Непростое решение
18 мая 2017 г., 21:05
Служанки Лорейны отвели их в светлые уютные покои, где уже стояли чаша с горячей водой и стол, заставленный разнообразными яствами и напитками. Несмотря на жуткую усталость во всем теле, одолевавшее до недавнего времени навязчивое чувство голода и внезапно появившуюся головную боль, Клим понял, что не сможет съесть ни крошки. После разговора с Лорейной он до сих пор не мог успокоиться, руки дрожали, в ушах беспрестанно раздавался шум, и хотелось только одного — жутко напиться и постараться уснуть, а утром проснуться и понять, что все это — бессмысленный, невероятный и страшный сон.
В отличие от него Эмбер казалась спокойной и умиротворенной и, уже схватив кусок чего-то съестного со стола, принялась с аппетитом его поедать. Потом она так же абсолютно безразлично сняла с себя пыльное платье и погрузилась в чашу с горячей водой, блаженно закрыв глаза и, может даже, тут же уснув.
Клим безмолвно наблюдал за ее перемещениями, но она молчала, и он тоже. Складывалось впечатление, словно они чужие, незнакомые люди и вынуждены находиться в этой комнате по необъяснимому стечению обстоятельств. В какой миг произошло это отдаление — он не понимал. Не понимал он, и почему Эмбер так спокойна и невозмутима. Не выдержав воцарившейся тишины, которую уже можно было ножом резать, он потревожил свою разомлевшую и задремавшую в горячей воде возлюбленную:
— Эмбер!
Она открыла глаза и сонно посмотрела на Клима.
— Почему ты молчишь? Ты пугаешь меня. — Он присел рядом с чашей и опустил туда руку, пробуя температуру воды, и будто невзначай прикоснулся к голому колену Эмбер.
— Я просто смертельно изнурена. Слишком много информации и необычных историй за несколько часов. Я даже не хочу сегодня думать и разговаривать обо всем этом, — она лениво взмахнула ресницами и посмотрела на него из-под полуприкрытых век. — Иди поешь, ты устал и проголодался. Давай поговорим обо всем завтра утром? Один вечер без бесед, определяющих судьбы мира, ничего не решит. Все ждали больше пятиста лет, еще немного подождут.
Клима в какой-то мере даже возмутило ее спокойствие. Произошло что-то абсолютно несусветное. Он — один из потомков двух божеств, а его любимая, которая сейчас безмятежно нежится в горячей воде, ждет от него ребенка. Это в принципе невозможно! У них не может быть детей, эта способность исчезла из их тел много веков назад, и вот сейчас единственное, что оставляет Эмбер в живых в этом безумном, чуждом для них мире, это новая жизнь в ее чреве.
Вновь занявшись самобичеванием, он принялся размышлять на тему, что было бы, не потяни он ее за собой в эти края, не запри он ее здесь, пусть неумышленно, не встреть он ее, в конце концов. От всех этих «не» голова начала еще больше гудеть и казалось, что вскорости взорвется.
— Клим! — услышал он требовательный голос. — Я знаю, о чем ты думаешь, не зли меня и иди поешь. Я тебе сказала, мы завтра с тобой обо всем поговорим. А сейчас выкинь все из головы и приведи себя в порядок. За пару часов ты превратился в непонятную размазню. Соберись и успокойся!
Впервые в голосе Эмбер послышался металл, наверное, все пережитое тоже наложило на нее свой отпечаток, и теперь она удивила Клима настолько, что он послушно направился к столу. Не чувствуя вкуса, начал закидывать в себя все, что видел, почти не жуя и поглядывая на наблюдавшую за ним Эмбер.
— Ем я, ем, — пробубнил Клим с набитым ртом, послушно запивая все сладким нектаром. Или вином. Или брагой. Вкуса он и впрямь не ощущал, может, тут все на самом деле безвкусное.
— Молодец, а потом раздевайся и иди ко мне, — томно улыбнулась Эмбер и опустилась в воду с головой, через секунду вынырнув и протирая глаза от попавшей в них воды.
А ведь действительно, Клим уже совсем забыл, когда они вдвоем оставались наедине. Даже в поселении астомиев они всю ночь проспали в гостинице без задних ног, а потом то одно, то другое и как-то не до любви было. А теперь вот это… Наверное, по его лицу снова пробежала какая-то хмурая тень, потому что он словил на себе сердитый взгляд Эмбер и заставил себя улыбнуться. Да уж, с самообладанием у нее явно получше!
Скинув с себя опостылевшие грязные одежки, Клим кое-как уместился в медную чашу, которая даже для него одного была маловата, а для двоих и подавно, расплескав изрядное количество воды. Но он не смог и не захотел отказывать Эмбер, которая внимательно следила за всеми его движениями. Она немного потеснилась и в итоге удобно устроилась, прижавшись к его груди спиной.
Теплая вода, теплая Эмбер рядом, теплая постель после купания — Клим решил, что и впрямь утро вечера мудренее, и обо всем, что не выходит у него из головы, лучше поговорить завтра. А сегодня просто отдохнуть и наконец-то насладиться обществом друг друга, без этих пристальных, ощупывающих глаз Рэмула. Теперь-то было понятно, почему он иногда так смотрел на Клима, сосредоточенно и задумчиво. Опять мысли обо всех этих Богах…
Очнулся он от своих дум, когда почувствовал, как нежные ладошки намыливают его руки, плечи, грудь, смывая всю накопившуюся усталость. Ощущение разбитости постепенно начало покидать его измученное тело и, кажется, даже разум. Эмбер, внезапно освободившись из объятий Клима, вышла из чаши, невозможно красивая и грациозная, и каждый изгиб ее обнаженного точеного тела вызывал только одно единственное желание — кинуться к ней, сжать в своих объятиях и любить до умопомрачения. Однако же он не сделал этого, лишь наблюдал, как она завернулась в предусмотрительно приготовленные для них полотенца. А потом подошла сзади и принялась намыливать Климу спину, что-то бормоча под нос, отчего головная боль тут же ушла, как и не бывало, и он почувствовал себя несравненно лучше.
— Я тебе говорил, как я тебя люблю? — улыбаясь спросил он, повернувшись к Эмбер и потянувшись к ней с поцелуем.
— Не говорил, — хихикнула она и легонько чмокнула его в нос.
Она убрала руки с его плеч, ополоснула их в воде и, покачивая бердами, пошла в сторону кровати. Забравшись в нее, призывно поглядела на Клима и соблазнительно раскинулась на светлом покрывале.
Этого Клим уже не мог стерпеть. Он вылез из чаши, оставляя за собой мокрые следы, как выбравшийся из своего болота водяной, и кинулся к постели, на которой его ждала красноволосая нимфа, которая, очевидно, решила подразнить его и теперь за это поплатится.
Наконец-то, за столь долгое время, не надо спать на промерзлой жесткой земле, согревая друг друга теплом своих тел и слушая храп спутников, рев животных и завывания ветра. Наконец-то он может опять увидеть любимое, такое желанное тело, без всяких ненужных тряпок, ощутить его трепет под своими ладонями, сможет поцеловать каждый его изгиб, ощутить пальцами нежность кожи и обладать им столько, сколько его душе будет угодно.
Он прильнул поцелуем к сладким губам Эмбер, нетерпеливо освобождая ее из плена обмотавшего ее полотенца. Он жадно исследовал руками налитую, как никогда раньше, грудь, слушал прерывистое дыхание любимой и чувствовал, как тело ее, полное такого же нетерпения, как и его, послушно подается навстречу, когда они вновь превращаются в единое целое. В черное и белое, доброе и злое, прекрасное и уродливое, в них было все и не было ничего. Ему, как всегда, ее отчаянно не хватало, хотелось поглотить ее целиком, впитать в себя, чтобы она стала частью его навечно и безвозвратно. И только лишь ее громкий стон и пробежавший по его венам жар, от которого внутри словно все взорвалось и стало так невозможно легко и хорошо, смогли вернуть Клима на бренную землю.
Здесь они с Эмбер — два несчастных винтика ужасного механизма, созданного обезумевшими от своего могущества Богами — лежали без сил в самом сердце мирозданья, судьба которого теперь была полностью в их руках.
***
Клим уже проснулся, слушая ночные звуки и тихое сопение лежащей на животе, отвернувшись от него, Эмбер. До рассвета оставался едва ли час, но Клим уже чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. И еще принявшим окончательное решение. Он знал, кого из двоих Богов приведет сюда. Он с нежностью посмотрел на спящую рядом Эмбер, понимая, что она явно не одобрит его выбор, но иного решения не было. Он не может потерять ее. Пусть даже в жертву будут принесены тысячи тысяч жизней и сама Лорейна. Как описать то чувство, когда ты разрушаешь целые миры, лишь бы спасти одну единственную жизнь — Клим не знал. Вспомнил только, как Эмбер, провожая его в Лимб, плакала и говорила, что без него у нее нет жизни. Клим чувствовал сейчас то же самое. Эмбер спасла его во время битвы, а теперь он спасет ее. Он возьмет на себя все то бремя, что оставит в его душе принятое им непростое решение, а она будет жить. Родит ему ребенка и останется в живых, и они будут счастливы, как в тех образах, что показал им Верховный. Да, решено! Осталось только сказать ей об этом. После того как для себя Клим расставил все точки над «и», он внутренне успокоился. Донести все это до Эмбер будет непросто, и она наверняка изначально не примет его доводов, но потом поймет, что он был прав. Вчера он долго метался и нервничал, ведь ситуация, в которую они попали, была настолько невероятна, что нельзя было однозначно решить, как поступить правильно. Мысль, что погибнут тысячи людей и сама красавица-Богиня, сводила с ума. Но сделать разменной монетой жизнь Эмбер Клим тоже не мог и не хотел. Пусть он станет негодяем в одночасье, но не позволит ей умереть! За окном стало светать, Эмбер заворочалось и, повернувшись лицом к Климу, удобно устроилась у него на плече. Она все еще спала, не открывая глаз. Сердце забилось сильнее, и Клим поразился тому, насколько они с Эмбер разные и насколько дополняют друг друга. С ней он, кажется, стал другим, более совершенной версией себя, ведь за недолгий срок их его взгляды на мир и жизнь настолько сильно изменились! Окончательно рассвело, они с Эмбер позавтракали и оделись, и он наконец-то решился поговорить о том, что терзало вчера. — Я думаю, нет смысла тянуть и откладывать на потом. Нам надо подняться наверх и закончить начатое, — начал Клим непростой разговор, словив на себе внимательный взгляд Эмбер. — Да, наверное, ты прав. Тянуть нет смысла. Лорейна и Десмонд и так слишком долго ждали своего воссоединения, — кивнула она. У Клима брови поползли вверх. Так вот почему она вчера была так спокойна! Уже тогда она приняла для себя решение. Она поняла, что не сможет взять грех на душу и стать причиной тысяч смертей, она хочет сохранить этот мир, Клим не сомневался в этом. Но сам он на такое был не согласен. — Нет, Эмбер. Я приведу сюда Амодея. Твоя жизнь слишком дорога для меня, и насколько бы высока ни была ее цена, я готов заплатить. Я готов стать убийцей для целого мира, лишь бы ты жила, — нахмурившись, строго сказал Клим. Он понимал, что Эмбер ждала от него не таких слов. Она смотрела на него мягко, как на неразумное дитя. — Клим, я понимаю твое желание, но это мой выбор. Только мой. И если, для спасения этого чудесного мира и воссоединения двух любящих сердец понадобится смерть одного единственного человека, то я готова это принять, — голос ее был тих, но упрям, и Клим понимал, что она не отступится от своего. — Зато я не готов это принять! — с пылом воскликнул он. — Неужели ты до сих пор не поняла, насколько много ты для меня значишь?! Когда я говорил тебе, что я без тебя никто — это была истинная правда. Ты делаешь меня лучше, чем я есть, ты изменила меня больше, чем абсолютно. Ты единственная привносишь смысл в мое существование. Без тебя я до сих пор оставался бы эгоистичным бестолковым болваном. — Мне очень жаль, что я изменила тебя настолько, что ради меня ты готов уничтожить целый мир! — жестко отрезала Эмбер. Клим вскочил и, чувствуя, как гнев начинает наполнять его, схватил ее за плечи. Легонько встряхнув, он посмотрел ей в глаза: — Не смей такого говорить! Ты не умрешь! Я возьму на себя это бремя и буду жить с ним до конца своей жизни, а ты не при чем, слышишь! Я виноват в том, что втянул тебя во всю эту историю. Только мне ничего не будет, а ты стала заложницей всего этого безумия, созданного эгоцентричными божками. Почему ты должна расплачиваться за то, что пятьсот лет назад натворили эти трое? По-твоему, Лорейна и ее сын заслуживали существования ценой стольких сломленных жизней на наших материках, где мы как неполноценные твари живем по двести лет, развлекая своими разборками Богов? А ты и наш ребенок не достойны жизни в нормальных условиях? И не только ты, но и все остальные. Подумай, сколько людей останутся в живых, если не нужно будет ходить в Лимб? Сколько новых детей родится после всего этого! Да, это жестокая жертва, но вполне закономерная. Ведь у нас не было выбора, когда сам Крейн баловался на земле. И не было выбора, когда Десмонд, решив полюбопытствовать, влюбился в Лорейну и вызвал гнев Верховного? Тебе разве не кажется, что у Лорейны тоже своя полуправда? — Может, и полуправда. Но она смиренно ждет решения своей судьбы и примет любой ее поворот, даже смерть — свою и своих «детей». А кто мы такие, чтобы отбирать у них самое ценное — жизнь ради собственного счастья? На чужом несчастье счастья не построишь, и ты сам это поймешь, — она ласково погладила его по щеке. — Клим, когда появится ребенок, ты заберешь его. А потом откроется портал, и вы отправитесь в Альянс. Ты будешь не один. С тобой всегда будет часть меня, в этом ребенке, который стал плодом нашей запретной любви. Пожалуйста, не упрямься. У нас с тобой есть еще много времени, и мы проживем его так, как никогда! — В глазах Эмбер была мольба. Клим отнял ее руки от своего лица и кивнул. — Нет, Эмбер, я уже все решил. Этому не бывать. Я приведу Амодея. Назови это глупостью, упрямством, бессердечием, но я хочу, чтобы ты была жива, даже такой ценой. — Если ты так поступишь, я никогда не прощу тебя. И если Верховный и впрямь не врет и вернет нас обратно, сделает жизнь такой, о какой говорил, но при этом уничтожит Землю Крейна и саму Лорейну, я уйду от тебя. Я не буду с тобой. Ты сказал, что изменился, и мне тоже так казалось. Я полюбила тебя за доброту, отзывчивость и способность сопереживать, хоть ты и частенько говорил, что стремишься к самоуничтожению и бесцельно прожигаешь жизнь. Но сейчас я вижу, что ты превратился в эгоистичного болвана. Прости, но с таким человеком мне не по пути, — все еще мягко ответила Эмбер. Этими словами она буквально вынула душу и разбила сердце Клима на куски. Он покраснел, потом побледнел, потом почувствовал, как плохо контролирует себя, и отвернулся от нее, уставившись в окно, за которым летали пестрые пташки и весело чирикали. — Пусть так. Раз уйдешь — уходи, но я буду знать, что ты жива, а большего мне и не надо, — севшим голосом промолвил Клим и, даже не оборачиваясь, понял, что Эмбер заплакала.***
Спустя несколько часов Клим, скрепя сердце, засобирался в обратный путь. Ставить в известность саму Лорейну он не посчитал нужным. Хоть она и смиренна, но добавлять ей лишних тревог не хотелось. А может, она и так уже знает о том, что ей предстоит, ведь здесь ее владения, где она вездесуща. Эмбер все это время сидела на кровати, надувшись и периодически плача. Клим пытался подойти к ней пару раз и еще раз убедить в правильности своего решения, но она лишь молча смотрела на него с самым несчастным видом. Бросив уже всякие попытки ее образумить, Клим собрал вещи и перед уходом кинул прощальный взгляд на сидящую на кровати возлюбленную. Она с тревогой посмотрела на него, а потом поднялась и решительно подошла к нему. — Я пойду с тобой, — объявила Эмбер, наконец-то прервав молчание. — Зачем? Тебе все это не понравится. Встретимся дома. Или не встретимся, — уныло бросил Клим. — Мы вместе это начали, вместе и закончим. Я хочу быть рядом и видеть своими глазами все это. Я хочу посмотреть в глаза Рэмула напоследок, — Эмбер сверлила его взглядом и явно не собиралась отступать. Клим тяжело вздохнул и кивнул: — Ну хорошо, пойдем. Обратный путь они проделали в полном безмолвии. Лодка была у причала, там, где они ее и оставили. Усадив в нее Эмбер, Клим поправил снасти и направил лодку обратно, к пещере, откуда они только вчера вышли. Эмбер с грустью осматривала уже знакомые роскошные пейзажи и существ, которые словно вышли проводить их, и Клим видел, как она украдкой смахивает наворачивающиеся на глаза слезы. Сердце уже не разрывалось, его просто не было. В душе царили странный покой и равнодушие. И только правильность принятого решения поддерживала решимость довести начатое до конца. Эмбер сказала, что покинет его. Клим не сомневался в этом. В своих действиях она всегда была последовательна и упорна, и то, что он потеряет ее — это уже почти свершившийся факт. Но она будет жить, и это главное. Спустя некоторое время они вновь вошли в темное чрево пещеры, где им предстояло еще преодолеть бесконечный подъем к поверхности. Там наверняка их уже будут ждать или сразу появятся два совершенно невозможных всесильных существа, одному из которых он, Клим, отдаст желаемое, а второго навсегда ввергнет в пучину печали и одиночества, которую тот надеялся побороть все эти пятьсот лет. Было ли Климу жаль Десмонда и Лорейну? Конечно, да. Он даже представить не мог, что было бы, если бы их с Эмбер судьба находилась в чьих-то руках, и этот человек решал, быть им вместе или нет. Однако их судьбы с самого рождения и так не принадлежали им, они были лишь забавой для всемогущих Богов. Люто утомившись от крутого подъема и изрядно запыхавшись, чувствуя, как гудят ноги, они с Эмбер все же наконец-то выбрались на поверхность. Купол все так же мерцал и подрагивал, однако рядом никого не было. Но тут же, словно из ниоткуда, появились два знакомых силуэта. Почему они до сих пор в этом обличье, Клим не знал. Хотя, наверное, этот маскарад только ради них с Эмбер, чтобы привычнее было воспринимать Богов. Наверняка настоящие их личины выглядят совсем иначе. А может, и вовсе являются чем-то аморфным и бестелесным. — Быстро вы вернулись! — пророкотал Амодей и победоносно заулыбался. — Надеюсь, вы приняли верное решение. Десмонд молчал и лишь неотрывно сверлил их смоляным взглядом. Эмбер позади Клима тихо всхлипнула. — Как мне впустить тебя сюда? — спросил Клим, обращаясь к Верховному. — Все просто, лишь приложи ладонь к барьеру, остальное я сделаю сам, — усмехнулся тот, подходя ближе. На Десмонда Клим старался не смотреть, впрочем, как и на Эмбер. Он приблизился почти вплотную к куполу и, глядя на его свечение, уже поднял руку, чтобы прикоснуться. В этот миг что-то изменилось, а душу пронзила такая беспричинная тоска и грусть, что захотелось зарыдать, руки опустились, и от накатившей безнадеги невозможно было даже пошевелиться. Тут же раздался пронзительный девичий крик, и Амодей-Харди кинулся без оглядки убегать. Клим понял, что произошло: Эмбер его обманула, наслав фамильяра. И теперь он беспомощно наблюдал, как она стремительно приблизилась к светящейся ауре и приложила к ней ладонь. Десмонд, до этого понуро стоявший, вскинул полный надежды взгляд и несмело приблизился. — Скорее, — закричала Эмбер, — сейчас они придут в себя! Для Клима эти несколько секунд, в течение которых он не мог пошевелить и пальцем от накатившего наваждения, показались вечностью. А Амодей, уже избавился от насланного страха, и, что есть сил, бежал обратно. Вот уже Верховный протянул руку, чтобы оттолкнуть своего брата, и в этот момент вокруг раздался пронзительный скрежет, что-то словно взорвалось, и Клим погрузился в кромешную темноту.
