Призрак замка Хогвартсвиль

      Магловское такси привезло Гарри Поттера из аэропорта в маленькую викторианскую гостиницу. В немагической части Лондона было много таких мини-отелей, и наш путешественник очень надеялся обойтись малой кровью и не встретить в своем вояже бывшую нареченную Джинни Уизли, а в особенности — ее матушку. Его просили посетить Хогвартс? Пожалуйста. Остальная магическая Британия вполне сможет обойтись без него. Гарри знал, что легко не получится — никогда не получалось. Но надеяться он мог? Хотя бы недолго. Хотя бы до тех пор, пока не раскрыл ожидающее его в гостиничном номере, на подушке, письмо Риты Скитер на официальном бланке: «Уважаемый мистер Поттер (зачеркнуто). Гарри, твою мать! Разве ты не должен сегодня с утра быть в редакции, а не в занюханном магловском мотеле? Так и быть, раз у тебя развилась непереносимость к магической части города, жди меня сегодня ровно в 7 часов 13 минут в баре. С тебя пинта темного эля, ты знаешь, какой я люблю. Твоя Рита».       После прочтения записка вспыхнула красными искрами и сгорела за мгновение. Поттер посмотрел на часы: 7 часов 12 минут. Осталась одна минута, а Рита всегда пунктуальна. Но Гарри знал, что за 45 секунд успеет, не торопясь, спуститься по лестнице, покрытой алой дорожкой, на первый этаж.       Ровно через минуту двери бара открылись и впустили эффектную блондинку с ярким макияжем, в облегающем синем платье, боа из зеленых перьев и шляпке с вуалькой. Гарри Поттер уже ждал у стойки, а перед ним высились две пинты темного эля в высоких стаканах с белой пузырящейся пеной.       — Здравствуй, мой дорогой! — ведьма присела на высокий барный табурет.       Поттер поморщился. От такого обращения Скитер отчего-то всегда начинал ныть зуб мудрости.       — И тебе не хворать. А теперь рассказывай последние…       — Только скажи «сплетни» и ничего не узнаешь, — Рита пригубила свой напиток и слизнула с губ пену.       — Молчать не в твоих интересах, — пожал плечами Поттер, — к тому же, я собирался сказать «новости».       — Чудесно. Если вкратце: мистер Снейп женится на какой-то твоей родственнице, которой мало наследства Принцев, а потому она, под шумок, подбирается к Блэк-холлу, где обитаешь почему-то не ты, а только твой злобный домовик. Правду сказать, войти в дом она пока не смогла, — хохотнула журналистка. — Венчает молодых Дамблдор лично, ибо такие полномочия имеет. Журналисты на свадьбу не допускаются (кроме некоторых избранных), список гостей строго ограничен. Так что план такой, мой сладкий: ты садишься на метлу и отправляешься в альма-матер прямо сейчас, потому что завтра будет поздно.       — Ты пока свой план излагала, — Гарри подвинул Рите полный стакан с элем взамен уже опустошенного ею, — у меня возникли некоторые вопросы.       — Спаиваешь? Плохой мальчик, — белая рука с алым маникюром потянулась к напитку. —Давай свои вопросы.       — Ты обещала рассказать про Дамблдора.       — Разве это вопрос? Но так и быть. Занятная вышла история. И ты бы ее знал, если бы читал газету, в которой работаешь!       — Ну, рассказывай! Клещами из тебя слова тянуть, что ли?       — Так вот. Не так давно, на вторую годовщину Победы, к мавзолею доблестного директора первокурсники принесли цветы. Традицию решили наладить: юное поколение приносит белые цветы к могиле Учителя (обязательно с большой буквы), павшего за правое дело. Девочки в белом, мальчики в черном. Красота, правда? И вдруг из кустов выходит давно усопший директор, которого все знают по портрету, и добродушно так спрашивает: «Ребятки, палочку мою никто не видел?» Девочки, понятно, визжат и врассыпную. А среди мальчишек оказался один уникум. Ему отец рассказывал, что против инферналов заклинание «Адское пламя» помогает. Правда, формулировку не уточнил, но мальчик умный — читать умеет. Хорошо, что первокурсник, магическое ядро еще не полностью сформировано, силенок не хватило. Хоронили бы по-новой и Дамблдора, и детишек. А так — направленный удар, ожог первой степени, мадам Помфри легко справилась сама.       — Очень любопытно, — Гарри усмехнулся. — А почему он живой-то?       — Злой ты, Поттер. Неужели всерьез думал, что досточтимый мистер Снейп — какой-то банальный убийца?       — Все думали. Он даже сидел, помнится.       — Все-таки нет в тебе нужной хватки, Гарри. Из Азкабана просто так не выпускают. Значит, были причины. Вот они и открылись через два года. Легиллимент. Вслух говорит одно, а невербально — другое.       — Так он «Авада Кедавра» сказал. Нет щита от «Авады»!       — Теперь есть. Два года им пользуются авроры, исключительно невербально, чтобы враг не услышал. И дают при изучении клятву о неразглашении. Клянутся собственной жизнью и магией. Поэтому этот щит до сих пор тайна.       — Разработка профессора Снейпа?       — Именно.       — А что это старый холостяк вдруг решил так спешно жениться, да еще на ком-то с ненавистной фамилией?       — Это совсем другая история. Многоуважаемому зельевару зимой этого года стукнуло сорок лет. И он получил подарок на юбилей. Гоблин из банка «Гринготтс» принес некие бумаги. Не каждому, скажу я тебе, на сорокалетие дарят титулы и дворцы.       — Я слышал, что Принцы были богатым родом, но ведь его мать изгнали.       — Гарри, какой ты все еще наивный мальчик, — Рита по-матерински потрепала юношу по щеке. — Не всегда события являются тем, чем кажутся на первый взгляд. Все было не так просто.       — Расскажешь мне, или тайна?       Рита Скитер вставила в яшмовый мундштук тонкую сигарету и закурила.       — А обещала бросить… Есть же зелья.       — Работа нервная, не получается. Так слушай. Об этой истории сейчас умалчивают, но когда-то говорили много и долго. Я изучала архивы. Но тебе такие истории вряд ли нравятся — про любовь и кровь. Так банально, Мерлин мой!       — Э нет, начала рассказывать, так не увиливай!       — Жил-был один богатый и успешный лорд. И было у него трое детей — два мальчика-близнеца и девочка младше их на год. Мальчики выросли, закончили Хогвартс. Красавцы — в роду были испанские конкистадоры. И угораздило их влюбиться в одну девушку. К однокурснице братьев приехала в гости из Франции кузина — Араминта.       — А однокурсница — не леди ли Вальбурга? — ухмыльнулся Поттер.       — Она самая. Ты, я вижу, понимаешь. Внешностью Мерлин приезжую кузину не обидел, даже наоборот — дал лишку, я видела колдофото. Солнечная блондинка, высокая, синеглазая. Валькирия, одним словом. Ноги от ушей, как вам, мужикам, нравится.       — За всех не говори, — хмуро буркнул Поттер.       — Ты не все, я помню, — хихикнула Рита. — Так и пропали парни. Стали соперничать между собой. Завязалась дуэль. Араминта пообещала остаться с победителем. В пылу боя один из братьев убил другого. Девица же заявила, что не достанется убийце, и укатила обратно за границу. Но это еще не все. Мать юношей, Медея Принц, вне себя от горя, заявилась к Блэкам и потребовала виру — жену для оставшегося сына. Причем ей было безразлично, Араминту или Вальбургу. Она считала, что сестры вместе придумали эту дуэль, просто от скуки и любопытства. Леди Принц не пустили дальше порога. Уходя, Медея прокляла безумием весь род до седьмого колена. Проклятие снять не смогли. Не удивительно, ведь в предках у волшебницы была та самая Колхидская царевна, из мифов. Блэки в долгу не остались и в ответ прокляли род Принц бесплодием и ранней смертью — до сорока лет. Проклятие не коснулось лишь главы семьи. Поллукс Блэк хотел, чтобы Александр Принц видел, как гибнет его род. Как раз в то время и случился скандальный роман шестнадцатилетней Эйлин с маглом. Все, что мог сделать старый лорд — это отрезать младенца от рода еще в утробе матери. Понадеялся, что сделав то же самое для дочери, отведет от нее беду. Не получилось, ведь она все же была урожденной Принц. Дед Снейпа умер прошлой осенью, а с его смертью угас и древний род. Но старик оставил завещание, в котором указал: если внук его к сорока годам будет жив, то должен возродить фамилию Принц. А чтобы вместе с родом не возродилось и проклятие, жена и мать его будущих детей должна быть обязательно из Блэков. Вот такая история. Ах да, еще было условие — в течение года должен родиться первенец. Если нет, то все состояние уйдет на благотворительные цели, в том числе львиная доля — на поддержание школы Хогвартс.       — Получается, что школе Хогвартс выгодно, чтобы Снейп не смог выполнить условия завещания, лишился наследства или вообще умер? Постой-ка, он же сам и есть директор школы!       — Ничего подобного. Мистер Снейп официально сложил с себя директорские полномочия, стоило только объявиться Альбусу Дамблдору.       Гарри присвистнул.       — Однако, чудные дела творятся в магической Британии!       — Именно поэтому бракосочетание будет проводиться с кучей предосторожностей, ограничений и под неусыпным контролем Аврората. Чтобы, не дай Мерлин, с головы их наиценнейшего сотрудника не упал ни единый волос.       — Снейп и Аврорат?       — Еще бы! Пожизненный контракт на все разработки, будь то зелья или заклинания.       — Пожизненная кабала!       — Да ты что, не понимаешь? Он такой счастливый был, когда от поста директора отказывался, что улыбался во все камеры! Вот что для него кабалой было. А теперь — свобода.       — И впрямь, надо читать газету, в которой работаю, — расхохотался Гарри, — такое зрелище пропустил!       — Ничего, у меня подшивка в кабинете есть. Идем, полюбуешься.       — Ни за что. Ни шагу в магический Лондон. Прости, Рита, но там…       — Да знаю, знаю. Там может оказаться твоя бывшая.       — Нет, дело даже не в ней. С Джинни мы давно все решили. Правда, заочно. Написать письмо оказалось проще, чем встречаться лицом к лицу. Она все поняла и простила.       — А в чем тогда?       — В ее матери. Встрече с Молли я предпочел бы свидание с баньши.       — Не хотела говорить, но раз так, то для тебя не должно стать большим ударом известие о том, что секретарь лорда Принца и мисс Джинни Уизли одно лицо? Так что хватай метлу — и в Хогвартс!       — А можно на поезде? Я и метлу-то с собой не взял.       — Так и знала, что ты это скажешь. Ловец десятилетия, называется. Нельзя. На, владей. — Скитер достала из лаковой сумочки маленький футляр.       — Авторучка?       — Поттер, включи мозги. Надеюсь, хотя бы волшебную палочку ты с собой взял? Напоминаю заклинание увеличения: «Энгоргио».       — Почему не «Хогвартс Экспресс»?       — Потому что все поезда до Хогсмита временно отменены. До окончания торжеств.       — Не вижу связи.       — Чтобы толпы поклонниц и лже-наследниц рода Блэк не понаехали. Ты не представляешь, какой был ажиотаж. Аппарация тоже невозможна — огромный антиаппарационный купол над Хогом и прилегающими территориями на много миль. Так что только метла. Ты же у нас ловец, справишься. Кстати, там будет воздушное оцепление силами Аврората, не удивляйся. Но тебя ждут, а потому пропустят.       — Хорошо, не силами дементоров, — пробормотал Гарри.       — Да, золотце, в этом тебе повезло. Вариант с дементорами всерьез рассматривался.       — А невесту где нашли, если не секрет? Блэков-то больше нет. Не объявление же в газету давали?       — Ты будешь смеяться, но профессор так и поступил. И не только у нас. В заграничных изданиях тоже. Он сказал, что у него нет времени обыскивать весь земной шар. Тогда и началось. Девицы всех мастей осаждали его днем и ночью. Гарри, сколько, оказывается, у тебя родни! Но ты знаешь Снейпа. Он заявил, что возиться с каждой вертихвосткой ему некогда, и нанял секретаря, который вручал кандидаткам в леди Принц направление к гоблинам на процедуру проверки крови. Одна американка проверку прошла. Натурально, Блэк. Так что одна новая родственница у тебя все же есть. Только ей очень хочется оттяпать заброшенный тобой дом, где верный Кричер держит оборону. Навестил бы старика, Гарри. Ради тебя старается.       — Навещу. Только сначала слетаю в замок и познакомлюсь с новой родней. Это что же получается, Рита, мы с профессором Снейпом будем родственниками? — растерялся Гарри.       Звонкий смех Скитер заставил оборачиваться посетителей бара.       — Забавно, правда, дорогой? Ты можешь именно так и начать репортаж: «Старые враги породнились».       — Северус Снейп мне врагом не был. И жизнь сколько раз спасал. Он герой!       — О да, и ты даже не представляешь, какой! Он совершит прямо завтра такой подвиг, который даже тебе оказался не по силам.       — Это какой же?       — Женится, конечно же. Он, может, и хотел бы сбежать в Австралию, как некоторые, но возродить угасший род — это такая честь для волшебника, что мистер Снейп ляжет на жертвенный алтарь, даже если тот будет выглядеть как брачное ложе.       — Рита, не надо нас сравнивать. Мы абсолютно…       — Одинаковые! Женщины для вас — боевые подруги и только. Вы их не любите. Все, золотко, тебе пора. Жду репортаж на целый разворот, не меньше. Больше можно. Убегаю, Гарри, дела, дела…       В номере Поттер увеличил метлу, уменьшил чемодан и под заклинанием невидимости покинул свой временный приют через открытое окно. Как долго он не летал! Но эйфория от полета вскоре начала сменяться глухим раздражением. Шутка ли — триста пятьдесят миль под облаками для человека, который два года не прикасался к метле.       — Какой же я идиот! Ведь можно было взять билет на магловский поезд и пролететь совсем немного!       Волшебство, от которого так долго отказывался Гарри, вновь вошло в его жизнь, чтобы изменить все. Как и предрекала Рита, его ждали. Сначала заледеневшего и дрожащего парня остановил наряд авроров. Маги отнеслись с пониманием: после проверки документов и пяти автографов предложили глоток огневиски. А на квиддичном поле отсвечивала знакомая рыжая макушка.       — Джинни? Что ты здесь делаешь?       — Работаю. Я секретарь лорда Принца и ассистент зельевара по совместительству. Меня послали встретить репортера «Ежедневного Пророка». Это ты, Гарри?       «Странная какая. Не узнает».       — Ну конечно, это я, Гарри. Не сильно изменился за два года.       — Два года и три месяца, — вздохнула Джинни. — И я все еще не замужем. Даже профессор Снейп смеется, что Герой победил величайшего злого волшебника Волдеморта и дезертировал от собственной жены в неизвестном направлении. А раз меня боятся даже Герои, то первокурсникам сам Мерлин велел, и мне среди них самое место!       — Джинни, опомнись, мы не женаты! — Гарри Поттер мысленно воздал хвалу всем богам и магам.       Ну, здравствуй, старый добрый Хогвартс!

***

      А тем временем в Азкабане чей-то волшебный лирический тенор выводил партию Ленского из «Евгения Онегина»:       — Паду ли я, стрелой пронзенный, иль мимо пролетит она…       Такого стены тюрьмы, много повидавшей на своем веку, еще не слыхали, но эхо исправно разносило чудесные звуки по всем уголкам и закоулкам этой юдоли скорби и печали.       — Эх, как поет, как поет, чертяка! — немолодой стражник утер скупую мужскую слезу, — только слова непонятные какие-то.       — От Антонина Долохова нахватался, в одной камере сидели, — второй надзиратель отвинтил крышку немаленькой фляги и протянул флягу старшему. — Будешь?       — Давай. Эх, хорошо зашло! — фляга вновь перекочевала к хозяину. — Веришь, даже жаль бедолагу, такой голос пропадает! Ему бы на сцене петь, а он в бандиты подался. Остальные под амнистию пошли, на исправительные работы да под надзор, а этот…       — Сегодня скормят дементорам. Скоро уже наверх поведут — хоть небо в последний раз увидит.       — Такая жалость берет, — заметил первый стражник, — что хочется встать и открыть ему камеру.       — Не вздумай! Это все бабуля Лестрейндж виновата — внучка сирены была. Вот наследие в потомке и взыграло. Да поздно. Слышишь? Уже повели.       Даже поднимаясь по винтовой лестнице навстречу смерти, певец не переставал петь:       — Закат печальный жизни бурной! Ах, Белла, я тебя любил!..       И только два стражника в караульной сожалели об уходящей непутевой жизни человека.       — Прощай, Руди! Не будет больше твоих песен. Ну что, за упокой?       — Погоди, может рано?       Но аромат огневиски щекотал ноздри и нервы. Кто бы устоял?       — Не чокаясь!       Огненной водой наполнили крышечку фляги для одного стража, второй пригубил из горла, как вдруг шум, крики и суета наполнили стены Азкабана.       — Полетел! Полетел!       В караульную, распахнув дверь ногой, ворвался усатый аврор.       — Что вы тут сидите? У вас побег, а вы пьяны?       — Никак нет, вашство! А кто сбежал-то?       — Родольфус Лестрейндж сиганул с верхней открытой площадки Азкабана.       — Разбился?       — Идиоты! Обернулся альбатросом и улетел в неизвестном направлении. Дело его мне сюда срочно! Почему не предупредили, что преступник — анимаг и ему доступна воздушная среда?       — Так это… Анимаг-то анимаг, — растерялись стражники, — только он в морскую звезду превращается. Нелетучая форма.       — Прочь с глаз моих! Объяснительную на стол, и уволены оба! — зарычал аврор, — Одного преступника казнить — и то кишка тонка!       Тем временем белый альбатрос, расправив огромные крылья, держал путь в сторону Шотландии. Его целью был замок Хогвартс, оцепленный бдительными аврорами на земле и в воздухе. Конечно, альбатрос в Шотландии — необычное зрелище, но кому какое дело до птиц? Авроры — не орнитологи, а в Запретном лесу, к примеру, кого только не встретишь.       Ну, здравствуй, старый добрый Хогвартс!