Werewolf

Стоят надо мной два потных бугая в кепках с измазанными под камуфляж мордами и скалятся пожелтевшими от курева зубами. Жуть просто. Фильм ужасов смотреть не надо — он перед глазами. Лежу и не решаюсь шевельнуться. Сердце от страха стучит так, словно собирается выпрыгнуть из груди. — Подъем, недоразумение природы! — один из мужчин скинул с меня одеяло. — Вы кто? — Запахиваю задравшийся халат. — Что вы делаете? — Встала! И без лишних вопросов! — второй щелкнул затвором и направил оружие на меня. И тут я поняла, что они не шутят. В глазах помутилось, затрясло от страха. Как они здесь оказались, вроде, была выставлена охрана? Где Роберто и Джексон? Мурашки скребутся до самых костей, я так оборотня не боялась в первую нашу встречу, как охотников. Медленно и осторожно поднимаюсь, как было велено. Смотрю на ружья — такое же было у моего отца, пока тот не профукал его в лесу в прошлом году. А ведь я так и не позвонила родителям! Хотя, если меня сейчас убьют, то это уже не важно! — Пошла! — толкнул дулом в спину к двери. — Чисто, мужики! — в дверь заглянул ещё один лысый в камуфляже. — А рыжая? — спросил голос сзади. — С ней проблем особо не было! В отключке в багажнике отдыхает, — усмехнулся. — Покуйте эту, пока сторожевые псы не проснулись! Рыжая в багажнике? Это они о Ларе! Неужели, кроме меня и Лары, никого не было в доме? И куда все могли деться? — Слышала? Пошла, пошла! — грубо толкнул. Ноги подкашивает, но я иду. Не хочу получить по затылку прикладом и тоже как Лара валяться в отключке. Поэтому буду слушаться! — А можно хотя бы вещи взять? — мельком повернулась к ним. Куда бы они там меня не собирались везти, в нижнем белье и в огромном халате Роберто не особо-то удобно. Хотя какая разница в чем умирать. Я так подозревая, что они не собираются нас отпускать живыми. Это ведь охотники! — Ах ты волчье отродье, ты мне будешь ещё зубы заговаривать! — Оглушающий удар сзади. — Какая тебе разница, что на тебе будет одето на смертном одре?! — противный смех где-то вдалеке. — Давай погнали, пока вся их свора тут не собралась! — меня, как труп какой-то, швыряют, всё понимаю, но не могу шевельнуться. А ведь я только об этом подумала и на тебе! Черт меня дернул спросить про вещи! *** Марго, Джексон и Алекс уже минут двадцать измеряли шагами отсеченную границу между ними и Хантерами, когда послышались первые шорохи листьев под лапами чужих волков. Роберто и Фенрира было не видно и не слышно, словно и вовсе дали задний ход. Белоснежные близнецы навострили уши, переглянулись и злобно оскалились, почуяв приближавшегося врага. Пять пар ярких глаз сверкнули — пять волков показались из-за густых деревьев. Так опрометчиво явились на территорию врага в таком малом количестве, или же дюжина волков таиться недалеко в лесу, ожидая сигнала Эйнара? Здесь оставалось только гадать! — Честь имею Ливертоны, — Эйнар принял человеческий облик, чтобы понимать речь могли все. — Марго, — лукаво улыбнулся мужчина. — Вы как всегда непревзойденны! Жаль, что мы так и не породнились. — Легко пожал плечами, словно речь шла о каких-то незначительных вещах. При светской беседе Джексон бы дал слово Марго, как старейшине, но в данной ситуации он не может позволить ей обратиться в человека, чтоб начать разговор. Стоять в обнаженном виде перед Хантером и его волками, было бы унизительно для гордой женщины из семьи Ливертонов. Хотя это их природа и казалось бы стыдиться нечего, но все же часть их сущности была человеческой. И как бы не хотелось, но человеческие глаза были так же греховны, как и скрытые желания. — Не всё ещё потеряно, — Джексон медленно подступился к Эйнару. — Джексон, Джексон… Или как там звала моя недалекая дочь Лара — Джеки? А ведь я возлагал на тебя такие надежды! Мы могли объединить два столь великих рода… Столько бы дел наворотили! — Эйнар… — Джексон пытается сбить его с мысли. — …если бы ты не отдал бразды правления! Уговор был не таков! — Но сбить Эйнара с наболевших мыслей было невозможно. Гордыня била старого волка и не давала покою. — Теперь я вижу, в кого твоя дочь! — Нагло заявил Джексон альфе Хантеров. — Всё бредите властью и силой… — Неудивительно, что она ушла от такого тюфяка, как ты, — прорычал Эйнар. — Вы власть пустили по кругу! — Нет! — Джексон поднял гордо подбородок. — Мы твою дочь пустили по кругу! — прорычал брюнет, разжигая большую ненависть Эйнара к себе. — Я убью тебя, щенок! — Прошипел сдержанно сквозь зубы взбешенный Эйнар. — Это война! — Закипела кровь Хантера. Эйнар подскочил вверх и на лету обратился в волка, нападая на Джексона. Брюнет, не уступая альфе Хантеров, сделал рывок и уже в образе волка вступил в схватку. Старый альфа, щелкая огромной пастью, свалил Джексона на землю и в тот же миг был сбит с ног старой волчицей — Марго разъяренной фурией ворвалась в бой. Уговор был не таков. И не так они собирались вступить в бой, но как не крути на почве старой неприязни, речь об Алекс не зашла. Может это даже было и к лучшему. Волки Хантера встали на защиту своего вожака и кинулись рвать Ливертонов. Джексон и Марго исчезли в плотном комке хвостов и лап, защищаясь от двух огромных волков Хантера. Алекс пятилась назад, огрызаясь некрупному, но шустрому противнику. А вот два белоснежных волка-близнеца с упоением разрывали на части последнего чужака, который едва подавал признаки жизни. Эйнар, издавая злобный рык, ходил по кругу, оценивая неплохо идущий бой. Как в этот момент из темноты почти беззвучно вылетел Фенрир, нападая на альфу. В тот же миг черной тенью взметнулся Роберто, врезаясь Эйнару в грудь и валя его на землю. Позади раздался сдавленный вой — белые волки разделались с врагом и теперь уже помогали обессиленной Алекс. Старая волчица, оставляя последнего волка на брюнета, метнулась к раненой. Марго, подбадривая, пихнула носом и лизнула испуганную Алекс, давая понять, что она в безопасности. Фенрир с ненавистью смотрел на своего кровного деда, хотелось бы верить, что тот получил свой урок. Но кровь закипала в венах, напоминая о предательстве и боли, причинной родным человеком, почти отцом. Он хотел отступиться и простить, но понимал, что горбатого может исправить только могила. И пока действительно не разразилась настоящая война между стаями, нужно было кончать его здесь и сейчас. — Я, Фенрир Хантер, единственный внук и законный наследник Силы, Объявляю тебя, Эйнар, предателем и отступником! — громко заявил, чтоб слышали все, даже те, кто, возможно, еще таился среди деревьев. Роберто словно ждал, подобного заявления, сильнее давя на грудь альфы Хантеров. Когти впивались в кожу, просачивалась кровь. Фенрир смотрел и с горечью вспоминал похожую картину — когда он лежал на земле, а Хантер пытался удавить его. — Фенрир, не позволяй ему! Нет! — простонал Эйнар, превращаясь в человека. Роберто громогласно зарычал и наклонился к шее Эйнара. Рыжий альфа закричал в отчаянье, зовя на помощь внука, но лязг зубов Роберто — в листву упала начисто откушенная голова. Фенрир вздохнул облегченно, но все же с грустью и жалостью. Он бы сам никогда не смог убить родного деда, но и жить в бегах тоже был не вариант. «Неужели все закончилось?» — он с горечью смотрел на обезглавленное тело деда. Над их головами послышалось шуршание, за холмом метнулся волк. Краем глаза Фенрир уловил рыжий бок, который тут же скрылся в темном лесу. — Это последний! — он мысленно передал свою догадку Роберто и рванул следом за бежавшим. — У тебя голубые глаза, — в голове звучал голос Роберто. — Ты ведь понимаешь, что это означает?! — но парня и след простыл в лесной глуши. Фенрир не ответил, но понимал, о чем шла речь. Он принял свою суть, объявив себя законным наследником, и теперь все силы и обязанности альфы легли на его плечи. С этим разберется потом, сейчас главное — догнать последнего предателя, прежде чем он успеет что-либо натворить. — Как ты, Алекс? — близнецы, запачканные кровью, метнулись уже в человеческом обличье к ней. — Хорошо, — послышался тихий и далеко не радостный голос. Алекс сжалась в комочек, прижимая колени к себе. Тихо сидит и пытается скрыть то ли наготу, то ли раны, оставленные острыми клыками врага. Джексон подошел и молча сел возле неё, пытаясь оценить состояние девушки. — Я… — она не знала, что и сказать брату, который так пытался её уберечь от всёго этого. И как всегда оказался прав, но в это раз уступил, будто хотел показать весь ужас того на что она так рвется попасть. — Тише, — нежно произнес, понимая состояние волчицы. — Дома поговорим! — поднял на руки и прижал к себе. Марго подошла к ним образе волка и присела на землю, показывая свои намерения — нести Алекс самой. Джексон, не возражая, аккуратно усадил на её спину сестренку и заботливо погладил ту по волосам. — Держаться-то силы есть? — недоверчиво смотрит на Алекс. — Есть, — кивнула головой и закрыла глаза, прижимаясь к Марго плотнее. Старая волчица поднялась и скрылась среди деревьев. Все остальные постояли ещё несколько секунд, обмениваясь молчаливыми и неловкими взглядами, и, тоже обращаясь в волков, метнулись вслед за Марго. Слишком легко оказалось и очень быстро все разрешилось. — Я бы вообще это битвой не назвал, — сказал Роберто своему брату. — - Неравный бой получился — я против старика! — Он поплатился за свои грехи. Это будет примером каждому Хантеру, который только посмеет сеять смуту! — Фенрир жив, а значит никто и не посмеет оправдать старика, — довольно ухмыльнулся Роберто. — Ещё никто меня убийцей не выставлял! — А кто ты? — хмыкнул Джексон и побежал вперед, намекая на последние его действия. — Так не честно! Это не совсем другое! Это война была! Месть! — возразил Роберто, догоняя брата. — Чтобы то не было, ты отнял жизнь у бедняги, — фыркнул Джексон. — Хочешь сказать, ты бы поступил по-другому? — возмущенно Роберто нагнетает на Джексона. — Я бы скорее сдал бы его в руки обидчика — Фенриру. Или под суд… — Не гони! Фенрир ещё пацан! У него бы и смелости не хватило свернуть ему башку! — возражал в бешенстве Роберто. — А у тебя бы хватило смелости свернуть шею своему?! — рыкнул прямо в лицо младшему брату. — Наверно, поэтому я и сделал это сам… — Сделал ты сам потому, что хотел свернуть кому-то шею! А тут случай подвернулся! — Джексон пытался понять, откуда столько жестокости в Роберто. И где его рассудительность? Где рассудительность вожака? Где милосердие альфы? Почему ему так легко взять и убить? — Даже если это так! Хантер давно выпрашивал! Он заслужил смерть! — выпалил и рванул вперед только бы дальше не слушать осуждение старшего брата. — Ты такой же пацан, как и Фенрир! Настоящего боя вы ещё не видели! — кинул со злостью в бешенстве Джексон, но догонять не стал. — Разделались со стариков на блюдечке и рады… *** Неприятно ноет спина, а в голове пульсирует тупая боль. Руки сводит, затекли, не шевельнуть ими. С трудом открываю глаза и вижу какое-то серое заброшенное здание. Наверно, здесь когда-то был завод, станки какие-то и столы. Скорее всего все это заброшено, так как пыльное и какое-то поломанное. Очередная волна головной боли напоминает о последних событиях и том, что меня оглушили ударом сзади. Сижу на полу, привязанная к столбу, не могу шевельнуться. Что происходит? Зачем им я? Ну ладно Лара, она-то хоть оборотень. А со мной? Я же человек? Насколько я помню, охотники не убивают людей! По идее должны защищать! — Салют! — в лицо чем-то плеснули. Медленным движением головы пытаюсь стряхнуть воду с лица. — Как ощущения? — садится напротив мужчина в камуфляже и посмеивается. — Никак, — смотрю на него и не могу понять мотив его действий. — Дебильный, что ли? — пробубнила под нос. — Эй, придурок! — голос Лары от соседнего столба. — Она — человек, идиот! Неужели не ясно?! — прижимает голову к бетону. Лара выглядит так, будто ее пытали: взъерошенные волосы, вспотевшее лицо, с которого продолжает градом литься пот. Тяжело и учащенно дышит, морщась от боли. Что-то ей совсем не хорошо. — А тебе, смотрю, мало? — встает и шагает к ней. — Из тебя плохой мучитель. — огрызается Лара. Зачем она нарывается? — Что вы с ней сделали? — злость раздирает: как можно издеваться над женщиной? Что она за люди такие? Звери! — То, что с тобой не получается, — сказал, не повернувшись в мою сторону. Плеснул ей в лицо ту же жидкость, что и мне. Лара зажмурила глаза и стиснув зубы, зарычала. Кожа её задымилась, словно на неё вылили кислоту. Что это такое? Что за жидкость, которая действует на неё? — Оставь её в покое! — не могу смотреть на эту жестокость. — Ты убьешь её… — дергаю руками, пытаюсь высвободиться, но не получается — туго затянуты веревки. Режет уже запястья, но я не останавливаюсь. — Не вопи! — схватил меня за волосы и поднял лицо, злобно заглядывая в глаза. — Смотрю, у тебя иммунитет на аконит, но я обязательно найду то, что тебя успокоит! — отпустил, грубо дернув напоследок за волосы. Так это был аконит! Волчий аконит! — Вот урод! — тихо пробубнила, чтоб он не услышал, а то ещё вздумает вернуться обратно. Сижу, не могу голову поднять, затекли все конечности. Интересно, как долго я находилась в отключке. Смотрю на Лару, у неё уже регенерирует кожа на лице, почти не осталось и пятнышка. Эта часть природы оборотней мне по душе, даже завидно немного. Руки бы у меня так быстро зажили от тугих веревок. — Что они хотят от нас? Убили бы и дело с концом! — продолжаю дергать руки, пытаясь хоть на миллиметр ослабить узлы. — Думаешь, им нужна ты? Или я? — усмехается и вздыхает глубоко. — Не ты, не я — мы им не нужны. Мы так — приманка! — закатывает глаза устало. — Им нужен альфа, вот и устроили западню. Охотники пытаются выманить его на свою территорию. Тебе ли это не знать, дочь охотника? — С неприязнью произнесла последнее предложение. — Альфа? — пытаюсь не обращать внимание на её тон — сейчас не время и не место выяснять отношения. — Выманят Роберто и попытаются убить. — Устало откидывает голову, прислоняясь к столбу. — Убить? — шепнула я испуганно. Роберто — альфа? И почему он мне раньше не говорил об этом? Хотя, какая разница? И сейчас это ничего не меняет! Да и я не спрашивала никогда! Но, если так подумать, у нас и момента не было поболтать по душам. — Роберто — старший брат? — интересно стало, раз уж разговор зашел про братьев Ливертонов, но рыжая не ответила. Наверно, решила меня игнорировать, злясь из-за Роберто. — И они совсем не похожи, а вот Алекс с Роберто почти на одно лицо. — Я стала рассуждать вслух, совершенно не обращая внимания на присутствие Лары, которая недовольно на меня посматривает. — Потому что они от разных матерей! — пробубнила она под нос, отворачиваясь. — И Джеки старший! Его мама умерла при родах, после отец женился ещё раз, и появились Роберто и Алекс. — Я тебя узнала. — тихо шепнула. Вдруг мы умрем, а так и не выговоримся друг другу? — Ты тогда целовалась… — А я все-таки рассчитывала на человеческую забывчивость. — Лара нервно усмехнулась, но не думаю, что ей весело. Лицо искажается от боли, делает глубокий вдох. — Походу вы нас, людей, и за людей не считаете? — смотрю и понять не могу, что так мучает ее, что изводит до изнеможения? — Ты любишь старшего Ливертона? — И зачем только лезу в её душу? Какая мне разница? — Я даже не знаю, — мотает головой. — Мне иногда кажется, что я люблю их обоих… — Ты больная! — смотрю с неприязнью. Хотя, чем я от неё отличаюсь? — Морочишь им обоим головы… — Я? — выкрикивает. — Это они мне… — Что они тебе? — Не прикидывайся наивной девкой! — гнев переполняет ее больные потускневшие глаза. Говорит загадками и ещё обижается, что я должна домысливать все остальное! — Джексон — старший, он был вожаком, когда мы встречались. Мы собирались пожениться, завести полноценную семью. Но что-то стукнуло в его больную голову, и он передал голос альфы Роберто. — Но при чём здесь ты? Он бросил тебя? — Не могу представить Джексона в качестве предателя. Только не он! — Это я его бросила! — злобно прошипела сквозь зубы. И тут я вспомнила слова Джексона: «С тобой я снова чувствую, что живу!» Теперь я понимаю его поведение — он боялся снова пережить боль разбитого сердца. Странная опека в клинике в последние месяца, странное общение и настойчивость в разговоре о дружбе. Джексон не понимал, чего хотел? Убегал от отношений и снова возвращался, а я так и не смогла его понять. Откуда мне было знать, что он… — Отец пообещал мою руку альфе! Я должна стать женой вожака! Мой долг понести наследника и будущего предводителя рода Ливертонов! — Затараторила она, а в глазах загорелся какой-то безумный огонек. — И Роберто не принял тебя из-за Джексона? — в моей голове какие только версии не вертятся. — Не принял? Ты смеешься? Да я ещё с Джексоном была, он уже заглядывался на меня. И вот откуда-то появилась ты! Ещё и беременная! — Хорошо, что она связана. Так рычит, что явно готова мне глотку перегрызть. — Ну уж извини! — так же противно кинула на нее взгляд. — А знаешь, так тебе и надо! — нагло смотрю ей в глаза. — Ты разбила сердце старшему брату, а младший забил на тебя! Лови бумеранг, стерва! — Разбила? Ты думаешь, я его не любила? С ума сходила, когда он решил все оставить! Думала, что не переживу его выбор… — Выбор? — Он власть и силу променял на свободу! Голос альфы променял на какую-то свободу! Неожиданно в нем проснулся романтик, который решил пуститься по миру, и еще и потащить меня с собой! Ну поскитался годик, и где он сейчас? Блудный сын вернулся обратно, вот только кто он теперь? Простой волк, которым помыкает младший брат! Противно смотреть на него! — Отвернулась в другую сторону, кажется, она прячет слезы. — Так противно, что висла у него на шее, — вспоминаю их объятия, неприятные мурашки бегут по коже — ревность. Тогда я и рассчитывать не могла на любовь Джексона ко мне. — Тебе не понять. — шепнула и замолчала. Какой бы выбор она не сделала, какие бы выводы не мелькали в её голове — ей больно от одной мысли, что она отвергнута. Как женщина я ее понимаю, но какие-то принцы о том, чтобы стать женой альфы. Мне этого никогда не понять! Услышала от неё то, чего никогда не рассказал бы Джексон. Скрытный и до боли любимый, сильный и красивый, гордый и ревнивый. Хочу хотя бы еще разок взглянуть в его карие глаза, полные боли и одиночества, хочу быть его лекарством, хочу жить и любить его. Но разве у меня это получиться? Даже если выживу, кто я ему? Никто! — Ну вот, Пиккер. — входят двое мужчин. Один из них тот, который только что вышел, а другого вижу среди них впервые. Он намного старше всех остальных, да и взгляд более важный и серьезный. Седина, мешки под усталыми глазами. Несмотря на возраст, черты лица кажутся такими знакомыми. Где-то я его уже видела, воспоминания смутные и далекие, словно выдернуты из глубокого детства. — Эта уже подыхает, медленно, но верно, — усмехается мерзкий тип, ногой пнув Лару. Подыхает? Он серьезно? — Ммм… — съежилась и зажмурила глаза от боли. — Даже не рычит, — вздернул важно бровь мужчина с сединой. — Может, ещё немного аконитом ошпарить? — усмехается потный мерзавец. — Не переусердствуй! Она нужна нам живой, — подошел к ней и заглянул в лицо. — А вот эту ничего из яда не берет, будто иммунитет выработан! — внимание переключили на меня. — Может, мутированная? — Что ещё за мутированная? Это они намекают на то, что я мутант? Вот придурок! — Мутированная, говоришь? — подходит ко мне и садиться напротив. — И аконит не берет? — всматривается в глаза. — Да ничего из наших припасов на неё не действует! Наверно, придется голову отрубить. — так легко сказал, будто курице собирается рубить. — Эй, вы что? — у меня задрожал голос. — С ума не сходите! — смотрю на них, а на глазах наворачиваются слезы, умирать не хочу! Мне хотят отрубить голову — зверство! Каменный век какой-то! С трудом перевожу дыхание, начинают потеть руки. В голове мутнеет, ничего не понимаю, что они там дальше говорят — охватывает паника. Хотя чего так распереживалась? Я же собиралась умереть, только бы перестать быть их домашним зверинцем… — А на боль как она реагирует? — мужчина с сединой кивнул другому. — Сейчас проверим! — взял какую-то железяку и направился ко мне. — Дядя Пиккер, не надо! — в ужасе завопила. И откуда я вспомнила его имя? Как оно так всплыло у меня в голове в последний момент? — Дядя Пиккер? — мужчина замер надо мной с железякой. — Пиккер? Ты это слышал? — перевел удивленный взгляд. — А ну-ка, деточка, посмотри на меня! — седой снова сел напротив меня. В ужасе смотрю на них обоих, и сама понять не могу, с чего вдруг я его назвала дядей? Интуитивно получилось как-то, от испуга или от инстинкта самосохранения? Пиккер рассматривает меня, словно пытается узнать. Навряд ли у него это получится, сама с большим трудом вспомнила, где и когда видела. Они приезжали к отцу, когда я была ещё ребенком. Шумно что-то обсуждали и ни с чем уехали. Тогда мне было лет пять или, может, уже шесть, о чем они разговаривали не помню, а вот то, что они уехали с недовольными рожами, это в памяти осталось. — Что признали Свою? — простонала Лара. — Я почему-то так и думала, как только коснется речь о тебе, то ты сразу сменишь сторону, — язвенно посмотрела мне в глаза. — Свою? — с неприязнью проговорил мужик с железкой. — Ничто её не берет, потому что она человек! — Пиккер, её просто не успели обратить! Зачем она нужна? Давай кончать! — Смотрит на меня более агрессивно, чем когда думал, что я оборотень. — Подожди, Фил! — грубо рявкнул на приятеля. — Откуда ты меня знаешь? — Смотрит в глаза, словно гипнотизирует. — Почему она тебя назвала Своей? Даже не знаю, что и ответить? И кто Лару тянул за язык? Ну гадина, подливает масло в огонь. Хочет покончить со мной любым способом, даже таким подлым? Как говорится: «На войне все средства хороши!» Они на меня смотрят, как на предателя родины. Уже боюсь подумать, что будет, если скажу, что я дочь Дэвида Брауна. Убьют меня, а потом возьмутся за моих родных? Как только речь заходит о близких, страх о собственной шкуре испаряется. Может, я терпеть не могу своего отца, но смерти или публичного позора среди охотников я ему не желаю. А мама? Она вообще ни в чем не виновата! Она вообще тут не причем! — А что, старый, не узнаешь? — нервно усмехается Лара, — Что, Пиккер, хватка уже не та? — стёбно выводит старика, словно знает его сто лет. — Что ты там хотел сделать? — Пиккер перевел взгляд на приятеля. — Ошпарить аконитом? Дерзай! — Эй, хорош! — Лара тут же взбодрилась. — Эта внучка Кристофера Брауна! — Тут же выдала, аж сердце кольнуло. Что же теперь будет? — Опаньки! — удивленно выпучил глаза на меня седой Пиккер. — Эмили? — Неуверенно произнес мое имя. — По-моему, не ошибся? — Продолжает смотреть мне в глаза, но понять ход его мыслей у меня не получается. Неплохая память у старика! — Что, серьезно Эмили Браун? — тот оскалился неприятно на меня, словно зарядить планирует своей арматурой. — И все-таки они добрались до вас, Браун. — С жалостью посмотрел Пиккер. Что значит, добрались до нас? Что именно он имеет виду? — Выискали и тут же учуяли враждебную кровь! — Что? Как это? — Учуяли? — Кровь охотника в человеке оборотни чуют за версту! Мы рождаемся охотниками, а не становимся! — уточнил мужик в кепке, если не ошибаюсь, то его звали Филом. — Мы её нашли спящей в постели, сладко и беззаботно. — Прорычал, добавляя. — Не думаю, что была в плену у них. — Она беременна от альфы. — добавила Лара, будто заодно с ними — не волчица, а овца! — Беременна? — вскинул удивленно брови Пиккер. — Дай мне, я её прикончу! — взревел в бешенстве Фил, бросаясь на меня, как бульдог на болонку. — Да угомонись ты уже! Ты что, вообще ничего не понимаешь?! — Накричал на товарища. — Эта внучка Кристофера! — Она — предатель! Таких сразу нужно выстреливать из наших рядов! — Начинает спорить. Из наших рядов? Кто вообще так решил, что я с ними? Мотив Лары мне ясен — я ей так помешала в этой жизни. Но эти двое, их совсем не понимаю — один защищает, а другой пытается убить? Что вообще здесь происходит? И причем тут мой дед? Такое ощущение, есть что-то, что они все знают, но не знаю я! — Она и так труп! — встает и отталкивает Фила от меня. — Она беременная! Она носит… — Но она не его пара! — Что это значит? Что они хотят этим сказать? — А я ведь предупреждал твоего отца, ещё когда ты была маленькой! — Кинул на меня грозный взгляд. — Тогда я тебя видел в последний раз, вот и не вспомнил сразу. — Говорит с сожалением. — Ты была совсем маленькая! — Я помню тот день, — тихо шепнула. — Если бы он сейчас был в наших рядах, а не как трус поджал хвост и не спрятался. Ты бы сейчас здесь не сидела! — Причем тут дед и вообще мой отец? — наконец прорезался нормальный голос. — А вы ей не сказали? — кинул хитрый взгляд на Лару. — Я вообще не при делах! — недовольно ответила рыжая и отвернулась. — Не сказали что? — смотрю то на одного, то на другого. Что ещё за секреты? — Вражда зародилась давно, когда ещё тебя не было. Тогда на охоте твой дед — Кристофер Браун убил вожака стаи. Какая охота была! Отца нынешнего альфы — папаши выродка, которого ты носишь. — Выродка? Может, я не хочу этого ребенка, но что-то во мне просыпается, что хочется встать и убить этого старика. — Затем дед их — старый волк, подкараулил Кристофера, когда тот гулял с сыном и убил на глазах твоего отца. Вот скажи, разве не подло было? — Это то, что они мне все не хотели говорить? Разве мне судить, что подло, а что нет? Как он сказал, меня вообще ещё тогда в проекте не было! — И мама не так давно мне рассказывала эту историю, но я почему-то решила, что они просто с отцом пытаются очернить их. А как оказалось… Я никого из них не знала, даже своего деда никогда не видела. Жаль, конечно, они были кем-то любимы, были чьими-то отцами, мужьями. Отец из-за этого и не стал охотником, проклиная день, когда убили деда, и то, это я узнала, когда встретила волка в лесу. А так всю жизнь думала, что дед погиб в автокатастрофе. — Все это конечно грустно, но причем тут я? — смотрю на Пикера и жду его выводов, может я ещё чего-то не знаю? Чего ещё я не поняла? — Глупая девчонка… — Фил фыркнул снова в мою сторону. — Фил, она ещё ребенок, — с добротой посмотрел на меня, а потом на товарища. Что-то этот взгляд мне совсем не нравится. — Эти волки таким образом мстят твоему роду! Больше, чем уверен, ты сидишь в запрети и ждешь родов? — А ведь он прав! Джексон поймал меня, а Роберто выставил охрану, чтоб я не убежала. — А вот родить, как все нормальные женщины, ты не сможешь! Потому что ребенок у тебя ненормальный! Ребенок у тебя — не человек! — Ну, это не новость. Лара пожимает плечами, смотря так: «А я тебе уже это говорила!» — Ну, что с того? Я умру, а ребенок-то мой! Какой им прок от этого? — грустно, но этот этап я уже пережила вчера. — Эх, Эмили, — вздохнул Пиккер. — Ребенок его! Родится волк, ты всего лишь сосуд! А умрет последний потомок семьи Браун. Что почувствует твой отец? А мать? Вот она — месть! Удар по самому больному, смерть ребенка и есть самое худшее в этой жизни! — слова лезвием по сердцу прошлись. — Ты не причина, ты просто инструмент мести! Ты умрешь, обрывая род Браун, но продолжая род волков. Это каким нужно быть умным мазохистом, чтобы вот так спланировать месть! Нужно должное отдать их замыслу — молодцы! Я никогда не задумывалась о том, что переживет мама, если вдруг меня не станет. Какого будет ей узнать, что единственный ребенок умер и при таких обстоятельствах? Это несправедливо по отношению к моим родителям. Папа никогда не был охотником, теперь я понимаю, почему он отошел от этого всего. Он хотел, чтобы месть прекратилась. Он защищал свою семью, защищал меня! Но я так этого и не поняла. Вот только теперь я понимаю, каким охотником он не хотел быть! От чего именно отказался! Отказался от зверства, от ненужной жестокости! Теперь понимаю реакцию Роберто в лесу. Впервые минуты нашей встречи он хотел разделаться со мной, чувствуя во мне кровь семьи Браун. Рычал и не давал идти дальше, держал на холоде всю ночь. Но как расценивать дальнейшее его поведение? Зачем он зачал ребенка, если не хочет мести? Он мог сначала обратить меня, думаю, если бы он тогда не пропал, я бы не устояла перед ним. А кто знает, может они сговорились тогда? Как же больно об этом думать! А Джексон? Держал меня целый год в психушке, зная, кто я. Травил препаратами, когда они мне вовсе не нужны были. Изо дня в день навещал и задавал одни и те же глупые вопросы, когда сам знал на них ответы. Ни дня не упустил, чтоб не наведаться и не поиздеваться надо мной. У них просто у обеих рука не поднялась придушить меня при первой возможности. Не удивлюсь, если они заодно! — Пиккер, датчики зафиксировали движение! — вбежал ещё один. — А вот и папочка наведался! — посмотрел на меня и улыбнулся нервно. — Все на позициях? Стрелять на поражение! — Пиккер дал команду и все скрылись за углом. Их что, целый батальон здесь? Если кто и явиться, то скорее Роберто с Джексоном! Может, они меня мучают или, как там выразился Пиккер, мстят таким образом. Но я — не они, и смерти им не желаю и мстить никогда не буду! Думаю отец был прав, когда отказался мстить — кто-то должен остановиться первым! — Он сказал стрелять на поражение? — смотрю на Лару, она такая спокойная, или у её и правда сил нет лишний раз шевелиться. — В них ещё попасть нужно, — тяжело вздохнула. — Что-то они не особо торопились, ещё чуть-чуть и я сдохну здесь! — откидывает голову назад, пытается глубже вздохнуть — ей точно не хорошо. — Лучше поздно… — дергаю руки сзади, пытаюсь хоть немного высвободить из тугого узла. Послышались выстрелы из дробовиков, рыки, удары, вой, грохот, стоны, крики. Боюсь представить, что там творится за стеной, мурашки бегут по коже. Зажмуриваю глаза и сильнее дергаю руки, от страха и волнения кожа вспотела, скользит хорошо, вот только натирает быстрее и сильнее. Сама не вижу, но чувство такое, что содрала всю кожу на запястьях до мяса. Крики, рык и топот вокруг. Открываю глаза, вбегают пять охотников в зеленом камуфляже, Двое из них — Фил и Пиккер, других вижу впервые. За ними большими прыжками вбегают три огромных волка, один из них черный — Роберто, два других бурые, не знаю, кто они. — Фил, кончай девок! — Пиккер встал позади нас, передергивая затвор, направил в сторону волков. — Начнем, наверно, с Браун! — ткнул дулом мне в затылок. — Кто у нас тут волчонка носит? — нервно смеется. Волки стоят, оскалившись, шерсть дыбом, грозно порыкивают, но не подходят близко. Будто ждут подходящего момента или, может быть, команды своего вожака? Не могу вздохнуть, словно легкие перестали функционировать. Где Джексон, почему его нет? А вдруг они его убили, ещё там за стеной? Глаза полные слез, с трудом вижу перед собой волков. Дергаю сильнее руками, пытаюсь протиснуть ладони в чуть ослабленный узел. Всё бесполезно! Джексон бы не оставил брата одного — его убили! Охотников пятеро, а волков всего трое. Они нас всех тут перестреляют и всё! — «Чего ты хочешь?» — прозвучал голос альфы в голове. — А что ты можешь нам дать? — усмехнулся Фил и перевел взгляд на Пиккера. — Что может дать волк охотнику? Если только свою голову на отсечение? — загоготал, как больной. — Что скажешь, голубоглазый? Поворачиваю голову и пытаюсь смотреть на охотника, но оружьем жмет сильнее. Несмотря на уверенный тон, руки у него заметно трясутся — либо сильно напуган, либо неуверен? Дробовик заряжен, палец на крючке, но так дрожит, будто боится нажать на курок. Если он всё равно собирался меня убить, чего так дрожать? Минутой раньше, минутой позже, а так может хотя бы кто-то выйдет отсюда живой?! И тут до меня дошло! — Роберто. — шепчу дрожащими губами. — Патрона нет. — Сиди и не дергайся! — Фил грубо толкнул меня в бок. — «Ты труп!» — рыкнул голубоглазый и сзади послышался выстрел. Громкий щелчок у уха — осечка. Сердце пропустило удар, зажмуриваю глаза со страху. Затем настоящий выстрел — от оглушающего звука зазвенело в ушах. Пиккер упал передо мной — замертво! Оружие покатилось к ногам, дернула ногу от горячего ствола. Стрелял Пиккер? Но в кого? Фил, шатаясь надо мной, выпустил дробовик из рук и тоже упал. Пикер убил Фила? Но кто Пиккера? Сзади делает прыжок коричневый волк — Джексон! Он жив! Вот тут и началась вся заварушка. Охотники начали отстреливаться, волки, несмотря на выстрелы, нападают и раздирают их. Ещё пару дней назад от такого зрелища я бы сошла с ума и посчитала волков самыми жестокими существами. Но сейчас, после того, как меня саму чуть не убили, жизнь висела на волоске, и каким-то чудом мне просто повезло, что осталась в живых. Меня ничуть не трогало за живое всё происходящее вокруг. Нет, ни капли жалости к охотникам! Хорошо, что мой отец отказался от их предложения в тот светлый день! — Дэн, стреляй! — кричит один из охотников, зажатый Джексоном в углу. — Я пытаюсь! — другой охотник пытается быстро перезарядить дробовик. Нервно трясется, роняет патроны на землю, пытается зарядить дробовик. Поднимает голову на Джексона, если хоть один вставит, то выстрелит, не задумываясь, в коричневого волка. Все вокруг словно замирает, перевожу взгляд на других. Роберто и остальные волки в схватке с оставшимися охотниками, им не до Джексона. — Чёрт, Джексон! — шепчу и дергаю руку сильнее. Вытягиваю ладонь и до упора тяну, даже если лишусь руки — не отступлю! Верёвка обжигает, словно нагретое железо, сдирая кожу с руки. — Дэн! — отчаянный крик, Джексон задирает охотника. Рука высвободилась, но ею одной мне не достать дробовик Пиккера, который у ног. А развязывать вторую — времени нет! Начинаю ногой тянуть всё еще горячий дробовик. Обжигаюсь о раскаленный ствол, но упорно дергаю его ногой к себе. — Получай, тварь! — щелкнул затвором. Быстро схватила дробовик дяди Пиккера, держа руку на затворе, дернула его вверх и вниз — заряжен! Казалось будет тяжелее зарядить, но оказалось легче обычного — адреналин зашкаливает в крови. Счастье мое, что папа меня брал на охоту и учил стрелять по дичи! — Сдохни! — навел прицел на Джексона. Не раздумывая, направляю оружие на охотника и жму на курок. Меня отбрасывает отдачей, ударяюсь головой о столб, к которому была привязана. Резкая боль в голове, падает из руки оружие. Со страхом открываю глаза, кто первый из нас успел выстрелить? Мужчина лежит, вижу только его ноги в огромных ботинках. Все-таки я первая выстрелила — убила человека! Я убила человека… сейчас для меня важно то, что Джексон жив! Как у меня так ловко и быстро всё получилось, сама не знаю. Как сказал Фил, охотниками не становятся, а рождаются! Наверно, это все-таки у меня в крови! Джексон уже нависает надо мной, пихает носом, но не могу произнести и слова. Темнеет перед глазами… Он жив! *** — Интересно, сколько она ещё будет так лежать? — голоса откуда-то издалека, словно из какого-то колодца. — Она хорошо ударилась! — любимый, строгий тон. — Если честно, вначале я подумал, что они пришли за ней. Привязанная к столбу, затем ствол у её затылка и ни капли страха в глазах, казалось, что это игра охотников. — Рассуждения Роберто. — А потом она шепнула, что магазин у него пуст! — Откуда она могла знать, если… — Если не была с ними заодно? Ты ей не поверил! — А ты поверил?! А что если… — Я был уверен, что она не предатель! — довольный смешок Джексона. — А ты топтался на месте, когда нужно было действовать! — Я пытался понять её мотив! — Их мотив? — презрительный тон Джексона. — Ладно, ладно! Ты, как всегда, меня подловил! — стыдливо засмеялся Роберто. — Нужно уметь доверять родным! — Уже родная? Кхм… Ну ещё бы, после того, как вышибла мозги охотнику! Беднягу будут хоронить в закрытом гробу. — Громко вздохнул, чувствуется улыбка на его лице. — Никогда не думал, что такая хрупкая девочка одной рукой перезарядит дробовик и с одного выстрела… — А как ты хотел — дочь охотника! — слышу тяжелые шаги вокруг меня. — Нет! Внучка охотника! Браун младший так метко не стреляет. — Потешаются надо мной и над моей семьей, а я даже глаза не могу открыть! Голова гудит, жарко! Нервозность поднимается из-за их разговора обо мне и последнем событии. Горло пересохло, ноет и зудит, как потрескавшаяся пустыня, не дает покоя. Где я? В ужасе вскакиваю и открываю глаза. — Эмили! — Роберто подскочил ко мне. — Тише, ты дома! — пытается успокоить меня. — Джексон? Где Джексон? — я помню, что жив был! И я только что его слышала, но не вижу. — Здесь я! — медленно подходит к кровати от окна. — Черт! — В голове снова резкая боль. — Что произошло? — шепчу и смотрю на них обоих. — Если что я тоже жив и здоров! — обидно посмотрел на меня. — Тебе нельзя вставать! — Роберто укладывает меня на подушку. — У тебя сильное сотрясение! — Я убила… — вспоминаю последние слова Роберто. — Тише, — подсел Джексон. — Нет! Я его добил потом. — Что-то этого момента я не помню. Когда он успел его добить? Пытается выгородить меня, чтоб не было чувства вины? — Не дергай сильно рукой, у тебя капельница! — Схватил за руку и прижал к кровати. Пытаюсь лежать ровно и не шевелиться, стараясь придти в себя и понять, что со мной сейчас не так? Опускаю взгляд на руку, которую держит Джексон. Дрожат пальцы, это что, нервный тик? Игла торчит в вене, запястья обвязаны. Пытаюсь дышать ровно, но никак не могу войти в нормальный ритм. — У тебя недомогание, это нормально! Ты не ела двое суток, плюс сотрясение… — Я пить хочу! — перебиваю разглагольствование Джексона. Роберто быстро взял графин с тумбочки, налил воды в стакан. Улыбается испуганно и протягивает мне. Приподнимаюсь и выпиваю залпом всю воду, умираю от жажды, словно из Сахары вернулась. — Повтори, — уже более спокойно тяну стакан. Они сдержанно заулыбались, неужели я так смешно выгляжу? Протягивают второй стакан воды и скалятся загадочно. Выпиваю второй, сразу легче стало. Голова болит, но чувство беспокойство уже стихает. Несмотря на их довольные мины, перебираю в голове произошедшее, ужасные картины мелькают в голове. Джексон все ещё держит мою руку и смотрит на меня как-то странно, аж не по себе. Откидываю голову на подушку — снова эта кровать, эта комната, этот дом и заточение. Не хочу верить словам Пиккера, но мысли так и накручиваются сами собой. Может быть, они и хотели причинить боль мне и моим родным, но сейчас от них обоих я чувствую только заботу. В принципе так и должно быть — я беременная. — Ты это слышишь? — странное выражение лица у Джексона. — Слышишь что? — переглянулись братья. Что на этот раз? Что они опять там услышали? Почему я ничего не слышу? Опять охотники? Сердце замерло, парализовывает страхом. Джексон медленно отпускает мою руку и перекладывает ладонь на живот. Тяжелая ладонь согревает и разливает тепло по низу живота. Брюнет загадочно смотрит мне в глаза и улыбается. Роберто нахмурил брови, смотрит то на меня, то на него, как и я, ничего понять не может, чего так Джексон улыбается? — Послушай! — Джексон берет ладонь Роберто и кладет мне на живот. Роберто отводит в сторону взгляд и прислушивается. Выражение лица медленно меняется на ещё одно хитро-загадочное. И что они там услышали? Так-то это мой живот, а со мной поделиться не хотят? — Два стука… — Два ритмичных стука! — Джексон уверенно говорит, довольно улыбаясь, смотря брату в глаза. — Близнецы! — Чуть ли не выкрикивая, довольный, словно угадал на викторине. — Что? — Близнецы? У меня в животе не один ребенок, а… — Чёрт бы вас всех побрал! Руки уберите от меня!