пребывания на острове. В голой, полупустынной Республике о таком великолепии никто и помыслить не мог. Поэтому представшее ее взору бесконечное разнотравье и разноцветье стало сродни откровению. Ощущение, что мир, в который они попали, очень необычен и сказочен, похоже, пронзило даже альянсовцев, для которых обилие зелени с детства было самым обычным и привычным делом.
— Нам в каком-то роде повезло, — шепнул ей на ухо Клим, — мы неподалеку от Кобольдовых рудников. Я узнаю это место, я видел его на картах, которые изучал в Главной библиотеке Гильдии. Присмотрись внимательно к скалам, на их поверхности, если пристально вглядываться, должны быть видны какие-то картины.
Эмбер принялась тщательно изучать горную гряду, начало и впрямь казаться, там видны изображенные человеческие фигуры. Вот всадник на коне, скачет подгоняемый охотничьим азартом, в погоне за оленем; вот мужчина с киркой, замахивается, чтобы раздробить непослушную породу и извлечь из нее драгоценную руду; вот девушки и юноши, движутся друг за другом в причудливом танце; вот женщина, держит на руках ребенка и нежно улыбается ему…
— Клим, это прекрасно и волнительно, — ошарашенно промолвила Эмбер, наблюдая, как пестрокрылая бабочка садится на плечо любимого, мерно двигая усиками и лениво взмахивая крылышками, словно изучает его с любопытством, — кто мог создать такой прекрасный и гармоничный мир?
Клим несильно сжал ее ладонь и ласково посмотрел на нее.
— Это мир Лорейны. Наверное, Крейн перед смертью сделал все таким для своей дочери, — предположил он.
Прозвучал звук боевого рога — это Эмиль привлекал к себе внимание.
— Воины Альянса, мы сделали это! — раскатистое «Ура!» было ему ответом и разнеслось по долине, отражаясь от высоких скалистых стен. Эмбер показалось, что для тридцати с небольшим человек этот звук был слишком громким, а может, это просто какой-то акустический эффект дал о себе знать.
— Сегодня мы заслужили немного отдыха, а поэтому в настоящий момент ограничимся только обустройством лагеря и ужином. Судя по картам, неподалеку есть несколько поселений, завтра несколько групп отправятся туда и пригонят сюда рабочую силу. Нам повезло — мы совсем рядом с Кобольдовыми рудниками, а значит, мы привезем с собой достаточно металла, так необходимого нашему материку. Сорок дней — это, с одной стороны, очень много, но для нас — это очень мало. Я здесь уже второй раз и знаю, о чем говорю. Мы должны использовать каждую минуту своего времени, чтобы быть максимально полезными.
Эмбер слушала пафосную вдохновляющую речь лидера отряда, а сама продолжала удивленно озираться по сторонам. Она разглядела узенькую тропку, что вилась вдалеке и пряталась меж гор, очевидно, выводя в другую местность. С одной из скал срывался узкий водопад, сбегая в небольшое озерцо.
После того, как их отпустят, надо будет заставить Клима искупаться, а то на него было страшно смотреть — лицо коричневое от запекшейся на нем крови, от одежды несет дымом, гарью и потом, а красивые сильные руки испещрены узором из шрамов. Такова была плата за выживание. Раны, полученные в битве за Землю Крейна, оставляли вечные следы. Эмбер вспомнила скрюченные, сожженные руки Ханны и внутренне содрогнулась. Она будет ходить за Климом по пятам и не допустит более, чтобы хоть кто-то причинил ему вред.
Эмиль договаривал свою пламенную речь и наконец-то дал всем отмашку, и люди разбрелись по своим делам, подыскивая места для ночевки, собирая хворост, разжигая костры и готовясь к отдыху.
Они с Климом отправились присматривать для себя место для ночевки и набрели на небольшую пещерку, где было сухо и уютно, и решили обосноваться там. Эмбер по пути приметила небольшую яблоню и нарвала сочных плодов, а Клим отправился к фуражиру их отряда и принес немного сыра и хлеба. Идти и охотиться, бегать и ловить зазевавшихся зверюшек не хотелось, да и сил на это не оставалось, поэтому они пока довольствовались такой скудной едой, но им и этого было достаточно.
Когда солнце уже клонилось к закату и спряталось за вершинами величественных скал, Эмбер все-таки уговорила Клима отправиться к примеченному ею озерцу. Вода была студеной, наверное, тоненький ручеек, создавший этот небольшой водоем, был образован талыми ледниками, стекавшими с гор.
Клим потрогал рукой холодную воду, поморщился и досадливо проворчал:
— Тебе меня не жалко? Заставляешь меня нырять сюда.
— Жалко, а что поделать, — ответила Эмбер и, подавая пример, сняла сапоги и окунула в ледяное озеро ноги.
Клим загадочно ухмыльнулся и, закатав рукава, опустил в воду обе руки, что-то бормоча под нос. Спустя несколько минут Эмбер почувствовала, как ногам стало ощутимо теплее, и удивленно воззрилась на него.
— Да, я и такое умею, — хмыкнул Клим, стянул с себя грязные вещи, и с разбегу плюхнулся в водоем, обдав Эмбер россыпью искрящихся в отсветах уходящего солнца брызг.
Он вынырнул и быстро подплыл к ней и обхватил ее за лодыжки.
— Раздевайся, или я затащу тебя сюда в одежде, — пригрозил он, хитро ухмыльнувшись.
— А если кто увидит, — опасливо оглянулась Эмбер, но желающих присоединиться к ним не обнаружилось.
Уставшие воины, найдя для себя пристанище, должно быть, уже готовились к отдыху. Кто-то, наверняка, все же отправился на охоту, но жаждущих искупаться среди них не оказалось, и никто не торопился к озеру с радостными криками. Тем более, неподалеку от основного лагеря тоже бил небольшой родник, и, очевидно, все желающие предпочли напиться и умыться там, не усложняя себе поиском других водоемов.
— А если кто увидит, пусть завидует мне, — не отступал Клим и настойчивее потянул Эмбер за ноги.
— Все-все, я поняла, я сама, — хихикнула она, торопливо стянула платье и нижнюю рубашку и нырнула в приятную теплую воду, тут же встреченная сильными мужскими руками.
— Я тебе еще не говорил, каким неполноценным я себя чувствую, когда тебя нет рядом? — обвивая руками ее талию, тихо сказал Клим, и прижался губами к ее губам.
— Говорил, — покраснела Эмбер, чувствуя, что одними поцелуями они в этом озере не ограничатся.
Уже начало темнеть, и до них доносились приглушенные голоса, запахи костров и готовящейся на них пищи.
После пережитого ужаса, после возвращения практически с того света любимого Эмбер ощутила, как ее тело наконец-то расслабляется и отдается на волю Климовых желаний и движений. Они любили друг друга медленно, вдумчиво, смакуя каждый момент единения, наслаждаясь каждой минутой, проведенной в объятиях друг друга. Прикасаясь к коже Клима, на которой нащупывались незнакомые ранее шрамы и отметины, Эмбер понимала, как нужна ей каждая клеточка его могучего тела, как нуждается она в каждом вдохе своего мужчины, как дорог он ей и насколько велика могла стать боль от его потери. Без Клима ей нет жизни, и сейчас, как никогда, она осознавала это, чувствуя его в себе, ощущая кожей его тепло, слыша, как в его сильной груди бьется мощное сердце, и глядя в его ярко-голубые теплые глаза, которые проникали взглядом в самую ее душу, заставляя внутри сжиматься все ее существо от захлестывающих ее волн пронзительной нежности и любви.
Закончив плескаться и постирав Климовы грязные вещи, они отправились в свое убежище. Клим разжег костер и положил голову на колени Эмбер, а она перебирала его темные волосы и расслабленно думала о том, что ждет их дальше.
— Клим? Что будет завтра? — Она решилась нарушить умиротворенное молчание.
— Скорее всего, Эмиль поделит нас на группы, и мы отправимся мародерствовать, — как-то буднично и флегматично ответил он.
— Мародерствовать? — огорчилась Эмбер.
— Да, к сожалению, так. Лидер рейда сейчас, скорее всего, разрабатывает маршруты, по которым мы выдвинемся. Нам надо будет набрести на местные поселения, отобрать у людей лошадей, повозки, материалы и инструменты, а всех жителей пригнать сюда и заставить копать руду и делать все то, что скажет Эмиль. Мы не можем тратить силы на то, чтобы делать это самим, нам нужно найти как можно больше малышей и отнять их. Сегодня мы потеряли около семидесяти человек, нам нужно как можно больше детей, чтобы восполнить потери и дать прирост населению Альянса.
— Но это же ужасно! Пока я не попала сюда, я не сильно об этом задумывалась, но теперь понимаю, как отвратительно то, чем мы должны каждый год заниматься. — Голос Эмбер задрожал, и она, представив весь тот кошмар, которому они будут подвергать несчастных обитателей Земли Крейна, чуть не заплакала.
— Все так, и на самом деле это мало кому нравится, но это вопрос выживания наших рас. Если в какой-то момент мы перестанем это делать, то вскорости вымрем. В этом нет нашей вины, лишь воля бездушных Богов, которые дали нам свои силы и условное бессмертие, вкупе с двухсотлетним существованием, а взамен этого обрекли на такую жизнь. Ни у нас, ни в Республике нет кровожадных зверей, которые жаждут бессмысленных смертей на этом материке, но такова цена за тот мир, в котором мы вынуждены существовать. Мы не просили этого, но нам насильно всучили такую реальность, и теперь мы вынуждены как-то с этим жить, — равнодушно заключил Клим.
— Но неужели эти люди не оказывают сопротивление, не пытаются спрятаться, убежать?
— Видишь ли, Земля Крейна гораздо больше наших материков, и большая ее часть до сих пор нами не исследована, однако же за все пятьсот с лишним лет досужие воители составили множество различных карт, из которых ясно, что портал из Лимба почти всегда открывается в разных местах. Поэтому вероятность того, что в следующем году новые победители главного противостояния вновь вторгнутся в эту же самую область, очень мала. Местные же жители, в отличие от нас, не имеют тех сил, которыми наделены мы, они не могут исцеляться так, как мы с помощью наших лекарей, и уровень развития их цивилизации гораздо ниже нашей. Да, они так же разводят скот и пашут землю, ловят рыбу и охотятся, но по какой-то причине никогда не вступают в противостояние и не сопротивляются. Может даже, у них отсутствует хоть какой-то инстинкт самосохранения, или это какая-то их характерная черта, и они смиренны и послушны, как овечки. Чем это обусловлено и почему так — никто не знает, но, скорее всего, это и хорошо в какой-то мере. Отсутствие сопротивления помогает избежать ненужных жертв среди них. Мы ведь не мясники и прекрасно понимаем, что все эти люди должны будут родить еще детей, которые потом родят новых и так далее, которые в какой-то момент вновь подвергнутся нашествию и будут уведены на наши материки. Наверное, и хорошо, что только малыши до года могут оставаться в живых на наших континентах. В конце концов, все мы — дети Земли Крейна, и, как видишь, до определенного момента мы живем, работаем, любим и сражаемся. Какая-то такая странная пищевая цепочка, круговорот людей в нашем проклятом мире, — закончил свое не лишенное смысла повествование Клим.
— Но неужели нет никакого другого решения?
— Теоретически есть, нужно всего лишь найти Лорейну, если она еще жива. Но опять же, история сотворения нашего мира кажется мне штопаной белыми нитями. Я читал много различных версий, и многие из них отличаются от первоначального повествования, которым нас потчуют в общинах. В одном талмуде я прочел, что эта Лорейна в равной степени нужна как Верховному, так и Низшему. Однако же, если про Десмонда говорится, что с ее помощью он сможет уничтожить Верховного, то для чего она нужна Амодею — непонятно. Не просто так ведь Крейн спрятал ее от них обоих, значит, есть еще какая-то подоплека, о которой нам не известно. А чтобы это узнать, нужно попытаться найти эту загадочную потеряшку, думаю, она точно знает, для чего она кому понадобилась и кто из Богов что поимеет от ее обретения, а так же что сможет дать нашедшему. А найти ее, согласно легендам, могут только люди с наших материков, местные почему-то на это неспособны или просто не видят смысла в этом. В любом случае — это не наш путь, нам нужно всего лишь сорок дней пересилить свое неприятие происходящего и вернуться к себе, дабы наконец-то получить то, к чему мы стремились. Поэтому скрепя сердце встаем завтра утром и идем выполнять приказы нашего командира, — закончил свою отповедь Клим.
Он поднялся на ноги, расстелил свой плащ и улегся на него, снова привлекая к себе Эмбер.
— Спи, моя радость, утро вечера мудренее, завтра увидим, с чем нам придется повстречаться в этих загадочных краях, — сказал Клим, прижав ее к себе, и моментально уснул.
Эмбер же, в отличие от него, еще долго не могла забыться, неподвижно устроившись на его плече. Глядя в темноту пещеры, она размышляла, насколько ее существо сможет принять ту реальность, с которой ей еще предстоит столкнуться в течение сороковницы, когда она сама станет для жителей этого континента вершителем судеб и жестоким вором, отбирающим самое дорогое.
***
Эмбер, покачиваясь, ехала верхом на лошади вместе с Климом, придерживаемая его рукой. Невозможная головная боль не отпускала с тех самых пор, как они выдвинулись из несчастной деревни вместе со своими слугами поневоле и всем их скарбом. Десять воинов Альянса пленили около полутора сотен мужчин, женщин и детей Земли Крейна, и теперь двигались по направлению к той живописной долине, где находился временный лагерь. То, что произошло около трех часов назад, до сих пор не укладывалось у Эмбер в голове, она сердилась на Клима, хотя его вины ни в чем не было, да и из всего их отряда, кроме нее, он, пожалуй, единственный, кто не совершил ничего дурного по отношению к несчастным невольникам. Когда утром, разбуженные звуком боевого рога, воины собрались и, наспех позавтракав, выстроились перед Эмилем, который разделил их на три группы и, выдав карты, направил пригонять в долину жителей из близлежащих деревень, Эмбер и подумать не могла, что все сложится настолько драматично и неприятно. Выйдя по уже знакомой тропке из ущелья, они попали на расширяющуюся дорогу и направились по ней на север, периодически встречая на своем пути деревянные тотемы, изображающие каких-то неведомых ей существ. Эмиль предупредил, чтобы все были настороже, в этих местах водятся кобольды, гоблины и троглодиты — подземные жители, обитающие в глубине пещер, рудников и шахт, которых в этой местности было более, чем предостаточно. Правда, неизвестно было, рискнут ли напасть на их воинственный отряд эти существа, но предупрежден — значит вооружен. К счастью, их отряду повезло, никаких загадочных мифических тварей, которыми, по слухам, был населен этот материк, им не повстречалось, и уже ближе к вечеру они подошли к большой деревне, домов эдак на пятьдесят. Это были большие глинобитные избы, покрашенные в белый цвет и изрисованные цветастым орнаментом, покрытые соломенными крышами. В центре поселения стояла большая каменная статуя, изображающая женщину с младенцем на руках, голову которой украшал венок, а глаза ее были из черного оникса. Постамент был усыпан цветами и уставлен свечами и деревянными поделками, а рядом располагался шест с небольшим колоколом. Деловитые куры спокойно расхаживали повсюду, а невесть откуда появившиеся дворовые псы кинулись на чужаков с оглушительным лаем, однако были тут же остановлены волей одного из немногих оставшихся в живых друидов и с позорным визгом убрались восвояси. Людей же вокруг не было, и, казалось, никто не спешит выходить навстречу непрошеным гостям. Оно и понятно, вооруженные до зубов ратники и лучники не внушали доверия и желания познакомиться. И хотя их отряд из десяти человек при прочем стечении обстоятельств вряд ли мог кого напугать, но, уже зная о взглядах местных жителей, Эмбер подумала, что для них и этого будет достаточно. Она была единственным целителем в группе. В единственном числе был и друид, кроме них, было еще три мага, один из которых Клим, два лучника и три ратника — вот и весь состав их компании завоевателей. Главой отряда был назначен тот самый друид, которого звали Лисс, и Эмиль четко проинструктировал его о дальнейших действиях, только что-то пошло не так, и все, что произошло дальше, Эмбер предпочитала не вспоминать. Лисс прозвонил в колокол, и к незваным гостям вышли несколько боязливо посматривающих на них мужчин. Или переговорщик из друида был никакой, или жители деревни оказались чересчур недоверчивыми и пугливыми, но, услышав требования Лисса, они кинулись врассыпную с криками: «Бегите! Спасайтесь!», устроив настоящий переполох, и тогда ратники и лучники с магами принялись догонять и ранить непокорных селян. Из домов начали высыпать люди и с плачем и воем метаться, пытаясь убежать, но быстрые на расправу маги создавали стены огня, и тем, кому не посчастливилось жить в ближайших домах, стали их заложниками, в числе которых было большинство женщин и детей. Эмбер видела, как Клим беспомощно оглядывался, понимая, что от него тоже ждут каких-то действий, но, полагая, что ей это не понравится, не предпринимал ничего, лишь пару раз остановил кого-то ледяной стеной. Когда наконец-то довольно большая кучка рыдающих людей сбилась возле статуи, Лисс снова пересказал свои требования, среди которых было то, что все жители поселения от мала до велика должны собраться здесь и пойти с ними, иначе деревня будет сожжена дотла, а самых ретивых убьют на глазах их близких. В случае абсолютного повиновения, спустя сорок дней, все они смогут вернуться к своей прежней жизни, если же нет, то судьбы их будут незавидны. Вперед вышел седой старик и о чем-то долго разговаривал с друидом, после чего удалился к своим соплеменникам и тихо что-то им объяснял. Дети продолжали плакать, женщины всхлипывать, а раненые едва слышно стонать. Старик вернулся к колоколу и начал долго и тщательно выбивать какой-то известный только местным ритм. Понемногу со всех сторон начали стекаться люди, опасливо поглядывая на отряд захватчиков, и присоединяться к своим соседям. Эмбер подумала, что надо бы излечить раненых и, не спрашивая никого, направилась к истекающим кровью мужчинам, которые пытались спрятаться в толпе, но из-за ран это было не так просто сделать. Она словила на себе недоверчивый и предостерегающий взгляд Лисса, молча наблюдавшего за ней, и увидела карие глаза напрягшегося Клима. Она подошла к высокому бородачу, чье бедро было прострелено стрелой, идти пешком он явно бы не смог. — Не волнуйтесь, я не причиню вам боли, я хочу помочь. — Эмбер постаралась придать своему лицу как можно больше сострадания, чувствуя, как от раненого буквально волнами исходит страх. Ощущая на себе десятки взволнованных взглядов, она продолжила: — Сейчас я вытащу стрелу, будет немного больно, но потом все пройдет. Можно я продолжу? Бородач едва заметно кивнул, глядя на нее, как загнанный в угол заяц, и Эмбер подумала, что он мог бы свернуть ей шею одним движением, даже не прилагая особых усилий, но, вероятно, боялся. Его пугали не столько ее союзники, сколько саму ситуация. Возможно, Клим был и прав, когда говорил, что эти люди как овечки — беззащитны и слабы. Эмбер резко дернула стрелу, вытащив ее, отчего раненый чуть не закричал, и тут же приложила к его бедру ладони, шепча простенькое заклинание исцеления. Рана моментально перестала кровоточить и затянулась, а бородач с благодарностью посмотрел на нее и, под восхищенные взгляды толпы своих соплеменников, без труда поднялся на ноги и даже притопнул ими, убеждаясь, что от раны и впрямь ничего не осталось. Эмбер направилась к другому пострадавшему, который истекал кровью от длинной рубленой раны, пересекшей его спину. А Лисс тем временем раздавал распоряжения и направил несколько десятков человек седлать лошадей, готовить повозки, сажать туда детей, собирать провизию и рабочие инструменты, ведь этим пленным предстояло еще сорок дней и сорок ночей добывать для них руду и драгоценности в пещерах Кобольдовых рудников. Теперь Эмбер ехала в унылом молчании, чувствуя, как Климу неуютно от ее неразговорчивости, но беседовать совсем не хотелось, хотя она и понимала, что любимый ни в чем не виноват, они и так, можно сказать, обошлись малой кровью, хотя изначальная ситуация не вполне к этому располагала. Эмбер посмотрела в сторону, на одну из повозок, в которой ехали дети и несколько женщин с большими животами, и все-таки решилась тихо спросить у Клима: — Что с ними? Они больны какой-то болезнью? Почему они такие ненормально толстые? Клим, обрадовавшись, что она наконец-то прервала молчание, теснее прижал ее к себе и так же тихо сказал: — Я не знаю, надо спросить у Эмиля, может он знает. Рядом раздался каркающий смех, и седая старуха, едущая неподалеку от них на муле, язвительно промолвила: — Ты девица и не знаешь, что с ними? Что вы за люди такие, исторгающие огонь и повелевающие животными, а не разумеете, как выглядит беременная женщина? — Эта старая ведьма презрительно глядела на Эмбер из-под косматой челки. Стало совсем неудобно, и как-то постепенно пришло понимание, что это значит. — У них скоро появятся дети? — Да, девочка, скоро они начнут орать и голосить, как резаные, и из их чрев появятся новые жизни, в муках и страданиях. Эмбер вздрогнула, с трудом представляя, каково это, и теснее прижалась к Климу, отвернувшись от пронзительного старушечьего взгляда. Она думала о том, что сорок дней, которые ей предстоит еще провести здесь, возможно, не покажутся такими уж радостными и безоблачными, несмотря на то, что рядом с ней ее любимый мжчина.***
Прошло несколько дней, и все пленные были размещены в долине. Мужчин направили на рудники, где они целыми днями копали драгоценную руду, сваливая ее в мешки и погружая неподалеку от портала, который призывно светился и днем, и ночью. Женщины следили за детьми и животными, собирали ягоды и коренья, ловили рыбу и готовили еду. Две другие группы привели еще примерно по сто человек, которые вели себя так же смиренно и послушно, выполняли все, что им говорили, надеясь, что захватчики сдержат свое обещание и отпустят восвояси. Для Эмбер было непонятно, почему пленники до сих пор не устроили бунт и не порешали под шумок альянсовцев, которых было меньше в десять раз. Среди захваченных было не так много детей подходящего возраста, как хотелось бы Эмилю, и он отправил половину своих людей в еще более отдаленные поселения, наказав, чтобы те привозили только малолетних детей с матерями, которые могли бы ухаживать за младенцами, пока тех не отберут. Говорить о таких планах матерям, конечно, запрещалось — опыт прошлых рейдов показывал, что это может привести к настоящему светопреставлению и даже пролитой крови. Но за исключением этого, Эмбер поражало дружелюбие, беззлобность и смирение местных жителей. Их поведение казалось откровенно ненормальным в условиях грозящей опасности и принуждения к рабскому труду. Смотреть на это было отвратительно, но приходилось смириться и терпеть. Долгими вечерами, слушая протяжные грустные песни похищенных жителей чужой земли, Эмбер с тоской размышляла обо всей жестокости и несправедливости этого проклятого мира. Она старалась держаться подальше от альянсовцев и, кроме Клима и целительницы по имени Аля, с которой приходилось пересекаться по необходимости, предпочитала ни с кем не общаться. Впрочем, удавалось это с трудом, ведь постоянно требовалось лечить раны и травмы мужчин, то и дело ломавших себе руки или ноги в рудниках, расшибавших в потемках головы или даже подвергавшихся нападениям кобольдов и гоблинов — местных подземных монстров. Иногда случалось лечить детей, которые нередко попадали в переделки. После одного такого случая ее авторитет среди плененных взлетел до небес. Эмбер услышала крики и плач девочки, несущейся к лагерю. Та схватила за руку мать и увлекала ее куда-то, лопоча, что ее брат упал со скалы. Мать, охнув, заспешила за рыдающей дочерью, а Эмбер, которая в это время плела корзину из прутьев местных краснолиственных кустарников и стала нечаянной свидетельницей этой сцены, подхватилась и побежала за ними. На камнях, распластавшись, лежал худенький паренек, его руки и ноги были вывернуты под неестественным углом, он кашлял кровью и даже уже не стонал. Над ним склонилась та самая старуха, которая в свое время язвительно просветила Эмбер насчет беременных женщин, и печально качала головой. — Мальчик уже почти в темном царстве, его ничего не спасет, — проскрежетала старуха. Обезумевшая мать с воем нависла над сыном, а подоспевшая Эмбер с силой оттолкнула ее и прислушалась к стуку его сердца. Оно еле-еле билось, с трудом толкая по телу кровь, и паренек действительно вот-вот должен был отдать концы. Простым исцеляющим заклятьем тут не отделаться. — Стой смирно, закрой глаза, ничего не бойся и не убегай, — строго приказала Эмбер матери. Старуха покачала головой, а взгляд ее был полон недоверия. Эмбер повелела фамильяру подлететь к матери выкачивать из нее жизненную энергию. Та замерла в испуге и с трудом сдерживала себя, чтобы не закричать, когда Тесла порхал вокруг нее и прикасается к ее голой коже своими маленькими клыками, слегка надкусывая и вытягивая силу. Но боялась она зря: это не могло причинить никакого вреда, за исключением легкой слабости и головокружения. Эмбер ощутила прилив чужой жизненной энергии и начала творить заклинания. Лечить смертных оказалось сложнее, чем обитателей материков. Тела местных жителей и их органы были более хрупкими и менее выносливыми. Эмбер начала с того, что исцелила внутренние органы, вернув им целостность оболочек, остановила кровотечение, а сердце паренька откликнулось на это и начало биться сильнее, он застонал и попытался открыть глаза. — Потерпи, малыш, сейчас будет больно, но ты справишься, — пробормотала Эмбер. Наступил момент, когда надо было вернуть целостность костям. Она начала проговаривать очередное заклятье, и паренек слегка приподнялся над землей и пронзительно закричал — его руки и ноги стали принимать привычное положение и выпрямляться, а костная ткань стремительно регенерировала. И вот уже менее, чем через минуту он опустился на землю и, открыв изумленные ясные глаза, попытался сесть и заговорить. Его мать кинулась к нему со слезами на глазах, а Эмбер наконец-то отозвала Теслу и поймала на себе уважительный взгляд старухи. Возвращаясь обратно в лагерь, она поняла, почему не хочет сближаться и лишний раз общаться с пленными: они ей искренне и по-настоящему нравились. Это были бесхитростные, простые и добрые люди, которые жили в любви и гармонии, не причиняя никому вреда. Их единственная вина состояла в том, что они смертны и живут здесь, в этом Раю. К счастью, в следующем году и много лет после эти края обойдет стороной явление портала и больше этот паренек, его мать и сестра никогда не увидят вооруженных и опасных людей. Погруженная в свои мысли, Эмбер не услышала, как ее догнала старуха и окликнула своим скрипучим голосом: — Тебя ведь Эмбер зовут? А я Айна. Я хочу тебя поблагодарить за то, что спасла моего внука. — В ее глазах светилась настоящая признательность. — Не за что. Это мое предназначение — спасать жизни, — промолвила Эмбер с напускным безразличием. Ей не хотелось ввязывать в разговоры. — Вторая врачевательница и пальцем бы не пошевелила, она исцеляет наших мужчин только тогда, когда ей говорит об этом ваш командир. А ты лечишь даже самые легкие ранки, у всякого, кто в том нуждается. Я ведь наблюдаю за тобой, ты не похожа на них. И я не только про внешность. — Я не из их клана, — попыталась отмахнуться Эмбер. Она старалась отвечать односложно в надежде, что так старуха скорее отстанет. — Ты с ними из-за своего мужчины? Такого высокого колдуна? Эмбер молча кивнула и продолжила путь, планируя как можно скорее вернуться к своей корзине, чтобы за этим незамысловатым занятием дожидаться возвращения Клима из шахты. Сегодня была его очередь дежурить и следить, чтобы надоедливые кобольды не досаждали рудокопам. — Он тоже не такой, как все. Он никогда никого не обижает, а наши мужики говорят, что даже помогает на рудниках, сам машет киркой наравне с ними и вроде как вообще очень хороший парень. Эмбер улыбнулась, радуясь, что ее Клим даже у пленников заслужил некое подобие уважения. Будь он другим, разве полюбила бы она его? — Я немного умею видеть будущее, и мне открыто нескольким больше, чем другим. Ты будешь счастлива со своим мужчиной — так как вы того заслуживаете. Вы еще многое преодолеете, но я вижу, как вы дорожите друг другом и как сильна ваша любовь и сила духа, и именно это поможет вам добиться того, что вы оба желаете всем сердцем. — Спасибо за добрые слова, хотелось бы верить, что так и будет, — улыбнулась Эмбер.***
Близилось к концу их злосчастное пребывание в этом то ли Раю, то ли параллельном мире. С Климом они из-за всех забот в лагере доводилось видеться довольно редко, и только ночью он полностью принадлежал Эмбер, а она ему. Он все чаще уже вслух мечтал, как вернется в Альянс, как его осыплют мыслимыми и немыслимыми благами, как заберет Эмбер, и они поедут на свой остров, строить свой самый настоящий дом. Он уже даже распланировал его высотность и обстановку, решил, что заведет приличную лодку, и к ним будут приезжать его друзья… Было еще много других невинных фантазий об их совместном будущем, которое, казалось, уже не за горами. За все время, проведенное на Земле Крейна, Эмбер все же успела ближе познакомиться с некоторыми местными жителями, в большей мере из-за того, что в разное время она помогала им, исцеляя и возвращая к жизни. Но один случай запомнился ей сильнее остальных. Они с Климом уже мирно спали в своей пещере, и непонятно, который был час, когда он услышал шорох и, вскочив, моментально призвал пламя, очевидно решив, что к ним пробрался какой-то зверь или, того хуже, осмелевший гоблин или кобольд, вылезший из шахт. Эмбер увидела на входе сухую сгорбленную фигуру и остановила руку Клима, уже приготовившегося метнуть огненный шар в незваного гостя. — Эмбер, это Айна, нужна твоя помощь, — проскрипела старуха. Эмбер вскочила и, наспех одевшись, поспешила за ней, следом поплелся и зевающий Клим. Айна вела их по лагерю, ловко огибая небольшие шалаши и землянки, которые на время построили себе ее соплеменники, ожидая, пока их отпустят в свои деревни пришельцы из волшебного портала, и наконец подошла к небольшой палатке из шкур, откуда доносились тихие женские стоны. Глядя на не изумленную Эмбер, старуха пояснила: — Эта девушка родила ребенка несколько дней назад и сейчас она умирает, никто не может ей помочь, кроме тебя. Ваша вторая целительница даже просыпаться не захотела. Спаси ее, она нужна своему мужу и новорожденному. Сердце Эмбер обеспокоенно сжалось, подумалось, что даже если она вылечит несчастную женщину, той все равно через несколько дней придется расстаться со своим ребенком, ведь его точно заберут. Но Эмбер может сберечь саму эту женщину для ее мужчины, и, может быть, они нарожают еще детишек, пока их малыш будет жить и расти в Альянсе. Она откинула шкуру, прикрывающую вход, и вошла в жаркое, тесное, пропитанное страданиями и болезнью пространство. На соломенном тюфяке лежала молодая женщина с посеревшим лицом, мокрые волосы облепили виски и щеки, а бледные губы шептали что-то в бреду. Свет исходил от одинокой лучины, и рядом сидел понурый мужчина, сжимающий руку мученицы и что-то отчаянно шепчущий. Старуха тронула его за плечо и знаком приказала уйти. Эмбер коснулась горячего сухого лба несчастной и чуть не отдернула руку. Огонь, сжигающий больную изнутри, был настолько силен, что жить, судя по всему, ей оставалось не так долго. Было ясно, что обычные исцеляющие заклятья тут мало чем помогут, ведь хворь охватила тело изнутри — это совсем не то, что остановить кровь или залечить разбитые кости. Перебирая в памяти все известные заклинания, Эмбер все же решила, что кое-что может получиться. — Скажи Климу, чтобы быстро привел сюда козу или осла, в общем любую скотину среднего размера, — попросила она старуху. Оставалось надеяться, что Клим быстро сообразит и без лишних вопросов приволочет несчастное животное, которому предстояло погибнуть вместо этой женщины. Но, кажется, все пошло как надо. Ожидая, пока Клим вернется, Эмбер медленно раскрыла одеяло, которым была прикрыта женщина, и увидела на ее сорочке огромные пятна крови. От ее живота волнами исходил жар, еще больший, чем от головы. Приложив ладонь к ее телу и немного втянув в себя ее болезнь, Эмбер почувствовала сладковато-терпкий запах смерти, которая уже готова была забрать свою жертву. Каждая минута была на счету, а Клим куда-то запропастился. Эмбер начала уже всерьез злиться, когда он наконец впихнул в шалаш жалко блеявшего стреноженного барашка. — Подойдет? — тихо спросил Клим, стараясь не смотреть на умирающую. — Да, — так же тихо, в тон ему, ответила Эмбер. — Айна, ты можешь выйти, если не хочешь смотреть. Старуха медленно покачала головой, прикладывая ко лбу больной смоченную в холодной воде тряпку, и Эмбер, вздохнув и потерев ладони, склонилась над горячим телом, водя над ним руками и бормоча под нос заклинание. Барашек жалобно блеял, но на него никто не обращал внимания. Она произносила то же самое заклятье, которое уже использовала, когда они с Рэдом посетили Старый Погост и которое помогло им победить Деда, только вместо мертвенно-холодной, ядовито-тошнотворной материи сейчас она впускала в себя всепоглощающий, мучительно-изматывающий жар, обжигающий все ее нутро, заставляющий чувствовать, как медленно плавится под его воздействием душа, желая поскорее от него избавиться. Эмбер недоумевала, как несчастная роженица еще столько продержалась, если ей самой стало настолько плохо так быстро. Слабость сковала тело, медленно и неотвратимо клоня в сон, уговаривая ее уйти вместо лежащей рядом женщины. Понимая, что должна забрать всю болезнь до капли, иначе та может вновь вернуться и возродиться в теле несчастной, Эмбер, скрипя зубами и чувствуя, как на лбу выступает испарина, наконец-то втянула в себя всю хворь. Еще немного, и она сама свалится без сил, надо успеть передать все несчастному барашку. Все еще шепча под нос слова заклинания, Эмбер отняла руки от живота женщины и направила ладони в сторону притихшего животного, с отвращением выталкивая из себя лихорадку, что горячими волнами медленно поглощалась приготовленной для нее жертвенной плотью. Потихоньку слабость и вялость начала покидать тело и душу, и Эмбер ощутила невыносимое облегчение, когда последняя обжигающая капля горячки ушла в тушку животного, которое лежало без движения, закрыв глаза и тяжело дыша. — Получилось! — радостно воскликнула Айна, трогая лоб больной, чье лицо начало приобретать здоровый вид, а дыхание стало мерным и ровным. — Она сейчас будет спать, а когда проснется — будет чувствовать себя как ни в чем не бывало, — ободряюще улыбнулась Эмбер. Выйдя на свежий воздух и встретившись с настороженно смотревшим Клима, она обняла его и прижалась к нему всем телом. — Забери животину, ее нужно сжечь подальше отсюда, — попросила она. Клим молча кивнул и, быстро вытащив из палатки барашка, и взвалил на плечо и удалился за пределы лагеря. Когда вместилище смертельной болезни будет испепелено, она уже не сумеет перекинуться на кого-нибудь еще.***
До исхода с Земли Крейна оставалось три дня, и Клим с тревогой наблюдал за Эмбер, которая явно выглядела обеспокоенной. — Что тебя тревожит? — спросил он ночью, когда она утихла на его плече, но еще не уснула. — Клим, завтра я уйду. Я не смогу смотреть, как у этих несчастных женщин забирают детей, не смогу слушать их жалобные крики. Мы знаем, что ничего этим малышам не грозит, и они проживут бессмертные двухсотлетние жизни, но их матери об этом не знают. У нас никогда не будет детей, и я никогда не смогу осознать, что это за чувство, когда у тебя есть ребенок, но я так понимаю этих женщин! Я чуть умом не тронулась, когда осознала, что еще немного — и потеряю тебя, что же тогда предстоит пережить им, когда у них заберут в неизвестность их крохотных малюток? Клим прекрасно понимал, о чем она говорит, ему и самому было не по себе от всего этого варварства. Изначально, когда он подписывался на это, он и предположить не мог, что все окажется настолько неприятным и бесчеловечным, но дело сделано — пути назад нет. Хочется верить, что оно того стоило, и спустя недолгое время они смогут забыть весь этот беспредел и окунутся в нормальную жизнь. — Хорошо, моя любимая девочка, завтра утром я провожу тебя до портала Республики, и потом мы снова встретимся и решим, с чего в первую очередь начнем нашу новую жизнь. — Клим поцеловал Эмбер в висок и крепко прижал к себе, в который раз поражаясь тому, как ее близость приятна и как хочется всегда быть рядом с ней, не отлучаясь ни на минуту. Утром, проснувшись, они наскоро собрались, и Клим видел, что настроение у его любимой приподнятое и приветливая улыбка наконец-то озаряет ее симпатичное личико. Ведь за последнее время от всех этих переживаний она даже похудела и осунулась, и это крайне беспокоило. Они шли по уже проснувшемуся лагерю, и он нашел Эмиля, который распоряжался отправкой руды в Альянс, повозки с мешками полезных ископаемых последние дни только и переправлялись туда-сюда, а с учетом того, что входить и выходить в портал могли только участники Великой Сотни, то всем им приходилось нелегко. Клим вкратце объяснил ему ситуацию, и Эмиль согласно кивнул, попросив долго не задерживаться, ибо крепкие руки были совсем не лишними. Эмбер стояла рядом с невесть откуда взявшейся старухой и невысоким пареньком и о чем-то с ними беседовала, тепло им улыбаясь и кивая головой. Она обняла Айну и, попрощавшись, направилась к Климу. Он взял ее за руку, и они вместе отправились к блестящей арке, которая призывно светилась мягким серебристым светом, как огромное ртутное озеро. Клим пропустил Эмбер вперед, и она, оглянувшись, протянула к порталу руку, словно решив для начала попробовать, насколько мягко тот ее примет. Что-то в ее лице резко изменилось, и она уже двумя руками пыталась коснуться его. Серебристая гладь пружинила и упрямилась и не хотела выпускать ее из долины. В этот же момент рядом разверзлась зеркальная поверхность, и из нее вышли ратники, что вернулись после доставки в Альянс уже заготовленного металла. Клим нахмурился и сам протянул вперед ладонь, которая спокойно прошла сквозь блестящее волнующееся пространство, и, немного подавшись вперед, он понял, что оказался в Лимбе, оглядывая пустынный пейзаж, где почти сорок дней назад они сражались не на жизнь, а на смерть. Клим спешно вернулся назад и увидел отчаянное лицо Эмбер, в ее глазах метался настоящий ужас, лицо побледнело, и руки, которые она уже опустила, заметно дрожали. — Клим, портал меня не выпускает, — всхлипнула она, и плечи ее затряслись от накативших рыданий. В этот момент в животе у него словно заворочался огромный раскаленный шар, он стоял ошарашенный и растерянный, не зная, что сказать или сделать, и проклинал себя за то, что уговорил Эмбер пойти вместе с ним сюда. Из-за его эгоизма его любимая останется здесь и погибнет, когда магические врата закроются. Бессилие и беспомощность сдавили горло костлявой рукой, и он с трудом сдерживал слезы от осознания того, что натворил.
