Раз, два, три...

      Лу особенный.       Для него ничего не стоит остановить время или управлять людьми с помощью одного только прикосновения. Рушить чужие жизни, играясь, как ему вздумается. Но Аллен не против. Он знал, на что шёл. Он хотел этого. По его телу по-прежнему высоким градусом разливается волнение, стоит только вспомнить те слова Лу: «Ты с нами, Гинзи!»       Он впервые с кем-то. Принадлежит чему-то и чувствует себя как никогда раньше свободно и счастливо. Пускай даже и понимает, что полностью попался в ловушку под именем Люсьен Карр.       В глубине души Аллен питает надежду, что и он тоже особенный. Не для всех этих людей в зале, не для людей во всём мире, а для Лу.       Этого он хочет больше, чем славы писателя, больше, чем чего-либо в своей жизни.       Всего одна затяжка, и сигарета оказывается в кольце пухлых губ Лу. Он улыбается и манит Аллена за собой, огибая застывших по его воле посетителей. Усаживается рядом на край сцены и сжимает ладонь друга на остром лезвии перочинного ножа.       Быстрое резкое движение опаляет болью, словно языком пламени. А Аллен всё не может оторвать взгляда от голубых глаз Лу, не обращая внимания на текущую по ладони кровь.       Это обряд. Их клятва. Единение.       Люсьен ранит свою руку так же и прикладывает к его. Переплетает пальцы, смешивает их кровь, сжимает сильнее. И так смотрит, что Аллен вправду верит, что он особенный.       Капля за каплей падают на пол. Он постепенно, сквозь затуманенное сознание вспоминает, что вообще-то боится вида крови. Не до обморока конечно, но...       — Что такое? — спрашивает хриплым голосом Лу и усмехается, глядя на попытку Аллена скрыть внезапную бледность. — Это было необходимо.       Не даёт убрать руку. Опускается к раскрытой ладони и проводит сомкнутыми губами. А затем и влажным тёплым языком слизывает размазанную кровь.       Аллен в невесомости. В полнейшем трансе закрывает глаза, концентрируясь на тех участках кожи, где его касается Лу.       Позволяет ему поднять свою руку и чувствует, как тонкая струйка течёт по запястью. Аллена пробирает дрожь от хищного взгляда, которым Лу следит за алой каплей, и, только стиснув зубы, получается не застонать, когда его язык начинает играть с тонкой кожей запястья.       Само понятие времени для Аллена пропадает. Он с лёгкостью согласится истечь кровью, только бы Лу не переставал ласкать его.       — Вот и всё, трусишка, — Люсьен облизывается, как кот, и отстраняется.       Нет, нет, этого нельзя допустить! Не так быстро!       — Ещё нет, — одной рукой Аллен срывает несколько верхних пуговиц на рубашке, а другой, перехватив лежащий на коленях Лу нож, оставляет длинный неглубокий порез на шее, который тут же начинает кровить.       Он не чувствует боли. Только предвкушение. И Лу, наигранно удивлённо подняв брови, наклоняется ближе к нему. Опаляет дыханием покрывшуюся мурашками кожу, водит носом вокруг ранки, пока Аллен от нетерпения сам не подаётся навстречу, откидывает назад голову, предоставляя Лу ещё больший простор.       Ледяной пот пробирает от мысли, что это слишком. Что жадность оттолкнёт от него друга, но руки Лу по обеим сторонам от его бёдер, а язык проводит мокрую дорожку от ключиц вверх, к впадинке за мочкой.       Вниз и вверх, вылизывает, словно и правда кот. Урчит от удовольствия и, заигравшись, больно кусает. Не извиняется, не даёт Аллену отпрянуть, вырывает глухой стон из горла, присасываясь к ранке, играясь шершавым языком.       Он тоже хочет... касаться обнажённой кожи, почувствовать её вкус. Рука застывает в дюйме от тёмной жилетки.       Всего на дюйм не успевает.       Лу отстраняется и, не отрывая взгляда от его раскрасневшегося лица, снова переплетает их руки. Снова тянет на себя. Всё по кругу.       Аллен чувствует себя марионеткой в его руках, но вместо сковывающих нитей — удовольствие.       И не удержаться. Слишком велико желание тоже прикоснуться. Показать ему, что он тоже особенный. Пускай даже Лу это и знает, ему необходимо показать сейчас.       Аллен осторожно касается пальцами его щеки, гладит ладонью, теряясь от ощущений. От ластящегося к нему Лу. От вида собственной крови на его коже.       Прежде чем понимает сам, Аллен уже несмело водит по ней губами, чуть царапает зубами, притягивая Лу за талию ещё ближе.       Послушно раздвигает колени, позволяя ему вжаться в себя, и судорожно выдыхает, ощущая настойчивые руки на своих бёдрах.       Ещё немного. Ему нужно ещё совсем немного, чтобы окончательно сойти с ума. И свести с ума Лу.       Позорно зажмуриться, услышав лязгающий звук расстёгиваемого ремня. Застонать ему в шею, задыхаясь от возбуждения.       Аллен сквозь туман следит за ухмыляющимся Люсьеном, всё ниже спускающимся... Неужели он и правда сделает это?       Приходиться собрать всю свою волю, чтобы не кончить от одной только мысли. А его губы всё ближе...       Внезапно чёрной вспышкой в их мир прокрадывается то, чем даже Лу управлять не может, и своим отвратительным голосом запускает все механизмы вновь:       — А это ещё что такое?!       Если бы не дьявольская улыбка Лу, Аллен бы даже поверил, что ему тоже и правда жаль.