Mine

Прошло около месяца с их первой даты — даты становления парой. И вроде бы они же офигеть какие мужики, пустяк, а не годовщина, а у Вону руки чешутся поздравить своего парня и подарить что-то скромное, но приятное и так много значащее друг для друга. Но глупо, Мингю, наверное, засмеет меня. Не могу я облажаться с этим, перетерплю пока что, а там будь что будет. Именно в этот день я решил заболеть, причем не просто слечь с насморком или кашлем, а сразу со всем вместе: температура под сорок, вечно заложенный нос и жуткий кашель, словно в один момент легкие выблюешь. Я не сказал об этом Мингю. Кажется, он сегодня очень занят и ему вовсе не до меня. Но я не упрекаю его ни в чем: это нормально, что у Гю появилось новое хобби и он отдается ему с душой. Главное, что ему нравится, что у него отлично получается, и успех не за горами. Сначала эта идея показалась немного странной. Бальные танцы — это не то, о чем всю жизнь мечтал Ким Мингю, однако он решил рискнуть, и у него получилось. Ким тогда долго уговаривал меня пойти с ним в качестве напарника, аля, иначе мне придется танцевать с девушкой, а ты ревновать начнешь, оно мне надо? Но я наотрез отказался: танцевать не очень люблю, возможно, у меня бы даже получилось, тем более вместе с Мингю, но просто это не то, чего я хочу от жизни, даже если просто попробовать. Не мое, и все с этим. Вону, в отличие от Гю, совершенно противоположный человек — более практичный и менее рискованный. Все свои решения и слова он заранее обдумывает по несколько раз. Мингю же — что ляпнет, то ляпнет, как сделает, так и сделает. Ему всё равно, что подумают другие. Он пытался, а остальное неважно. Поэтому Чон никогда не становился против его идей — тот всё равно добьется своего. Не тот тип людей Мингю, что ошибутся раз, в другой — не полезут. Он будет ошибаться до последнего, а может и вовсе не поймет, что это было его эпичное фиаско. Для таких, как Гю, не существует поражений. Если уж бороться, то до последней капли крови. И Вону любит всё это в Мингю, хотя бы потому, что у него во всем так, включая их отношения. Тот никогда не отступит от Вону, даже если он будет ни в чем не виноват. Мириться он всегда лезет первым. Вону так будет спокойнее, и Ким это знает. Возможно, в их паре мужчина именно Ким Мингю. Любят они друг друга одинаково, но все рискованные решения принимает именно он. Спросите, ревновал ли я когда-нибудь Мингю? Хм.. Конечно, да, я не особо уверенный в себе человек, мне сложно не ревновать Мингю к другим. Но тем не менее я никогда этого не показывал, хотя он говорил, что у меня на лбу написано, как я начинаю закипать от любого чужого прикосновения к Гю. Я отвечал, что он наивный и самовлюбленный придурок, а он только улыбался во все свои тридцать два. Он знал, что я отмахиваюсь от правды. Мы оба об этом знали. Но никто не заморачивался особо. Знали, и хрен с этим. Так вот, о чем это я? Именно сегодня я заболел, да. Мингю не появлялся дома до самого вечера. Странно, но он каждый день приходил ко мне, тем более если я сам не писал и не звонил ему. А сейчас ни слуху ни духу. Я хотел бы позвонить, но ноги подкашивались от любого телодвижения, и я чувствовал себя лишь беспомощной амебой, а не влюбленным птенцом, у которого сегодня «праздничек». Пытаюсь уснуть, но не могу. Где носит этого гребанного Ким Мингю?! Мне бы сейчас кто поднес хотя бы стакан воды, иначе я расплавлюсь от жара по всему телу. Мама уехала на неделю в командировку, и позаботиться обо мне просто было некому. Так и сдохнуть недолго. Но нужно взять себя в руки и дойти хотя бы до аптечки: парочка таблеток парацетамола сейчас была бы кстати. Через силу поднимаю себя с кровати, перед глазами все плывет и ноги заплетаются, сложно идти, но, как ни крути, сейчас так надо. Ковыляю до кухни, пытаясь не свалиться на каждом шагу, дрожащими руками открываю ящик и вытаскиваю аптечку. Черт, неуклюжая махина: все валится из рук прямо на пол, в том числе и я. Лекарства разбросаны по всей кухни, теперь будет гораздо сложнее хоть что-то разобрать в этом беспорядке. Ненавижу Ким Мингю. От мыслей о нем становится еще хуже, но никуда не деться, приходится сквозь зубы ползать по полу и искать хоть какую-то плюшку от температуры. Кажется, организм окончательно сдает. Плюхаюсь на пол и не могу пошевелить даже пальцами. Задыхаюсь от собственного жара, слишком тяжело дышать. Температура, кажется, достигает своего предела кипения, а я просто напросто сдаюсь. Лежу и засыпаю. Пол холодный, и хоть это радует. Но, к великому счастью, вспомнишь лучик — вот и солнце. В дверь стучат. Сначала несильно, потом звук начинает отдавать в ушах Вону, но в итоге кто-то распахивает ее наглым образом со словами: «Вону, какого черта?» Какого черта ты, Ким Мингю?! А вообще, выходит забавная картина перед глазами Кима: Чон, валяющийся на полу среди множества разбросанных препаратов и задыхающийся от тяжести собственного тела. Можно подумать, что я решил покончить жизнь самоубийством. Но я ж не настолько дебил, кому жить не хочется? Не считаю лишения себя жизни — хорошим выходом из абсолютно любой ситуации, тем более настолько глупой, как этот Мингю. Однако парень понял все так, как совершенно мне не хотелось. Он влетает в кухню с громкими криками: «Придурок! Ты че творишь?! Совсем рехнулся?!» Ким Мингю, ты сейчас серьезно? Подхватывает меня на руки и бегом несет до кровати, бурча все маты мира себе под нос. — Да ты не так все понял.. — пытаюсь промямлить хоть что-то я. — Я не.. я не самоубийца. Гю, я заболел, у мен-ня.. у меня температура под сорокетник. Гю-ю, мне лекарства бы какого, дышать сложно… И Мингю, ко всему святому, верит. Он укладывает осторожно на кровать, а сам бежит на кухню, нервно отыскиваю все необходимое. Возвращается в комнату с целым подносом разного медицинского дерьма. Поит меня разведенным порошком от жара, заставляет побрызгать горло и закапать капли в нос. — Ты почему мне сразу не сказал?.. — расстроенно проговаривает Ким. — Ты же знаешь, я бы пришел. Сразу же. Зачем ты вечно скрываешь, что тебе плохо, Чон Вону?!.. — Все в порядке, Мингю-я.. Спасибо, — еле проговариваю я, потихоньку проваливаясь в глубокий сон. — Подожди.. не засыпай, я кое-что приготовил для тебя. Я весь день за этим гонялся, поэтому не смог прийти раньше. Точнее я гонялся за этим почти месяц подряд, но только сегодня мне пришла посылка, — улыбается Мингю и гладит по моим липким от пота волосам. А потом убегает куда-то на пару мгновений. Возвращаясь, дает в руки большую и красивую аквамаринового цвета коробочку с блестящим черным бантиком. — Это тебе, любимый, с маленькой годовщиной нас, — Мингю целует, и его совсем не заботит, что я болен и он может спокойно слечь вместе со мной. Мингю вообще всегда было плевать, в каком я нахожусь состоянии, чтобы просто поцеловать меня. — Боже, ты не забыл.. — сквозь слезы шепчу я. — Я бы не смог. Я ведь люблю тебя. Ощущение, будто отпала всякая болезнь. Через всю свою слабость я разворачиваю подарок и слова тут же выпадают из моей головы: я трещал об этой книге практически с первых дней нашего знакомства, жалуясь на то, что ее нигде не достать и стоит она охренеть как дорого. По сей день я мечтал о ней, думая, что уже никогда не получу свою заветную маленькую мечту. Но только я совершенно забыл, кто у меня теперь есть. Разве есть что-то невозможное с таким, как Ким Мингю? Рядом с книжкой лежат аккуратно упакованные наушники, фирменные, видимо, тоже очень дорогие. И на это я жаловался Мингю, что мои уже недели две как сломались. А еще они цвета моря — моего любимого цвета. — Мингю-я, солнышко, и я тебя.. и я тебя безумно люблю, — искренне улыбаюсь я, пытаясь сказать что-то еще, но болезнь одолевает, и я просто засыпаю с подарком Мингю в руках, улыбаясь, как обдолбанный, но такой счастливый придурок. — Добрых снов, хороший мой, — в голосе Мингю звучит столько нежности и заботы, что кажется все остальное в мире совершенно незначительно: вся эта ревность, эти глупые болезни и простуды — сейчас неважно. Мингю рядом, поэтому все обязательно будет хорошо. Вот что он имел в виду тогда, во снах. Не Вону должен был спасти Мингю, а Мингю его. Это Чон искал свое заветное счастье, прячась от каждого прохожего через собственную жизнь. Он ждал Мингю ничуть не меньше, чем тот его. Именно так. Это и есть самая правильная вещь во всем мире — безумно любить и всегда спасать друг друга.