Проклятый мир

      BrunuhVille (Northwind) — Mother Earth       Эмбер, стоя за спиной у Клима, беспомощно переводила взгляд то на одного человека, то на другого. Хотя, можно ли было назвать их людьми? Внешне они оставались все теми же самыми Рэмулом и Харди, но вот глаза… Черная безмолвная бездна, стремящаяся поглотить тебя…       — Да, Рэмул… Скажи им, кто мы такие! — прогрохотало существо, когда-то бывшее их спутником.       Рэмул стоял неподвижно, не мигая, уставившись своими жуткими очами прямо на Эмбер. Она ничего не могла прочесть в его чернильных радужках, но возникло необъяснимое ощущение, что он глубоко несчастен. Он кинул взгляд на Харди, и показалось, что в этом взгляде промелькнуло сожаление. Сущность в теле Рэмула тяжело вздохнула и быстро-быстро, словно стыдясь, пророкотала:       — Меня зовут Ым Тиль Зумел Длайн, в вашем мире меня иначе величают Десмондом!       Эмбер услышала, как Клим присвистнул от удивления, да она и сама опешила: все это время они путешествовали в компании Низшего! А кто же тогда занял тело Харди? Эмбер перевела на него взгляд и поняла, что ей неприятно от того, как он смотрит на нее, словно выворачивая нутро наизнанку. Будто прочитав ее мысли, он криво усмехнулся и промолвил:       — Здравствуй, Клим, здравствуй, Эмбер, я Амодей. Свое настоящее имя я говорить не буду, оно вам и не нужно. До меня и так доходят ваши молитвы, нытье и глупые просьбы.       У Эмбер с Климом челюсти отвисли чуть ли не до колен, и они беспомощно переглядывались, не зная, что можно на это ответить и как это они так умудрились вляпаться. Хотя, что говорить — после цветов с барашками, безротых людей и сов с человеческими лицами, тут уже удивляться мало чему приходилось.       — Ну что же вы молчите? Где радость от внезапной встречи со своими любимыми Богами? Ой, я же забыл, — театрально хлопнул себя по лбу Харди-Амодей, — ты же, Клим, нас презираешь. А мы вот такими славными ребятами оказались, шли с вами, помогали, вели к вашей цели. И ведь привели, — неприятно улыбнулся он.       Рэмул, или Десмонд, на удивление молчал. Сейчас они словно поменялись ролями с Харди, и тот теперь искрил остроумием, а гусляр как в рот воды набрал. Если бы в черных зрачках можно было разглядеть хоть какое-то подобие эмоций, то Эмбер подумала бы, что он не только опечален, но очень взволнован и напряжен.       — Что вам от нас нужно? — наконец-то выдавил из себя Клим. Посох с заготовленной молнией он держал направленным в сторону бывших спутников.       — Не знаю, зачем он тут, — Амодей кивнул на стоящего в молчании Десмонда, — а мне нужна Лорейна. Она кое-что забрала у меня, и я хочу это вернуть, — оскалился он.       Эмбер и Клим пребывали в абсолютном замешательстве и, глядя на мирно стоящих рядом Верховного и Низшего, не знали, что и ответить. В голове у Эмбер творился абсолютный хаос. Какое отношение имеет Амодей к Лорейне, зачем она ему понадобилась, если он, наоборот, пытался не дать получить ее своему брату? Что тут вообще происходит? Клим, видимо, был менее озадачен требованием Верховного, потому что уже опустил посох и, хмурясь, о чем-то размышлял.       — Тебе тоже нужна твоя Богиня? — спросил он у молчавшего до сих пор Десмонда. — И, как я понимаю, вы не можете пройти сквозь купол, и только мы способны провести вас сквозь него?       Десмонд понуро кивнул, а Амодей снова взял слово:       — Клим! Я знаю, чего ты хочешь, и я могу тебе это дать, только протяни мне руку. Взгляни сюда, — Верховный повел ладонью, и перед ними появилось, словно из ниоткуда, круглое окно, открывающее обзор в иное измерение.       Эмбер увидела себя, смеющуюся, рядом с Климом. Они сидели в уютном доме, их окружала компания веселых мужчин и женщин, а вокруг шумно носились разновозрастные детишки. Эмбер увидела, как к ее любимому подбежала маленькая темноволосая девчушка, он подхватил ее на руки и, смеясь, подкидывал вверх. Ребенок заливисто хохотал, а потом потянулся к ней, и она услышала, как девочка сказала: «Мама, я хочу к тебе!». Клим передал малышку ей, и она обвила руками шею Эмбер, прижимаясь к ее щеке своей пухлой щечкой и глядя на сидящих за столом людей голубыми, как у Клима, глазами.       От этого зрелища дыхание у Эмбер перехватило, а в горле встал ком, и она чувствовала, что еще немного — и заплачет. Клим растерянно смотрел на представшую перед ними картину, и она поняла, что увиденное тоже не оставило его равнодушным.       — Все это реально. Отведите меня к Лорейне, и это будущее станет вашим. Все вернется на круги своя, вы сможете быть вместе, не опасаясь того, что рассыплетесь в прах. Республика и Альянс вновь станут едиными, и у людей появится возможность родить своих детей и жить как прежде, — вещал Амодей, призывно протягивая к ним свою длань.       — Почему ты не покажешь им обратную сторону их счастья? — вдруг произнес Десмонд, и Эмбер увидела, как недовольно покосился на него Верховный.       Низший взмахнул ладонью, и они увидели такой же маленький портал в другой мир, только открывшееся им, в отличие от предыдущего видения, было наполнено болью и страданиями.       Эмбер узрела вокруг стены огня и клубы дыма. Услышала стоны и крики, увидела Айну, прижимающую к себе бездыханное тело внука и вопящую, как зверь. Пламя подобралось к ней, и ее одежда и волосы уже заполыхали. Айна кричала и плакала, но спастись не могла. Жар и смрад убивали ее, безжалостно и мучительно.       Следующая картина выглядела не лучше. Перед ними открылась Красная Саванна, по которой носились несчастные, заживо горящие животные, жалобно крича и жутко воя. И не было им никакого спасения. Тут же картинка сменилась, и Эмбер узнала безротую малышку из городка астомий, что просила прикоснуться к ее волосам. Девочка безмолвно топталась посреди пожарища и своими огромными черными глазами наблюдала, как тихо носятся вперед-назад горящие люди. От того, что вместо панических предсмертных криков стояла тишина, увиденное представлялось еще ужаснее, чем образ умирающей Айны.       Когда девочку заволокло черным дымом, Десмонд наконец-то сжалился и убрал портал. А Эмбер почувствовала, как по ее щекам текут обжигающе-горячие слезы.       — Да-да, мой брат большой мастер насылать мороки и показывать ужасающие картинки, он ведь знает толк в этом, не так ли? — издевательски подмигнул Десмонду Амодей. — Но это ведь все нереально. Земля Крейна — искусственный материк, это осколок прошлого мира, пусть даже и созданный моим непослушным, упрямым сыном. Мир существовал тысячелетия, а этому куску земли всего лишь пятьсот лет. Иногда приходится чем-то жертвовать во имя всеобщего блага. Я знаю, вы ведь хотите жить как раньше, как все эти бесполезные и слабые людишки, единственное преимущество которых — родить себе подобных. Отдайте мне Лорейну, и все станет как прежде, оба материка станут равноценными, вы ни в чем не будете нуждаться, вам больше не придется сражаться в Лимбе и умирать, вы так же будете жить двести лет, все ваши силы останутся при вас, и каждый ребенок уже при рождении будет получать предназначение. Вы ведь почти полубоги, а это все — лишь жертва во имя вашего светлого будущего. Знаю, вы, люди, сентиментальны и жалостливы, но иногда, не разрушив что-то одно, невозможно создать другое, нечто более грандиозное. Подумайте об этом. Объединившись и перестав получать жалкие крохи ресурсов, имея возможность продолжать род, вы станете воистину могущественными — достойными наследниками Божественных Стражей. Вы двое решите судьбу этого мира. Да, вы возьмете на свои плечи тяжкое бремя, но вы спасете ваши материки. Только задумайтесь над этим — вы первые люди за пятьсот лет, которым удалось выжить здесь и найти убежище Лорейны! Выполните свое предназначение, разрушьте проклятье Крейна! Вы станете великими людьми, основателями новой нации, вас нарекут героями и в вашу честь воздвигнут статуи и будут слагать легенды. Разве не этого ты всегда хотел, Клим? Слава, могущество, почет, которые не снились ни одному Великому Магистру. Ты станешь Королем новой цивилизации! А Эмбер — твоей Королевой!       Эмбер с тревогой покосилась на Клима, который ощутимо напрягся, и по его лицу казалось, что он колеблется. Неужели он поддастся на речи, которыми Верховный прельщает его?       — Умеешь ты посеять зерно сомнения в человеческих душах. Всегда это умел. Только местные жители — они не иллюзии, не комары, не лягушки. Они такие же живые люди из плоти и крови. И наши юные друзья — их потомки. Возможно, где-то еще бродят по этим краям их настоящие родители, вспоминая, как когда-то пришли жестокие чужаки и отняли их детей. Вы способны уничтожить людей, которые дали вам жизнь? Даже во имя иллюзорного почета и сомнительной славы? — обратился к ним Десмонд, который, казалось, уже пришел в себя, и в его смоляных глазах заплескалась решимость.       Эмбер потянула Клима за руку, и тот вздрогнул от неожиданности, явно пребывая в тяжелых размышлениях. Очевидно, соблазн одним махом решить все их проблемы и разрушить проклятье легендарного Крейна боролись в нем с пониманием того, что он вмиг станет жестоким и безжалостным убийцей множества людей. Что победит в нем, Эмбер не знала, однако же понимала, что должна хоть как-то повлиять на него. Они не должны принимать решений, пока не увидят саму Лорейну. Они стоят внутри купола, куда не могут пройти всемогущие Боги, однако же саму дочь Крейна они так и не повстречали. Негоже торговать ею, без ее ведома, как свиньей на рынке. Они должны узнать и ее мнение. Может она, конечно, испепелит их, как только увидит, и весь путь окажется пройденным впустую, однако же выносить настолько судьбоносный приговор, не увидев и не поговорив с причиной многовекового раздора — тоже нельзя.       — Клим, надо найти ее и поговорить с ней! — тихо шепнула Эмбер.       Клим смотрел сквозь нее невидящим взглядом, и она поняла, что мысли его далеко отсюда. Потом он все же очнулся и глянул на нее, на секунду задумавшись.       — Пожалуй, ты права, — он слегка сжал ее пальцы. — Как нам открыть врата к твоей Богине? — обратился он к Низшему.       Никаких порталов пока так и не открылось, и они продолжали стоять на металлической пластине, под защитой вибрирующего магического купола.       Десмонд пристально посмотрел на них и, немного помедлив, все же ответил, тяжело вздохнув:       — Черный шип в центре. Окропи его своей кровью и откроется вход.       Клим подошел к острому черному камню, достал кинжал и без раздумий полоснул им по ладони. Сжав руку в кулак, он выдавил немного крови, которая, растекшись по желобкам, ушла в основание шипа, словно впитавшись. Послышался гулкий звук, и металлический диск у них под ногами задрожал, а пластины начали расходиться, открывая винтовую лестницу, уходящую вниз.       Эмбер быстро подлечила ранку на руке Клима, и он, оглянувшись в последний раз на провожающих их пристальными взглядами Богов, увлек ее за собой вглубь земной тверди, по черным мраморным ступеням.

***

      Эмбер потеряла счет времени, пока они спускались по многочисленным ступенькам. Клим призвал на ладонь небольшой огонек и освещал темные пролеты, отчего они хотя бы могли не бояться сверзиться с этой бесконечной лестницы и свернуть шеи.       Когда они наконец-то вышли на небольшую площадку, Эмбер вконец выдохлась от долгого спуска. С этой площадки открылся потрясающий, поражающий воображение своим великолепием вид. На горизонте виднелась горная гряда, чьи вершины покрывали снежные шапки, тут же перемежаемые вулканами, извергающими огонь. Они создавали огромную чашу, окольцовывающую лежащую в центре зеленую долину. То тут, то там виднелись голубые кусочки озер и пушистые комочки рощ самых невообразимых цветов, начиная от фиолетовых и заканчивая ярко-желтыми. Зелень, что покрывала низину, была настолько яркого изумрудного цвета, что казалась нереальной. Далеко, почти над самыми верхушками гор, небо бороздили диковинные существа огромного размера, однако же с места, где они с Климом в данный момент стояли, казавшиеся всего лишь птицами. И только лишь понимание того, что птицу на таком расстоянии видно не будет (а эти существа летали чуть ли не над горами, однако же были различимы глазом), давало знать, что это совсем иные крылатые животные.       В самом центре долины разместился холм причудливой формы, весь в разноцветных пятнах, по всей видимости, цветочных полянках; с одной стороны прямо из его середины бил водопад, ниспадавший в лежащее у его подножия озеро. Но самым удивительным было фантастическое, невообразимое, неописуемое и попирающее любые земные законы сооружение — казавшийся золотым дворец конической формы, покоящийся на некоем подобии острова, висящего прямо в воздухе безо всякой опоры снизу. С холмом это сказочное строение соединяла тонкая спиралевидная лестница, что причудливо вилась снизу вверх, похожая на стальную пружину, протянутая от земли к этому островку, будто зависшему в пространстве по чьему-то прихотливому желанию. Каким образом могло появиться такое чудо, Эмбер не могла уложить в свою голову. Это было за пределами ее понимания.       — Смотри, тут лодка, — окликнул ее Клим.       Она оглянулась и впрямь увидела суденышко, вроде того, на котором они добирались до своего острова, вот только эта маленькая ладья была изящна и грациозна, как серебристая рыбка, что попадалась им во время рыбалки. Да и сама она тоже была такого же цвета, искрясь на солнце и слепя взор. Парус был нежно-голубого цвета, как ясное небо, украшающий и придающий еще больше сказочности.       — Небеса, солнце, откуда все это здесь? Мы ведь под землей! — воскликнула Эмбер, когда, придерживаемая рукой Клима, забиралась в лодку.       — Признаться тебе, я сам в шоке от нереальности происходящего. Может, мы спим и у нас с тобой общий сон? Эмбер, ты понимаешь, мы с тобой сейчас в убежище Лорейны! В средоточии мира, созданного самим Крейном. Когда я начинаю думать об этом, мой мозг просто отказывается все это воспринимать! — На лице Клима читалась растерянность и легкая опустошенность. — Мы с тобой в самом конце пути. Мы скоро встретим ее, мы будем первыми и единственными, кто прикоснется к легенде!       Глаза у Клима лихорадочно блестели. Он поднял парус и взялся за рулевое весло, направляя лодку чуть под наклоном, чтобы они могли причалить сразу к островку, висящему в воздухе. Этот остров бережно держал на себе золотой замок — очевидно, дом дочери Крейна, Богини, что создала весь этот чудесный, коварный, но в то же время прекрасный, отличный от их собственного, мир.       Пока они двигались к своей цели, Эмбер, разинув рот от изумления, разглядывала приблизившихся к ним, парящих уже не так далеко, существ. Это были самые настоящие драконы, теперь она это поняла. Их было двое, и они резвились в облаках, прячась там и игриво нападая друг на друга, гоняясь за собственными хвостами и размахивая огромными перепончатыми крыльями. Даже фамильяр за ее спиной забеспокоился, словно ее волнение передалось и ему, и встревоженно попискивал, пытаясь поудобнее устроиться на своем законном месте.       — Клим, ты видишь это? — восторженно прошептала она.       — Вижу. Надеюсь только, что это не какие-нибудь местные стражи и они не нападут на нас, пока мы тут болтаемся между небом и землей. Лететь далеко и больно, — он невесело ухмыльнулся.       Но фантастическим существам было не до них, они словно и не заметили, что в их обиталище вторглись чужаки, и продолжали парить в воздухе, исполняя свой красивый и опасный драконий танец.       Продолжая оглядывать окрестности, Эмбер присмотрелась к живописной полянке на берегу озера, сплошь покрытой яркими цветами. У края водоема сидела обнаженная по пояс девушка с зелеными волосами и бледной мраморной кожей. Вместо ног у нее был чешуйчатый хвост, и она, опустив его в воду, иногда била им по искристой глади озера, поднимая море брызг и обдавая ими козлоногого и рогатого мужичка, который скакал вокруг нее и играл на свирели. Девушка заливисто смеялась, когда незадачливый музыкант пытался убежать от водяных капель, что, впрочем, ему не сильно помогало, он все равно насквозь промок.       — Сатир и русалка, — ответил Клим на немой вопрос Эмбер. — Хорошо им там, небось.       Эмбер поняла, что он волнуется. Тонкая складка залегла у него между бровей, как только они появились в этом месте, и с тех пор не исчезала.       Они приблизились к острову, что держал на себе волшебный дворец, и уже можно было разобрать причал из белого камня, к которому наконец-то пристала их лодка. Дом Лорейны предстал во всем великолепии. Он был высок и искрился на солнце, как драгоценный камень, на многочисленных шпилях и башенках развевались бирюзовые флаги. С причала к дворцу вела мощенная розовым мрамором дорога. Вдоль нее стояли статуи, изображающие самых необычных существ, названий которых не знал, наверное, даже Клим, и все они казались настолько реальными, словно стоило только вдохнуть в них жизнь — и они сойдут со своих постаментов и отправятся познавать этот мир.       Вокруг не было ни души, и, проходя через настежь открытые арочные ворота, Эмбер задрала голову и посмотрела вверх, ожидая увидеть кого-нибудь, глядящего из одного из многочисленных окон дворца. Но нет, кроме пения птиц и журчания фонтанов, других звуков не доносилось. Не было никакого движения вокруг, и она не знала, хорошо это или плохо, но вопреки всему такое безмолвие и безлюдность не пугали, даже наоборот, хотелось насладиться этим умиротворяющим покоем и тишиной, прерываемыми лишь приятными природными звуками.       Наконец-то они подошли к тяжелой, окованной блестящим металлом, похожим на золото, двери. Клим постучал в нее, но ответа не последовало, и тогда он толкнул тяжелую затворку, что нехотя поддалась, и они вступили не в какой-нибудь мраморный зал, как можно было бы ожидаемо предположить.       Перед их глазами предстала обычная опушка, только вместо леса ее окружал цветущий сад, полный самых невообразимых растений. Некоторые деревья только цвели, а некоторые уже вовсю плодоносили, и их ветви чуть ли не ломились от сочных, спелых фруктов, будто так и уговаривающих подойти и сорвать их. На полянке резвились разнообразные мелкие животные, Эмбер разглядела зайцев, пару лис, пристально наблюдавших за чужаками внимательными глазами-самоцветами, деловито спешащее куда-то семейство ежей и проворных белок, которые громко застрекотали, словно обсуждая явившихся незваных гостей. Животные их не боялись и не кинулись убегать. Кто лениво, а кто с любопытством поглядывал на них, и Эмбер даже стало немного неуютно от их взглядов.       Но что было самое поразительное, так это то, что они, находясь внутри монументального золотого дворца, снова видели над головой ясное небо и яркий диск солнца. Эмбер совершенно точно помнила, что у дворца была крыша, а это, скорее всего, очередной мирок в мире, который и сам находился глубоко под землей. И в каждом из них свое небо и свое солнце. Как это возможно — Эмбер не представляла.       Видимо, такие же мысли обуревали и самого Клима. За все время он едва пару слов проронил, оглядываясь по сторонам и тщательно все рассматривая. Он увлек ее за собой, и они направились по едва заметной тропинке в глубину сада, откуда доносились какие-то негромкие звуки. Один раз они чуть не запнулись о сидящую прямо в центре дорожки лисицу, которая, распушив свой хвост, даже не намеревалась сходить со своего места, лишь недоверчиво осмотрев их. Пришлось аккуратно обойти ее, дабы не потревожить.       — Эти животные нас не боятся. Они тут абсолютные хозяева и даже не знают, что мы можем быть для них опасны. Первый раз такое вижу, чудеса какие-то, — наконец изволил промолвить Клим.       Молчал он так долго, что Эмбер уже начала переживать, не напала ли на него немота. Хотя ей тоже отчего-то не хотелось нарушать ненужными словами эту сказочную атмосферу, что чуть ли не пробиралась под кожу, заставляя замирать от каждого вздоха, чувствуя, как легкие наполняются приятным цветочно-плодовым ароматом.       Наконец до них более отчетливо стал доноситься человеческий голос, и они уже смогли разобрать песню на незнакомом языке, исполняемую красивым женским сопрано. Клим отодвинул ветку, заслонявшую обзор, и они увидели небольшой деревянный домик с резными ставнями на окнах, дверь в который была отворена, и именно оттуда до них доносился мелодичный напев.       Они медленно и осторожно пробирались по тропинке, которая привела их прямо к деревянному порожку, и, опасливо оглянувшись по сторонам, вошли в проем. Они попали в просторную комнату, которая по размерам явно превосходила саму избушку. Окон внутри не обнаружилось, хотя снаружи они однозначно были, обрамленные яркими ставнями, с цветастыми занавесками, что виднелись за стеклами. Само помещение оказалось очень светлым, и не совсем понятно было, откуда здесь освещение.       У дальней стены на невысокой табуретке сидела девушка в просторном длинном зеленом платье, склонившись над большим куском то ли глины, то ли гипса, и лепила какую-то фигуру. Она же и пела ту самую нежную песню, настолько увлеченная работой, что даже не заметила их появления. Рукава ее платья были закатаны до локтя, а русые волосы убраны в высокую прическу, скрепленную серебристыми обручами.       Не зная, как дать о себе знать, Эмбер и Клим продолжали молча топтаться на месте. Наконец незнакомка оторвалась от своего занятия, встала со стула, вытерла руки о лежащую неподалеку тряпицу и повернулась к ним.       — Клим, Эмбер, вот вы и пришли, — приветливо улыбнулась им прекрасная черноглазая Богиня. То, что это была сама Лорейна, сомнений не оставалось.       Эмбер казалось, что она сейчас или упадет в обморок от напряжения или заплачет, не в силах совладать с эмоциями. Клим, похоже, испытывал те же чувства, потому что лицо его превратилось в неподвижную маску, и только то, что он продолжал сжимать ее пальцы, заставляло Эмбер оставаться в сознании.