Во имя Утопии

Все последующие дни я ходил за своим господином, не отходя от него ни на шаг, и старался быть полезным. Однако я осознавал, что это лишь малая часть того, что необходимо. Но на большее я был физически не способен. Поначалу лорд Лисандер был довольно-таки добрым, улыбчивым, весёлым человеком. Однако годы и обстоятельства взяли своё: лорд стал всё чаще замыкаться в себе, стал намного строже ко мне, требовательнее, а спустя два года после того, как я стал его оруженосцем, с ним стало вообще происходить что-то неладное. Я видел это. Он стал другим. Но образ человека-ангела, которым я видел его первое время, надолго остался у меня в сердце, мешая разуму делать адекватные выводы о том, что происходит с моим господином. Тем не менее, я знал, что он останется в моём сердце навсегда. И я буду всю жизнь верен ему. Каким бы он ни был. Впрочем, не будем о грустном. Я поведаю вам о том, какими были эти два года моего превращения в верного оруженосца храброго лорда Лисандера. Разумеется, рассказывать обо всём и подробно у меня не хватит ни воли, ни желания, ни сил, ни бумаги с чернилами. Но я попытаюсь описать всё самое важное для него и для меня. Спустя несколько месяцев обучения, я уже начал осознавать, что к чему. Теперь на место встречи я прибегал не то, что рано, а ровно за сорок минут до встречи. Лорд поощрял мои успехи, иногда рассказывая что-то о себе. Когда мы очередной раз возвращались с обзора территории (Лисандер делал это крайне часто. Он заботился о Палаэдре как о собственном сыне, которого у него пока не было. Да и нужен ли он? Ему? Или мне? Семья..?), он рассказал мне о том, как погибли его родители. Но важно даже не то, что он был разлучен со своими братьями и сестрами, а то, что он был тяжело ранен после этого нападения. Это ранение парализовало его на несколько лет, отобрав у него детство. Но Лисандер не сломался. Поэтому я уважаю его за это. Я уважаю его за его храбрость, целеустремлённость, прямоту, ум, справедливость, доброту, щедрость, готовность идти на жертвы вразрез собственным интересам ради правды и идеального государства, красоту… э-э-э, что-то я увлёкся. И причём тут красота? Я не скажу, что мой господин был красавцем. Нос с горбинкой, словно мост, тёмно-рыжие волосы, стриженые «под горшок», ОЧЕНЬ высокий рост, широкие плечи, хрипловатый голос. Может, я имел в виду тогда духовную красоту? Ведь настоящая красота, порыв человеческой мысли, вся сущность и правда о человеке… она там… внутри. И только самый честный, умный, благородный человек имеет в душе Ангела. Не рядом где-то, а в самом человеке. Или впереди. Такого большого, в посеребренных латах, с длинным мечом в руке, ослепительно ярким шлемом на голове и огромными белыми крыльями за спиной, которыми он прикроет своего подопечного в случае опасности. А если совсем дело плохо, то Ангел способен закрыть своей широкой грудью своего человека, приняв всю или хотя бы половину боли на себя. У всех остальных тоже есть ангелы, только они очень часто не впереди своего человека, а за их спинами. Люди не слушают их, поэтому ангелы уходят в сторону, огорчаясь, но не отходят слишком далеко, чтобы всё-таки прийти на помощь, а при летальном исходе облегчить страдания, положив голову страдальца себе на колени, гладя её, целуя легко в лоб. И человеку становится немного легче. Ангел должен вести человека, а не следовать за ним. На то он и ангел. Он – проводник, спаситель, защитник, отец и мать, хороший слушатель и прекрасный советчик. Он может быть кем угодно для человека, заменить ему кого угодно и даже больше. Он находится с ним на протяжении всех жизней человека, дольше, чем кто-либо, но короче, чем сам человек. Ангел заботится о человеке, не требуя ничего взамен. А если человек ещё и общается с ним, то он будет безмерно благодарен ему. Так говорил мне один местный священник, которого уважает Лисандер. И мне однажды приснился мой господин в образе ангела. Он был в ослепительно красивых латах, с длинным стальным мечом и огромными белыми крыльями. За его спиной стоял народ Палаэдры. А впереди сэр Вортон, размахивающий клинком Грифонхатов. Вортон нападает на моего господина, я в испуге, а Лисандер подставляет меч, защищаясь… Клинок Вортона ломается на множество маленьких частей, а самоцветы выскакивают из ножен и рукоятки оружия, бьются о землю, превращаясь в чёрных змей, пауков, тараканов, крыс. А потом настоящий сэр Вортон исчезает: исчезают все его доспехи, одежда, приспешники. На его месте остаются лишь он в простой одежде, а за ним - пожилые мужчина и женщина. Старики плачут, прося вернуться Вортона домой. А он будто их не знает. Я не мог терпеть боле такого ужаса и проснулся. Утром я чувствовал себя ужасно и постоянно думал об этом сне. Получилось так, что я задумался настолько сильно, поэтому и думать забыл про то, чтобы дальше помогать моему лорду одеваться. - О чём задумался, Милтон? – спросил меня мой господин. - Ах, прошу прощения, мой господин. Извините, что заставляю Вас ждать. Со мной всё в полном порядке. - Что-то не видно. Рассказывай, в чём дело. Или же мне начал врать человек, которому я больше всех доверяю? Он знал, что меня это зацепит. И я со вздохом начал: - Мне приснился не очень хороший сон… В общем, я поведал ему о своём сне. - Странный сон. - Да, поэтому я всё время думаю о нём. Может ли он что-то значить? - Понятия не имею. Но мы можем спросить об этом у священника. Хотели спросить, но лорд Лисандер был потом так занят, а далее просить его разговаривать со священником о тех глупостях, которые мне, простому оруженосцу, приснились… увольте. А потом мой лорд просто забыл об этом сне. А напоминать я не смел ему.