Проклятый мир

      Эмбер едва-едва успела среагировать и поставить охранные барьеры, защитив человека, который спас ее от неминуемой гибели. Однако выпущенный с фантастической силой электрический заряд все же откинул его на много метров назад, и он, приложившись спиной о ствол дерева, осел возле него замертво. Она увидела, что Клим приготовился добить ее спасителя, явно решив, что тот хотел ее обидеть, кинулась наперерез и, прошептав заклинания щитов, закричала что было сил:       — Клим, остановись!       В его глазах отразилось недоумение, но посох он все же опустил, а Эмбер поспешила к бездыханному мужчине и с облегчением поняла, что он жив, просто очень сильно ушибся. Услышав его тихий стон, она приложила ладони к его вискам и, прошептав слабое заклинание восстановления, увидела, как человек открыл еще слегка затуманенные глаза и зашевелился. Тут же к ним поспешили Клим и Рэмул. Нависая над ее неожиданным спасителем, они пытались понять, что же тут на самом деле происходит.       Видимо, наконец-то забрезжил рассвет, потому что в чаще стало заметно светлее, и наконец-то стало возможно разглядеть лежащее неподалеку тело огромной змеи со вспоротым брюхом.       — Что здесь происходит? — наконец-то смог произнести Клим, переводя взгляд со здоровенной туши, покрытой золотистой чешуей, на мужчину, все еще сидящего возле ствола. Он потирал ушибленную голову и пытался до конца прийти в себя.       — Это Уз-Урум, — произнес Рэмул.       — Что это за хрень, расскажешь позже, не хочу пока даже ничего слышать. Эмбер, ты в порядке? — Клим обхватил ладонями ее лицо, с тревогой вглядываясь в глаза.       — Да, все хорошо, благодаря этому человеку, — Эмбер кивнула на мужчину, который уже успел подняться и теперь опасливо поглядывал в их сторону.       — Извини меня, я было подумал, что ты хочешь ее убить, — сказал Клим, подойдя к нему, протянул руку, и тот словно нехотя, все же ответил рукопожатием.       — Не знаю, что ты сделал со мной, и, думается, даже не готов пока это узнать, но твою благодарность принимаю, — кивнул мужчина, сверля Клима пытливыми серыми глазами.       — Позволь хоть чем-то загладить свою вину, если это возможно, — извиняющимся тоном промолвил тот.       — Извинения будут приняты, если поможешь снять шкуру с этого гада. Она дорого стоит, — ухмыльнулся мужчина.       — Лады, — заулыбался Клим и, представившись сам, представил и своих друзей.       — А меня зовут Харди, — в ответ назвался мужчина, — я охотник.       Эмбер оглядела своего спасителя, которого теперь наконец-то имела возможность подробно рассмотреть. Он был немногим старше Рэмула, но в отличие от веселого и беззаботного гусляра, оказался неулыбчив и хмур, как дождливый день. Суровое волевое лицо украшали многочисленные шрамы, один из которых, самый глубокий, пересекал скулу от виска до самого подбородка. Из-под тяжелых бровей на мир смотрели выразительные глаза цвета грозового неба, выдающийся вперед подбородок, прямой крупный нос и четко очерченные губы завершали образ сурового охотника на чудовищ. Русые волосы до плеч были завязаны на макушке в хвост, а лицо покрывала недельная щетина. Ростом он был немногим повыше самой Эмбер, однако же в его коренастой фигуре чувствовалась мощь и скрытая, затаенная сила, как у хищника перед прыжком. Про себя Эмбер подумала, что ей не хотелось бы, чтобы такой человек стал ее врагом, ибо то, с какой решительностью и бесстрашием он ринулся на огромного змея, который, гипнотизируя, уже готовился сожрать ее, говорило лишь о том, что колебаться и долго думать он не привык, действуя молниеносно и наверняка.       Клим уже склонился над почти пятиметровым змеем и уверенными движениями отделял шкуру от плоти одним из кинжалов, который взял у Рэмула. Глядя на это, Эмбер подумала, как хорошо, что Харди по счастливой случайности оказался в лесу, в нужный момент и в нужном месте. Иначе сложно предположить, что бы могло с ней случиться. Даже ее охранные заклинания не помогли бы ей. Сложно было бы защититься от существа, которое полностью лишило тебя воли и уже разверзло огромную пасть, намереваясь заглотить целиком и сожрать заживо.

***

      Спустя несколько часов они вчетвером уже направлялись дальше по лесной тропе. Харди сказал, что поедет с ними, на Плато Мороза. Там, по его словам, водятся снежные обезьяны, а их шкуры дорого ценятся у торговцев. Тем более, что он все равно раздумывал направиться в ту сторону.        Клим только порадовался, что теперь у них будет лишний сопровождающий, который умеет обращаться с оружием и знает, как бороться с разнообразными тварями. В этих краях, как оказалось, совсем не так уж и просто сохранить свою жизнь в целости и сохранности! Рэмул же, напротив, был явно недоволен новым спутником и что-то бурчал под нос про то, что непонятно откуда взялся этот подозрительный следопыт и почему оказался в нужное время и в нужном месте, как по заказу. На это Клим ему вежливо сообщил, что если услышит хоть еще одно слово против, то выдаст знатную оплеуху. Ведь именно по вине Рэмула, из-за того, что он задремал и не поддерживал огонь в костре, эта тварь смогла подобраться к их лагерю и увлечь Эмбер. Но неожиданно на его защиту встал Харди.       — Он бы не смог ничего сделать. Скорее всего на него тоже был наслан морок. Уз-Урумы очень опасные и осторожные существа. Они живут под землей и появляются только тогда, когда на землю опускается ночь. Они пробираются в сновидения своих жертв и извлекают из них самые желанные образы, чтобы соблазнить пойти за ними. Обычно это близкие, как правило, мертвые люди, воспоминания о которых настолько тревожат души спящих, что они готовы на все, лишь бы снова увидеть родного человека. С помощью гипноза и подавления воли змеи заманивают их на небольшие площадки близ своих логов и пожирают целиком, а потом уходят обратно под землю. Чтобы не искать добычу еще целый год, им, как правило, хватает одного человека. Редкая удача — убить Уз-Урума. Они очень осторожны, и один человек против них ничего не может сделать, ибо подвергается внушению и не в силах будет ни шевелиться, ни бежать, только плакать и кричать. Впрочем редко кому это помогает. Но вашей девочке повезло — неподалеку оказался я, — хмуро оглядываясь по сторонам, пояснил Харди.       Клим с укоризной посмотрел на Рэмула: наговаривает на человека напраслину, а тот его еще и защищает.       Остаток дня они провели в пути, а когда начало темнеть, устроились на ночной привал. Рэмул собирался уйти и поставить силки, но Харди остановил его. Он протянул свою флягу и сказал всем сделать по глотку. По его словам, эта горьковатая жидкость не позволит существам, обитающим в этих лесах, пробраться в разум во сне, и все смогут спокойно спать, не боясь повторения прошедшей ночи. Хотя, скорее всего, Уз-Урум был единственный в этом лесу, но, кроме него, наверняка есть и другие твари, которых так же стоит опасаться.       Эмбер с Рэмулом в дороге успели насобирать ягод и грибов, а у охотника оказалась с собой вяленая оленина, которой он, впрочем, с охотой поделился со всеми, и спать все легли хотя бы не на голодный желудок.       На четвертые сутки они наконец-то вышли из уже опостылевшего леса. Взору открылись бесконечные степные просторы. Изредка то тут, то там торчали редкие деревья, с необычной кроной конической формы, а вдалеке можно было разглядеть стада огромных животных, кочующих туда-сюда по бескрайним далям.       — Мы входим во владения астомий, — начал свое повествование Рэмул, верно, считающий своим долгом рассказывать обо всех вещах, которые окружали их.       — Кто такие эти астомии? — поинтересовался Клим.       — Это люди, живущие в Красной Саванне — земле, по которой мы сейчас проезжаем. У них нет ртов, и питаются они запахами, поэтому в их поселениях стоит жуткое амбре из мешанины всяческих ароматов, начиная от самых приятных и заканчивая абсолютно тошнотворными.       — Как это нет ртов? — испуганно пролепетала Эмбер, представив себе жуть, которую предстоит увидеть.       — Обыкновенно. Там, где у нас губы, у них — гладкая кожа. Они не разговаривают, но слышат прекрасно. Остальные общаются с ними с помощью языка жестов. Несмотря на свою необычность и даже жутковатость, они очень мирные и дружелюбные, и к тому же очень богатые. Красная Саванна — полностью их вотчина. Здесь много редких и очень опасных животных, которыми они повелевают с помощью силы мысли. Поэтому сами они хоть и безобидны, но любому, кто посягнет на их жизни или богатства, грозит смерть от клыков льва, бивней слона или зубов аллигатора.       — Слоны? Аллигаторы? — повторила вслед за Рэмулом Эмбер.       — По Саванне нам ехать примерно неделю, прежде чем выберемся к предгорьям, думаю, еще успеешь их увидеть, — ответил ей он.       По мере того, как они пробирались все дальше и дальше, жара становилась все настойчивее, и Эмбер уже чувствовала, как по спине текут ручейки пота. Она сожалела, что нет у нее одежды полегче. Ее длинное черное платье лишь притягивало к себе солнечные лучи, и она втайне завидовала мужчинам, которые поснимали рубахи, и их тела хотя бы обдувал редкий ветерок. Она с любопытством разглядывала Харди, чье тело, помимо многочисленных шрамов, оказалось украшенным разнообразными татуировками. В основном это были геометрические орнаменты, но, приглядевшись, она разобрала, что из треугольников и ромбов складывались замысловатые фигуры различных зверей и птиц. Например, лопатки украшали орлиные крылья, а на пояснице причудливым образом уместилась сцена погони волка за косулей. Охотник, за все время пути едва ли сказавший несколько фраз, ехал с самым невозмутимым видом и чем-то даже напомнил ей Рэда. Только тот был все же красив, а лицо Харди было похоже на морду какого-то очень опасного хищного зверя, хотя по-своему не лишено притягательности.       Солнце уже катилось к закату, и наконец-то наступила долгожданная прохлада, когда они разместились на привал. Харди взял с собой Клима, и они отправились к реке, оставив Эмбер с Рэмулом разбивать лагерь.       — Скажи, а здесь тоже обитают всякие опасные твари? — поинтересовалась она, различая доносящееся до них звериное рычание.       — Конечно, обитают. Скажи лучше, где они не обитают. Но, к счастью, тут немного с этим проще. По крайней мере, существ, воздействующих на разум, здесь нет. В основном здесь обыкновенные львы, гиены и шакалы. Но они так же, как и все в этом мире, опасаются приближаться к огню.       — Если так же, как в лесу, то мне уже страшно.       — Ну, там на самом деле была моя вина, — смутился Рэмул. — Я уснул и не разбудил Клима. Если бы костер не погас, Уз-Урум не смог бы забраться в твой разум. Прости меня.       — Да ладно, все же закончилось хорошо, — успокоила его Эмбер.       А меж тем Клим и Харди вернулись с наполненными водой бурдюками и принялись поить лошадей.       Ночь действительно прошла относительно спокойно, если бы не постоянное, почти не прекращающееся звериное рычание. Казалось, оно раздавалось настолько близко, будто звери сидели и наблюдали за людьми неподалеку.       К концу следующего дня, проведенного в седле под палящим солнцем, начало казаться, что от жары уже чуть ли не плавятся внутренности. Воздух был настолько плотен, что впереди все расплывалось и искажалось. Эмбер мечтала лишь о том, чтобы лечь в тени и не вставать хотя бы пару часиков. Но никто из мужчин ничем не выдавал своей усталости, и она решила, что не будет омрачать их и без того непростое путешествие своими жалобами.       К закату впереди показалось какое-то поселение, и в воздухе повисла такая адская мешанина запахов, что Эмбер и Клима начало ощутимо мутить. Однако Рэмул и Харди и вида не подали, что их что-то беспокоит.       В полном молчании они въехали в небольшой городок. Дома здесь были в основном двухэтажные, построенные из какого-то розового камня, красиво отсвечивающего в закатном солнце.       По мере продвижения по поселению в нос ударили еще более резкие запахи, начиная от приятных цветочных и фруктовых ароматов и заканчивая вонью гниющего мяса и каких-то перебродивших плодов. По лицу Клима Эмбер поняла, что ему так же дурно, как ей. Он побледнел, и с трудом сдерживал рвотные позывы.       — Не рекомендую этого делать, держитесь изо всех сил, когда найдем комнаты для ночлега, можете блевать хоть всю ночь, но сейчас ни в коем случае, — предостерег Рэмул. — Вы оскорбите их.       Эмбер была поражена тем, что на улицах городка было многолюдно, но при этом ужасающе тихо. Все куда-то спешили. Кроме криков животных, которых, впрочем, видно на улицах не было, больше до ее слуха не доносилось ничего. Мужчины почти все были наголо выбритыми, а женщины носили на головах цветастые платки, скрученные в причудливые чалмы и тюрбаны. Одеты они были в легкие яркие ткани, обернутые вокруг тел, и Эмбер невольно позавидовала им — в таких нарядах определенно не жарко.       Харди уже спешился и жестами, вперемешку с репликами, общался с каким-то мужчиной.       Эмбер старалась не пялиться на снующих мимо горожан, но это с трудом получалось — более странных людей ей не приходилось встречать. Там, где у обычных людей были рты, у них была абсолютно гладкая кожа, лишь украшенная какими-то узорами и татуировками разных цветов.       — Рисунки на их лицах говорят о том, к какой касте они принадлежат и чем занимаются, — тихо пояснил Рэмул. — Охотник сейчас общается с торговцем, видимо, хочет продать ему шкуру змея и договаривается о цене. Это лучшее место, где он сможет ее сбыть. Астомии — известные охотники за редкостями, великолепные ювелиры и парфюмеры. Они очень любят золото, драгоценные камни и всякие необычные вещицы.       Наконец закончив свою молчаливую торговлю, к ним вернулся Харди.       — Я хорошо продал кожу Уз-Урума. Пойдемте, найдем постоялый двор. Перед Морозным Плато это последнее место, где можно спокойно отдохнуть и запастись нормальной едой, — сказал он и почему-то неодобрительно глянул на Рэмула.       Они шли по многолюдным улицам, а Эмбер с Климом удивленно озирались по сторонам. Немного поблуждав по чистейшим переулкам, вымощенным розовым камнем и украшенным огромным количеством палисадников, где в изобилии росли необычного вида цветы и плодовые деревья, они наконец-то пришли к зданию, которое, судя по всему, оказалось постоялым двором.       Харди передал поводья своей лошади лысому безротому мальчишке в белых шароварах и прошел внутрь дома, над дверью которого красовалась вывеска с изображением полумесяца и звезд. Остальные последовали его примеру и вошли в полутемное помещение.       Внутри пахло фруктовой брагой, цветами и, как ни странно, жареным мясом.       — Ты же сказал, они не едят, — шепотом обратилась Эмбер к Рэмулу.       — Не едят в привычном смысле этого слова, но готовят. У них же часто бывают гости с разных концов земли, только тут можно купить или продать что-то необычное по приятной цене, вот все и спешат сюда. Если постояльцев нет, они отправляют несъеденное мясо в специальные ямы, где оно гниет. Там обычно собираются самые бедные жители и вдыхают его запах, а питаться ароматами свежей еды могут позволить себе только зажиточные люди, впрочем, тут их большинство. Поэтому даже и не знаю, зачем им эта вонь, может это какой-то их местный деликатес, — так же шепотом ответил ей Рэмул.       Клим, что удивительно, все это время молчал. «Наверное, старается лишний раз не открывать рот, чтобы не стошнило», — почему-то подумалось Эмбер, и она слегка улыбнулась.       Пока охотник жестами и отдельными фразами общался с лысым трактирщиком, договариваясь о ночлеге, она почувствовала, как кто-то дергает ее за юбку. И, глянув вниз, увидела, что на нее из-под огромного ярко-зеленого тюрбана смотрят с безротого смуглого лица большущие черные детские глаза. Стараясь скрыть свое удивление, смешанное с легкой степенью неприятия и жалости, Эмбер вопросительно посмотрела на девочку лет шести, которая робко что-то изображала своими ручонками.       — Это дочка трактирщика. Она хочет потрогать твои волосы. Женщины-астомии тоже безволосы, и для них длинные кудри такого удивительного цвета, как у тебя, кажутся чудом. Малышка говорит, что ты пэри, и просит прикоснуться к твоей косе, говорит, что это принесет ей удачу, — расшифровал Рэмул движения девочки.       — Пэри? — переспросила Эмбер.       — Да, в их верованиях это очень сильная волшебница, которая может излечить одним своим прикосновением, — пояснил тот.       — Ну что же, она не так далека от истины, — улыбнулась Эмбер девочке. А потом, присев рядом на корточки, расплела косу и позволила прикоснуться к ее волосам. Она чувствовала, как маленькие пальчики, чуть дрожа, гладят ее локоны. Глаза девочки расширились от удивления и в них появились слезы. Она напоследок пропустила кровавые пряди меж пальцев и, заглянув в лицо Эмбер, покраснела и убежала на улицу.       — Я что-то сделала не так? — испугалась Эмбер.       — Все нормально. Как, думаешь, могут лысые, хоть и маленькие женщины относиться к такому богатству, как у тебя? Могу только предположить, за сколько бы они захотели купить твою косу. Только очень состоятельные женщины этого племени могут позволить себе парики, а уж такого редкого цвета и подавно, — хмыкнул Рэмул.       — Но-но, это все мое, даже озвучивать такое тебе не стоило, — сурово сказал Клим, присовокупив к этому недвусмысленный взгляд.       В этот момент вернулся Харди, и, с высокомерием глянув на Рэмула, сказал, что снял для всех комнаты, куда скоро принесут еду, и они смогут наконец-то отдохнуть в безопасности.       Им с Климом досталась просторная комната с большой кроватью. В каждом углу стояло по кадке с цветами, которые просто запредельно благоухали, от чего у Эмбер сразу же разболелась голова. На столике обнаружился поднос с кувшином, внутри которого был ароматный напиток, а в смежном помещении располагалась деревянная кадка, уже наполненная теплой водой с приятными благовониями. Неужели можно будет искупаться, после всех этих скитаний?! Смыть с себя дорожную грязь и поесть казалось сейчас самым желанным! Клим кивнул, и Эмбер понеслась мыться, на ходу скидывая с себя опостылевшее платье, чтобы блаженно погрузиться в едва теплую воду, от которой исходил восхитительный аромат.       Кажется, Эмбер ненадолго отключилась. Она опомнилась только, когда Клим позвал ее поесть. Им принесли жареного ягненка, рассыпчатый рис, маринованные овощи и кувшин с терпким вином из неизвестных плодов.       Клим протянул ярко-голубое невесомое одеяние и с улыбкой сообщил:       — Это подарок хозяина гостиницы. Он что-то долго мне тут жестикулировал, потом я наконец понял, что это благодарность за то, что позволила его дочери прикоснуться к своим волосам. Это сделало ее запредельно счастливой.       Эмбер торопливо надела на себя легчайший наряд из струящейся ткани, длинный, но с открытыми плечами.       — Может, они еще и мысли умеют читать? Я просто измучилась от жары в своей черной робе, хотелось содрать ее с себя и ехать голой, — хихикнула она.       — Эй, ты полегче со своими фантазиями. Хотелось ей. С нами, если что, путешествуют еще два здоровых мужика. Мне бы пришлось спалить их заживо, приди тебе в голову такая идея, — насупился Клим.       — Я же шучу! — Эмбер чмокнула его в нос и лукаво поморщилась: — Если эти люди и питаются запахами, то тебя местные женщины, наверное, сожрут.       — Ой, посмотрите какая чистюля нашлась, — захохотал Клим. — Давно ли сама благоухала как немытый рудокоп?       Однако после ужина он сам ушел купаться и тоже уснул прямо в кадке с ароматной водой. Эмбер пришлось его будить и уговаривать уйти на кровать, куда они оба рухнули без сил и проспали до самого рассвета.       Утром их разбудил стук в дверь. На пороге стоял неприветливый и, как обычно, хмурый Харди.       — Пойдемте, надо накупить припасов и взять вам теплой одежды. Это тебе на Плато Мороза не понадобится, — кивнул он на новое платье Эмбер.       — А где Рэмул? — спросил Клим, забирая из комнаты их вещи.       — Он мне не докладывал, но, судя по доносящемуся с улицы пению, должно быть, пошел зарабатывать себе на шубу. Местные любят всяких сладкоголосых горлопанов. Сами молчат, так хоть других послушают.       — А почему ты нам помогаешь и тратишь свои деньги на нас? — с подозрением спросила Эмбер.       — Считайте это вашей долей за Уз-Урума. Он ведь тебя чуть не сожрал, считай это компенсацией за пережитое. Не волнуйся, я за него получил хорошую сумму. Хватит вам на меховые фуфайки, чтобы не померзли, когда будем пробираться по ледяным скалам, и мне еще останется, — скривился Харди, и направился к лестнице.       Они с Климом переглянулись, пожали плечами, но ничего не сказали. Фуфайки так фуфайки.       Выйдя на улицу, они действительно услышали где-то вдалеке голос Рэмула и звуки его гуслей. Он пел веселую песню о деревенском простачке, который влюбился в красавицу и пошел ради нее побеждать тролля.       Харди привел их в лавку с одеждой и жестами объяснил хозяину, что им нужно. Тот кивнул своей помощнице, миловидной девушке в желтом тюрбане, и она притащила из внутреннего помещения ворох шкур самых немыслимых цветов и принялась раскладывать на прилавке. Харди и Клим подобрали себе теплые плащи, подбитые шкурами горных буйволов, а для Эмбер нашелся искусно выделанный пятнистый тулупчик, как сказал Харди, леопардовый. Вдобавок ей подарили пушистую муфточку.       — Это тебе комплимент от хозяина. Он сказал, что его лавку посетила пэри, и теперь удача будет сопутствовать ему, — буркнул Харди, расплачиваясь с лавочником.       Эмбер словила на себе завистливый взгляд девушки в желтом тюрбане и вышла на улицу. Было еще утро, но воздух уже раскалился настолько, что обжигал кожу, и тяжело было дышать. Эмбер лишний раз порадовалась, что на ней теперь не тяжелое черное платье, а этот невесомый наряд.       Они еще немного поплутали по округе, скупая необходимые припасы, и в конце нашли Рэмула, который действительно умудрился заработать своим пением и прикупить себе теплую куртку из кожи черно-белого полосатого животного, которого, как потом сказал Харди, в этих краях называли зебра. В районе полудня они тронулись в дальнейший путь.       По словам Рэмула, перед предгорьями им, возможно, встретится еще одна деревня, а в Красной Саванне это последнее поселение, лежавшее на пути к Плато Мороза. Почти неделю им придется теперь, как и прежде, ночевать под открытым небом, опасаясь нападения львов или шакалов.       Обернувшись и в последний раз глянув в сторону этого гостеприимного городка с его странными, но дружелюбными жителями, Эмбер спросила у Рэмула:       — Откуда появились эти астомии? Они существа или люди? — Этот вопрос ее уже давно волновал, но задать его до сих как-то не представлялось возможности.       — Когда-то, на заре создания материка, Эстелла поселила сюда человеческое племя и дала им возможность повелевать животными в Красной Саванне, назначив их хранителями этих земель. Однако же, спустя время, люди возгордились, возвысились и начали пытаться преследовать своих соседей, которых угоняли в рабство, и грабили их поселения. Эти люди возомнили себя великими и могущественными. И тогда остальные жители Эштела, измученные от их набегов, стали молить нашу Богиню о милости, дабы усмирила она распоясавшихся обитателей Саванны. Разгневалась Эстелла и отняла у них волосы и рты, заставив питаться лишь запахами. И поняли тогда астомии, что сотворили, но было уже поздно, и так они и остались безмолвными и безволосыми, и мужчины, и женщины. Правда, власть над животными этих краев осталась у них, однако же свой урок они выучили и стали смиренными и дружелюбными, превратившись в искусных ремесленников и торговцев. Такая вот легенда, — закончил Рэмул.       — Тебя послушать, так с одной стороны твоя Эстелла такая душечка, а с другой — взяла и отобрала у людей возможность нормально жрать и разговаривать, — отозвался обычно молчаливый Харди.       Эмбер поняла, что это была лишь шпилька в сторону Рэмула. Как-то у них с самой первой встречи не заладилось. Может потому, что были они абсолютными противоположностями, а может потому, что Харди, как и Клим, не очень верил во всю эту божественную теорию и теперь пытался высмеять религиозного гусляра. Однако же спор вдруг разгорелся нешуточный.       Рэмул принялся неистово доказывать, что их Богиня добрая и справедливая, а жестоко поступает только с теми, кто этого заслужил. Да и вообще, астомии получили по заслугам, потому что все жители материка очень мирные и смиренные люди, которые никогда не причинят вреда другому человеку.       — Вот ответь мне, допустим, ладно, мы неспособны причинить друг другу вреда, зато любая другая тварь, из тех, которыми кишмя кишат наши земли, может запросто взять и сожрать, или высосать разум любого из нас, или еще что похуже. Того же Уз-Урума, который недавеча чуть не поужинал нашей прекрасной спутницей — тоже ведь создала Эстелла. Зачем она это сделала, скажи мне, если она такая славная и милая, как ты говоришь? — ехидно вставил Харди.       — Все эти существа — ее дети. И если она решила, что они должны здесь обитать, значит, имела на то свои причины! — с пылом парировал Рэмул. — Да хоть бы для защиты от людей войны!       — Ой ли! — с издевкой фыркнул Харди, но замолчал, очевидно, решив прекратить спор. Зато всем своим видом он показывал свое откровенное презрение к фанатизму в почитании местного божества.       Клим с Эмбер напряглись: Рэмул знал, кто они такие на самом деле, а вот перед Харди они не стали открываться, даже костер разжигали старым дедовским способом — с помощью огнива. После того случая в лесу, когда пришлось применить свои силы, они больше не возвращались к этой теме, а Харди и не расспрашивал, предпочитая сложившееся положение вещей и компанию, в которой все же безопаснее путешествовать до цели.       Дальше разговор перешел в более мирное русло, и Рэмул принялся все-таки рассказывать о животных, населяющих Красную Саванну. Их стада иногда даже удавалось увидеть в непосредственной близости. И Эмбер лишний раз удивилась, какими необычными существами населен этот материк. Жирафы, слоны, зебры, страусы, птицы-марабу, огромные грифоны и много-много других зверей просто поразили ее воображение! А ей и так с трудом удавалось переваривать весь поток образов и ощущений, накапливавшихся и наслаивавшихся друг на друга, как снежный ком. Как тут было лишний раз не задуматься о том, насколько же чудесен и разнообразен этот мир? Если Эстелла-Лорейна и впрямь существует и на самом деле создала все это многообразие, то она наверняка гораздо более могущественна, чем Боги Республики и Альянса, которые только и знают, что заставлять людей сражаться друг с другом и умирать раз в год за право сорок дней мародерствовать в этом фантастическом месте.