Телохранитель

— Учитель, как вы считаете, там кто-то следит за нами? — Я считаю, что…– учитель на мгновение замолк, обдумывая свои мысли, и накручивал на палец тонкие усики. Трава колыхалась от легчайшего ветерка и щекотала кожу, — думаю, он следит за нами, как кукловод. Смотрит на представление театра по книге. Но кроме на здесь не одна их неисчеслимое множество. Каждая написана другим почерком и с каждым днём в них заполняются новые страницы. Это книги жизни, конец спектакля неизвестен и наврятли он завершится. — Но…– Чимин детскими глазёнками посмотрел на учителя, а потом широко улыбнулся. Детская улыбка действительно прекрасна. — Да, актеры уходят и им на смену приходят другие, Чимин, знай, мы не должны быть масовкой в этой огромной игре, а должны стать главными героями, — он погладил ученика по голове и, поднявшись на ноги, сложил руки за спиной медленно прошел в дом, оставляя Чимина смотреть на усыпанное яркими звёздами небо. Мальчишка широко улыбался и смотрел на госпожу луну. — Только господь способен решать проснёмся ли мы утром или уснем ночью, — рядом с Чимином лежала София и так же широко улыбалась. Чим сразу стал серьезным, его ангельская улыбка исчезла с пухленького личика. — Я атеист…– сказал юноша и обнял свои колени, склонив голову на бок, снова эта маленькая девочка свует к нему нос. — Нет, ты не можешь решать атеист ты или нет! — Софи возбуждённая этой темой подскочила на ноги. Пак тоже поднялся и возвысился над девушкой на целую голову. — Только я решаю жить мне или нет, и только я решаю, атеист я или нет! — парень ткнул пальцем в грудь Аппер и та неудержавшись свалилась на пол. Чим замер, повисла тишина, а потом девочка громко заревела.

***

Пак потянулся рукой к Луне, а потом сжал кулак, как бы, пытаясь, дотянутся до нее и быть наровне. — Я обязательно стану главным героем, — он ухмыльнулся, а потом на горизонте появилась бледная полоска, что стала медленно поглощать тьму. Властитель дня пришел заменить луну. Чимин некоторое время созерцал как постепенно голые поля покрывались бледными тенями деревьев, а затем они становились короче. Ветра не было и трава, словно нарисованная остановилась в пространстве ожидая целительного дуновения ветра, что превратил бы этот рисунок в живую частицу природы. Парню больше не спалось. Голод и холод, что не смотря на отсутствие ветра, обладал ранним утром, проберал до костей. Не громкие разговоры стражи заставляли прикрыть глаза и вслушаться, в итоге Пак так ничего и не мог разобрать, а лишь ещё больше закутал себя в сметания. Во время пути они пару раз останавливались, Чимин всего пару раз смог стремится взглядом с Софией, что печально сводила брови и смотрела в пол с болью осознавая что ждёт обоих. Повозка резко остановилась, а потом к Чимину подошли гвардейцы и вошли в повозку, молодые парни связали Пака и пару раз ударили его, что бы было видно, что он оказывал сопротивление. София видела всё в окно, но ничего не могла сказать. Девушка лишь отвернулась и служанки, что выбежали из поместья, забрали ее. — Нет! Отпустите меня! Чимин! — Софи пыталась освободится из крепкой хватки, на что служанки ответили: — Зачем вам нужен этот варвар? — девушка тихо захныкала и покорно шла за ними. Сопротивление — бесполезно. Они вошли в большую дверь дворца и сразу у лестницы их ждал ее отец. Он был одет в темно зелёный фрак и смотрел на свою дочь свысока, обпераясь на длинную трость с головой льва на ручке. Взгляд был холоден и равнодушен, явно его не интересовала София, а нужно было все лишь достижение своих целей. — Отец, — девушка смотрела на Генриха IV, кем являлся ее отец. — Я тебе не отец… Непослушная девчёнка…— мужчина громко шлепнул Софию по щеке, где вскорости времени появилась алая отметка, — Если ты пыталась сбежать от свадьбы, то зря, сегодня же я обручу тебя с Ричардом и никто спрашивать ничего не будет. — Нет! — София пыталась сбежать от этой участи, но всё напрасно. Нет, не напрасно, София поняла, что любит Чимина и их чувства взаимны. — Приведите ее в порядок, как ни как с герцогом проведет первую ночь…– Генрих отошёл от лестницы, а служанки потащили Софию на верх. — Не первую! — крикнула Софи и вырвалась из цепкой хватит прислуги. Ее отец замер в дверном проёме и повернулся к дочери. — В каком смысле? — он стал догадываться и подозревать. — Я…– София гордо подняла голову, — я люблю Чимина у нас всё взаимно и даже если тебе выгодно меня отдать за Ричарда, я сбегу или умру вместе с Чимином, — она развернулась и пошла в свою комнату, на глубокой ключице девушки была багровая отметка, как напоминание о той ночи. Ее отец громко стукнул по полу и откинул свою трость в кувшин с цветами, тот с треском разбился и вся вода вылилась на дорогой ковёр. — Сволочь, — г-н Генрих IV рычал себе под нос и направлялся прямиком к Чимину, которого вела стража, — как ты посмел осквернить мою дочь?! Он вел себя словно пёс, который сорвался с цепи. — С каких пор она стала вашей дочерью? — Чимин поднял голову и снесходительно посмотрел на господина Генриха, — помнится ранее вы ее не во что не ставили… — Молчи, щенок!!! В темницу его и тисячу ударов кнутом для подавления его воинственного пыла и длинного языка… — Между прочим вашей дочери понравился мой язык…– Чим ухмыльнулся, а министр плюнул ему в лицо. Пак громко расхохотался, вот его стиль борьбы со смертью, не страшится ее. Он с детства не боится смерти, преодалел этот порок.

***

Темный подвал, который освещают всего две лампы. Везде пахнет сыростью, а стены будто молят отголосками прошлого о помощи. Сюда не попадает радостный смех и везде стоят орудия для пыток, не сладко доставалось врагам министра, но Чимин и подумать не мог, что попадет сюда, как пленник. — Аааа, — Пак выгибается и кричит от жгучей боли в спине. По всему телу разрядами проходят один за одним удары кнута. Он будто специально ложится не ровно, внахлест, что бы принести ещё больше боли, — 145… Обессиленно шепчет Чимин и пытается перевести дух, но учитель, которому приказано наказать своего не кровного сына, пытается быстрее прекратить муки своего ученика и бьёт быстрее, что бы Чимин не смог почувствовать ту невыносимую боль. Руки Сонгю дрожат от плача и он всё больше заходится, когда Чимин начинает неистово кричать от боли. Дверь темницы открывается и в нее входят г-н Генрих, его жена и дочь Роза (видимо, самая любимая дочь отца). Мужчина показывает своему генералу остановится и тот клонит голову. Чимин тяжко дышит и сжимает зубы, что бы пытаться перенести всю это боль. — По велению, мой любимой жены и дочери Розы, я смягчают твоё наказание, до 500 ударов кнутом и оказание медицинской помощи, — Генрих подошёл к Чимину и заглянул в его черные глаза, — я смотрю ты больше не смеёшься… Что-то случилось? Тебе больно? Мужчина нарочно прикоснулся к красным полосам на торсе парня и Чимин тихо завыл от боли. На белых перчатках герцога остались капли крови. — Тоесть, всё-таки, нужно наказывать плохую псинку… Сонгю, делай перерывы между ударами, пусть почувствует свою вину, — мужчина развернулся и ушел, г-жа Аппер последний раз посмотрела на измученного Чимина и поклонившись ему ушла, вместе со своей дочерью. — Чимин, — к нему подошёл учитель, и глубоким и проницательным голосом продолжил, — может тебе дать воды? — Н-нет…– сухо ответил парень. Перед глазами все плыло и губы совсем пересохли. Учитель понимающе кивнул и смочил свой плоток водой из кувшина. Он протер губы своего ученика, затем щеки и лоб. Пак судорожно вздохнул, когда на его израненное кнутом тело полилась холодная вода. Она омывала раны, на которых были крохотные бусенки крови. Чимин дёрнул рукой и цепи звонко зазвенели на весь подвальный этаж. Его руки уже устали держать тело в позе распятого Хреста, ноги трусились, а мышцы торса и без ударов были красные от напряжения. — Учитель, прошу, давайте закончим это…– Чимин уверено смотрел вперед и содрогался с каждым новым ударом, теперь целью кнута стали ноги и руки телохранителя. — 316…– хрипло уже не в силах шепчет парень, по его спине, ногам и рукам бежали капельки крови, оставляя яркий след. — Чимин, прекрати… Я скажу ему, что отбил 500 раз, умоляю, прекрати себя мучить.– учитель молящим взглядом смотрел на Пака, готовый бросить кнут. Глаза Чимина были стеклянными, он ничего уже не чувствовал, казалось на его теле нет ни одного живого места. — Сделайте это…– еле слышно прошипел Пак подобно змею и прикрыл тяжёлые веки. Его дыхание ослабло, а сердце пропустило удар. Столько ударов, сколько пережил Чимин не один человек не смог бы перенести. — Чимин? — Сонгю подошёл к ученику спереди и посмотрел в его лицо, — Чимин!!! Врача! Врача!!! Кричал учитель, глядя на ослабевшего ученика. После этого Чимин ничего не чувствовал.

***

— Ещё бы немного и он точно скончался…– сказал доктор, обрабатывая раны Чимина. Несомненно эти шрамы останутся у него на всю жизнь, как напоминание о горечи хороших поступков, — к счастью, мы вовремя залечили раны. Сколько ударов вы говорите? — 500, — соврал учитель и смотрел на перебинтованное тело парня, что корчился в агонии. — Весьма жестоко, надеюсь, он сможет встать на ноги…– мужчина протер мокрой тряпкой лицо уставшего Чимина, — я очень верю в то, что Чимин не подхватил столбняк или что-то похуже, он не сгорит от жара или умрёт от болевого шока. Доктор встал с места и вышел из комнаты в маленьком домике телохранителя. — Чимин, — учитель подсел ближе к парню и взял его горячую руку, — я ухаживал за твоей фиалкой, ты себе и представить не можешь, какая она красивая стала. Жаль, что ваше возвращение стало именно таким. Поправляйся… Сонгю погладил парня по руке и вышел из домика, оставляя Пака одного.

***

София сидела в комнате, а возле нее крутилась прислуга, они ухаживали за ее волосами поливали всякими маслами, а потом делали какую-то чудную прическу название которой Софи забыла. — Госпожа, что с вами, на вас лица нет? — спросила служанка и продолжила затягивать корсет. — Заткнись и работай, — злобно протянула девушка и стиснула зубы, что бы не отвесить покорной и пустословной прислуге затрещину. Злоба пробиралась ее, обиднее всего, что девушка не могла понять на кого злится, на себя или на отца. Она была готова крикнуть так, что бы всё поместье содрогнулось, что бы все оглохли и знали насколько она сейчас ненавидит этот мир. Но чувство сидело только в груди, в горле, пока рот был закрыт на замок. Девушки в черном стали одевать Софи, и как только ее лица коснулись румяна, София ударила девушку и встала, возвысившись над ней на целую голову. — Прекратите, бесите, что бы у вас руки отвалились, пустоголовые, прочь!!! — девушка бесилась не просто так, на то чтобы назвать их «пустоголовыми» была весомая причина. Служанки быстро выбежали из комнаты. Аппер упала на кровать и обняла подушку, она хотела ее разорвать на мелкие кусочки, испортить, представляя, что это весь мир, который против них с Чимином. — Что это такое?! Я знала, что мне придётся выходить не за того, кого я люблю. Но я не была уверена, в том, что вообще смогу кого-то полюбить. Чимин, извини, все беды из-за меня… Как бы я хотела сказать это тебе прямо сейчас, — девушка обернулась, потому что в дверь постучали, — Не сейчас!!! — крикнула Софи и хотела бы обозлиться на того, кто посмел к ней придти, но вся злость ушла сама собой, когда она увидела, что это ее няня. — Няня! — девушка подскочила с кровати и кинулась обнимать того человека, который был почти всегда рядом. — София, дорогая, я не знаю хорошая ли это новость или плохая, но Чимин выжил, — в глазах девушки блеснул огонёк, — но он в очень тяжёлом состоянии. Доктор сделал всё возможное, нам осталось только Господу молиться за его выздоровление. Женщина как всегда любяще погладила «дочь» по голове и прижала к себе. Няня была уже взрослой, почти пожилой женщиной, на ее голове проступили седые волосы, (хотя стоит признать, что скорее всего она просидела раньше времени именно из-за Софии)улыбка почти всегда находилась на ее лице, хотя иногда она могла нахмуриться и припугнуть эту маленькую шкодницу. Но от этого любовь Софии к ей не изменилась. — Я так рада, матушка…