Что, если тебе не понравится?

Смена затянулась почти до полудня. Теон придерживался мнения, что когда человек отвечает «да» на любую просьбу помочь, подменить или поработать сверхурочно, в самом скором времени окружающие сядут ему на шею, а его периодические робкие «нет» будут восприниматься, как предательство Иуды Искариота. С другой стороны, если ты всегда отвечаешь «нет», то каждое «да» от тебя — словно манна небесная. В участке он создал себе репутацию парня у которого есть, чем заняться. Это было гораздо лучше, чем прослыть полудурком, который вне рабочего времени только и делает, что валяется на диване, чешет себе яйца и ждет, когда же кто-нибудь спихнет на него неудобную смену. Сказочки про «если ты поможешь мне, то когда-нибудь я помогу тебе» в реальной жизни не канали. Робб за такой подход обзывал его эгоистом, зато Рамси полностью поддерживал. Сам Рамси тоже никогда не позволял навесить на себя сверхурочную работу. Впрочем, в участке давно перевелись люди, у которых хватило бы смелости ему ее предложить. Однако иногда прогнуться все же требовалось, и сегодня был как раз один из таких случаев. Часть патрульных машин укатила в маленький городок по соседству, где рухнула подземная стоянка. По счастливому стечению обстоятельств — почти совсем пустая, однако любителей поглазеть на огромную вмятину в асфальте собралось хоть в пучки увязывай. Его смена из семичасовой превратилась в девятичасовую, а потом и в двенадцатичасовую. Первую ее половину Теон провел, шныряя по городу на пару с Трисом Ботли, вторую — помогая Вексу копаться в бумажках и отвечая на телефонные звонки. К концу дня Теон уже с трудом соображал, кто к нему обращается и чего от него хотят. Тристифер даже сжалился и подбросил его до дома, чего за ним отродясь не водилось — Ботли был как раз из тех бедолаг, которых он никогда не соглашался подменить. Ладно, не важно. Зато завтра у него законный выходной. И ни одна сволочь в форме или отзывающаяся на фамилию Старк, не сможет заставить его оторвать задницу от дивана. — Гребаный ад, — пожаловался Теон Серому Ветру, который подошел поздороваться, как только Грейджой вошел в квартиру. Призрак следовал за ним по пятам. — Сейчас лягу и умру. Призрак гавкнул. Теон едва не упал там, где стоял. Дождаться от этого белого чудища какого-нибудь звука было все равно, что дождаться послушания от Арьи или позитива от вечернего выпуска новостей. Иногда он довольно ворчал, когда Джон чесал его садовыми граблями, но эти случаи были так редки, что впору было их отмечать в календаре. — Что это с тобой? — спросил Теон. В ответ Призрак гавкнул два раза. А Серый Ветер вдруг сел на пол и завыл. В том, что что-то неладно, не осталось ни малейших сомнений. Повесив куртку мимо вешалки, Теон рванул на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Добравшись до верха, он не вписался в поворот, сбил ковер на полу в гармошку и едва не своротил вмонтированный в стену подъемник. — Бран! — заорал он, распахивая дверь в комнату мальчишки. Воображение уже нарисовало ему пару красочных картин: Бран пытался дотянуться до пульта, грохнулся с кровати и сломал себе шею; Бран сидел на подоконнике, свесив безжизненные ноги вниз, и готовился покинуть этот бренный мир; Бран застрелил свою сиделку из степлера и наелся снотворного… Брана в комнате не оказалось, равно как и сиделки. Медицинская кровать была аккуратно застелена, телевизор молчал, коляска отсутствовала. Куда, дьявол побери, они делись? Выцарапав телефон из кармана, Теон принялся быстро пролистывать контакты. Впрочем, он мог бы и не спешить: как по номеру Оши, так и по номеру Брана его встречало автоматическое сообщение о том, что абонент находится вне зоны доступа. Теон некоторое время бродил по дому, тыкаясь то в одну дверь, скрывающую за собой пустую комнату, то в другую. Кроме него, двух собак и Могучего Тора дома никого не было, и это было очень странное ощущение. Конечно, теоретически Теон знал, что иногда такое случается, но на практике никогда не лицезрел и оттого чувствовал себя крайне неуютно. «Успокойся, дебил», — велел он себе сразу после того, как осознал, что стоит в ванной на первом этаже и бездумно открывает и закрывает настенные шкафчики, как будто Бран мог спрятаться в одном из них. — Они отправились на прогулку и скоро вернутся. Вот тебе и все детективное расследование». За окном громыхнуло, будто подтверждая, что для прогулок сейчас самое оно. Усевшись за круглый стол в кухне, Теон попробовал включить рациональное мышление. Система выдала сбой: он был не в состоянии придумать, куда Бран мог податься в такой час, не предупредив заранее. Если бы речь шла об июне, Теон мог бы предположить, что у лохматой испанки получилось уговорить его подышать свежим воздухом. Однако в последний месяц вытащить Брана под чистое небо стало почти невозможно. Кроме того, если такое случилось, почему они не взяли собак? И где, ради всего святого, умудрились надыбать место, где не ловит мобильный? Нет. Что-то произошло, он чуял это. Что именно, Теон не знал, но преддверие опасности скребло в солнечном сплетении, и игнорировать это не было никакой возможности. Вскочив из-за стола, он схватил с крючка у двери ключи от фордика и вылетел обратно на лестничную площадку. От усталости осталось лишь далекое воспоминание. По пути вниз он на ощупь набрал номер Робба, но тот лишь прошептал в трубку «На совещании, перезвоню позже» и отключился, не дав ему и слова вставить. Теон подумал было позвонить Сансе, но та наверняка была на занятиях. Да и какого черта он бы им сказал? Разве не он сам в этой семье являлся представителем закона, человеком, к которому обращаются, когда кто-то пропал? Он найдет Брана самостоятельно, до того, как остальные Старки вернутся домой. Их взволнованное квохтанье только помешало бы ему исполнять свою работу. Забравшись в машину, Теон вдруг осознал, что понятия не имеет, что собирается делать. Конечно, он мог бы отправиться в участок, накатать заявление и дать ему ход, не выжидая положенных сорока восьми часов, и тогда каждый коп в их маленьком городишке узнал бы, что пропал мальчик одиннадцати лет, передвигающийся в инвалидной коляске. Однако такая мера казалась избыточной. Пока. Что делают родственники пропавшего до того, как истечет положенный для запроса срок? «Обзванивают больницы, — услужливо подсказал голос, до неуютного похожий на голос Рамси. — И морги». — Пошел нахуй, — вслух посоветовал голосу Теон и завел двигатель. Первым делом он объехал все парки и собачьи площадки в городе, вне зависимости то того, насколько близко они располагались к Винтерфелл-авеню. Скорее всего, Арья просто снова втихаря взяла Нимерию в школу (раз или два ей уже удавалось обдурить учителей, уверяя, что она воспитывает собаку-поводыря и правила предписывают не расставаться с ней ни на минуту), но ведь может и нет, правда? Поболтав с парочкой примелькавшихся собаководов, он удостоверился, что ни Брана, ни Оши сегодня никто не видел. В оздоровительном центре, где Бран несколько месяцев назад проходил не принесшую никаких результатов физиотерапию, о нем тоже не слышали. Теон даже заглянул в парочку магазинов, которые могли представлять для Брана интерес, и пошевелил плешивого старикашку Фрея, у которого в любую погоду не было занятия насущнее, чем сидеть на центральной площади и глазеть на прохожих, однако никто не оказался в состоянии ему помочь. Головная боль, вызванная недосыпом и помноженная на все растущее беспокойство, давила на виски. Рука то и дело автоматически взлетала к плечу или приборной доске в поиске рации: жест, выдававший высшую степень волнения. Воображение транслировало дикие картины, одна другой ужасней. Теон кружил по городу полтора часа, прежде чем плюнул на все и свернул на Сероводную, которая вела обратно к центру, где располагался участок. И, едва миновав два квартала, ударил по тормозам, рывком отстегнул ремень и выскочил наружу, бросив фордик прямо посреди проезжей части. Бран Старк как ни в чем не бывало раздавал тарелки с горячим обедом бездомным, наркоманам и недоумкам, столпившимся на заднем дворе ночлежки мелких Ридов.

***

Теон понятия не имел, как не убил его на месте. — Какого хрена?! — взревел он, вцепившись в подлокотники коляски и приблизив свое лицо к лицу Брана так, что тот в ужасе вжался в спинку. — Что ты тут делаешь? — пролепетал мальчик. — Что я… — Теон задохнулся от возмущения. Пару секунд он просто открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. — Пустая квартира! Телефон молчит! Ни записки, ни хрена! Я чуть в розыск на тебя не подал, мелкий засранец! — Эй-эй, красавчик, полегче, — начала было Оша, но Теон обернулся и вперил в нее такой многообещающий взгляд, что она тут же поправилась, — пердонаме, но абла инглес. — Ты не должен был меня искать, — сказал Бран. Выражение его лица стремительно менялось с растерянного на решительное. — Я бы вернулся домой к ужину. Я, знаешь ли, имею право выходить из дома, не давая об этом объявление в газету. — Ты имеешь право немедленно объяснить мне, какого хрена забыл в этом клоповнике, прежде чем мое терпение лопнет и я поимею право задушить тебя к чертовой матери! — Теон, я все тебе объясню, честное слово, только дай нам спокойно закончить с обедом. Постой пока в сторонке, хорошо? Совсем скоро я освобожусь, и тогда мы поговорим. Теон собрался было сказать, что в гробу он видел и обед, и постоять в сторонке, но сбоку вдруг выросло чье-то здоровенное пузо. К пузу прилагались не менее внушительные ручищи и торс, увенчанный кудрявой головой. — Ходор, — вкрадчиво произнес великан, глядя на Теона сверху вниз, словно на занятную букашку. Что именно означало это слово, Грейджой не знал, но посыл уловил. Он сделал шаг назад, и Мира Рид, материализовавшись из воздуха, подхватила его под руку. — Ну и гости! — принялась ворковать она, словно они только что встретились посреди торгового центра или в очереди за билетами на «Любовь и страсти Утеса Кастерли». — Теон Грейджой собственной персоной! Рады вас видеть, офицер. Как дела у доблестных стражей закона? Все еще кипя от негодования, Теон позволил ей и ее полоумному братцу увести себя под крышу. Собравшиеся во дворе люди провожали его любопытными взглядами. Мало кто помнил, что «Новый Дар», несмотря на свое многолетнее существование, и в самом деле был новым. Когда-то, сотню лет назад, существовал и старый «Дар». Он принадлежал пра-пра-, а может, и пра-пра-прадеду нынешних Старков, и являл собой далеко не компанию, а просто кучку ферм, которые вместо того, чтобы снабжать всем необходимым своих лордов, поставляли еду, лошадей и обмундирование армии. Взамен они получали защиту и покровительство, а иногда и конфискованные у менее удачливых соседей земли. Почему тот «Дар» перестал существовать, Теон не знал, зато ему было известно, что потомки методов своих предшественников не одобряли. Нед Старк не признавал оппортунизма и считал его сродни паразитству. А у конченных пацифистов вроде Робба или мистера Хоулена Рида при мысли о том, чтобы одевать и обувать армию, и вовсе начиналась нервная почесуха. Нынешний «Дар» мало чем напоминал прежний. Связи с правительством у этой компании были минимальные. По большому счету «Новый Дар» был коллективным детищем нескольких преуспевающих семей штата, и деятельность его была не коммерческой, а благотворительной. На деньги спонсоров и щедрых жертвователей (ручеек правительственных вложений на фоне которых выглядел крайне скудно) основатели строили и содержали приюты и ночлежки для людей, волей судьбы оказавшимися на улице. Также «Новому Дару» принадлежал реабилитационный центр, где помимо прочего ежедневно проходили встречи АА, круги поддержки для жертв домашнего насилия и занятия арт-терапией. Ни в одно из этих мест не нужно было звонить заранее или записываться — любой желающий мог просто прийти и принять участие, а мог и не принять. Кажется, где-то за городом также существовал дом для подростков, которых родители вышвырнули на улицу из-за их нетрадиционной ориентации или сексуальных отклонений, а также убежище для женщин, преследуемых мужьями-тиранами. Однако местонахождение этих учреждений было до того строго засекречено, что Теон не был уверен, существуют ли они на самом деле. В конце восьмидесятых и начале девяностых «Новый Дар» даже принял участие в организации нескольких спасательных экспедиций в дебри центральной Африки. Однако после того как большинство добровольцев (включая и младшую сестру Неда, которую Теон смутно помнил) погибло от местного вируса, инициативу было решено прикрыть. Так как «Новый Дар» был основан на благотворительных началах, очень малый процент людей, занятых в нем, получал за свою работу деньги. Правящая верхушка, загребающая бабло там, где другие трудятся бесплатно… Так думал бы Теон, если б собственными глазами не видел зарплату, которую определил себе Робб, и грузовичок с проржавелым кузовом, на котором ездил Гловер. Шлюхи под их окнами зарабатывали больше. Где-то на задворках его памяти хранилась информация о том, что Мира и Жойен, взрослые дети мистера Рида, принимают активное участие в деле своего отца и даже практически самостоятельно держат ночлежку. Однако ни как она выглядит, ни где расположена Теон до этого момента не имел понятия. Это, конечно, говорило в ее пользу: тот же «Трезубец», задрипанный паб в нижнем городе, хоть размерами и ненамного превосходил спичечный коробок, а все равно был известен даже самому зеленому патрульному, потому что редкой ночью там не случалось драки. Вызовов в «Сероводье» он не припоминал, как ни старался. И теперь, оказавшись тут, кажется понимал, почему. Широкая открытая веранда была сплошь заполонена людьми. Мужчины и женщины, молодые и старые, одетые прилично и не очень, мелкими шажками продвигались друг за другом к столу, где Бран и еще три добровольца, включая слабоумного здоровяка, выдавали каждому его порцию. Над головами раздатчиков красовалась самодельная вывеска: «Никто не уйдет голодным!» Видно, бродяжки в очереди верили ей, потому что никто не бузил, не толкал соседа, стараясь протиснуться вперед. Они просто ждали, потому что пришли сюда не для того, чтобы почесать кулаки, а для того, чтобы поесть. Эти люди выглядели очень, очень усталыми. Теон знал, что в месте, подобном этому, никто не спросит тебя, кто ты такой и что с тобой приключилось. Ты можешь прийти сюда за бесплатным обедом один раз, а можешь приходить два раза в день на протяжении нескольких лет, и никто не станет пенять тебе этим, не усовестит и не примется допытываться, не пора ли тебе перестать болтаться, словно кусок собачьего дерьма в луже, и найти работу. Наверное, если б он встал в эту очередь, они б и его накормили, и бровью бы не повели. Иногда ему становилось любопытно, что, собственно, мешает любому человеку с вполне стабильным достатком шляться сюда, словно в бесплатный ресторан. Однако чем дольше он смотрел на людей, принимающих из рук Брана и остальных тарелки, тем отчетливее понимал: нет. Заставить себя встать в эту очередь можно, лишь опустившись на самое дно. Бран был ответственным за суп. Сначала, увидев это, Теон едва снова не разорался: додумались! Посадить мальчика-калеку перед огромным чаном с горячей похлебкой и заставить махать поварешкой! А если он обольется кипятком, если не справится? Но чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал, что Бран справляется прекрасно. Одну за другой он брал из высокой стопки простые белые миски, уверенным движением наполнял каждую и передавал в протянутые руки. Он не улыбался, по крайней мере не той фальшивой и лицемерной улыбкой, которую сплошь и рядом выдают продавцы в супермаркете или идиоты по телевизору, но его лицо было спокойным и доброжелательным. Получив у него свою тарелку супа, люди бормотали что-то и двигались дальше, к здоровяку, который одаривал их куском хлеба либо сухариками — на выбор. Справа от Брана курил мужчина, чью роль во всем этом светопреставлении Теон сначала не понял. Потом он увидел, как к Старку приблизился оборванный выпивоха, чьи руки дрожали так, что он не смог бы удержать в них и пустую тарелку, не говоря уж о полной. Человек отбросил сигарету, поманил пьяницу пальцем и, отведя в сторону, плеснул ему чего-то коричневого в пластиковый стаканчик. Мало-помалу очередь начала редеть. Те бродяги, что получили еду первыми, уже заканчивали есть, вставали из-за расставленных по двору и веранде столов и относили посуду на кухню, чтобы самостоятельно вымыть в одной из двух широких раковин и пристроить в сушилку. Некоторые уходили сразу, другие задерживались, чтобы перекинуться парой слов с обитателями «Сероводья», другие брели вглубь ночлежки — видимо, были в этом месте постоянным жителями. Удостоверившись, что никто больше не хочет есть, Бран закрыл свою бадью крышкой, и здоровяк утащил ее на кухню. Бран тем временем аккуратно завернул остатки хлеба в газету, чтобы тот не зачерствел, смел со стола крошки и собрал оставшиеся ложки и тарелки. Теон наблюдал за ним пристальней, чем когда-либо, но не заметил ни намека на ту бессильную ярость, которая порой настигала мальчика дома, когда он не мог дотянуться до забытой на тумбочке книги или ронял вилку, а кому-то из них приходилось поднимать ее, потому что сам он был на такие подвиги не способен. Они ходили вокруг него на цыпочках и тщательно выбирали слова, чтобы случайно не спровоцировать один из его взрывов. Тут же никто и не думал с ним церемониться. Никто не спешил уступать ему дорогу или придерживать дверь. Напротив: в какой-то момент путь Брану преградили оба Рида и еще какой-то парень, и вместо того, чтобы попросить их посторониться, он с хитрой улыбкой въехал Жойену в бок. Тот поперхнулся своим напитком, Мира и незнакомый чувак заржали, как и некоторые из ошивающихся поблизости бродяжек. Жойен передал свой стакан сестре и в качестве мести уселся Брану на колени. Тот немного повозил его по веранде и, в конце концов использовав тормоз, сбросил на пол под одобрительные возгласы окружающих. Пока он наблюдал за тем, как Бран кормит бездомных, Теон хотел задать ему тысячу вопросов. Но к тому времени, как мальчишка съехал с крыльца и приблизился к перевернутому ящику, на котором он сидел, Грейджой, кажется, получил ответы на каждый из них. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Бран — настороженно, явно в ожидании головомойки. Теон — изучающе. «Значит, вот, что тебе было нужно, мелкий засранец. Сбежать куда-нибудь, где никто не помнит тебя быстроногим пацаном, лазающим по скалам, как гребаная ящерица, где никто не смотрит на тебя с жалостью. Всего лишь почувствовать себя нужным. И совершенно обычным». — Будешь мне завтра за завтраком прислуживать, — сказал наконец Теон. — Черта с два, — ответил Бран и отзеркалил его ухмылку. Теон открыл было рот, чтобы велеть ему забираться в машину, но передумал. Формулировка была неправильной. — Я сейчас домой, — сказал он вместо этого. — А ты? Подбросить тебя? Потому что, черт возьми, этот мальчишка не просто хотел, чтобы его семья считала его сильным и независимым, способным со всем справляться самостоятельно. Он и в самом деле был таким. Бран улыбнулся ему впервые за долгие, долгие месяцы. — Ага.

***

Когда они вернулись домой, вокруг почти стемнело. Старки, наверное, уже давно дома. Робб, поди, места себе не находит: погруженный в свои мысли, Теон забыл звякнуть ему и предупредить, что Бран с ним. Однако, вырулив на Винтерфелл-авеню, он и думать об этом забыл: перед домом стояла карета скорой помощи. — Какого хрена еще случилось? — пробормотал он и вывернул руль, чтобы фордик встал впритык к подъездной дорожке. Коляска Брана была самой дорогой и усовершенствованной, но даже для нее не существовало разницы между возвышением тротуара и Эверестом. — Наверное, это не у нас, — ответил Бран. Оставив Ошу возиться с коляской, Теон взлетел по лестнице, едва не врезавшись в спускающихся ему навстречу парамедиков. Дверь их квартиры была приоткрыта, и Теон успел увидеть растерянное лицо Арьи и спину Джона, который, склонившись перед всхлипывающей Сансой, настойчиво пихал ей в руку стакан воды… А потом что-то вдруг ударило его в грудь — так сильно, что он отлетел назад, ударился о стену и свалил вешалку. Робб вытащил его из лавины курток и встряхнул так, что голова мотнулась из стороны в сторону и клацнули зубы. — Я тебя, блядь, убью, — прошипел Старк страшным голосом. Судя по выражению его лица, привести угрозу в действие он собирался немедленно, и останавливали его разве что свидетели, но никак не отсутствие энтузиазма. — Какого! Хрена! — завопил Теон в черт знает какой раз за день. Он попытался было высвободиться, но Старк держал крепко. — Что происходит?! Ты чего козлишь?! Робб явно с трудом сдерживался, чтобы не сломать ему нос. Он выглядел как человек, уверенность которого в мудачизме собеседника не поколеблют никакие доводы. — Ты бросил свое дерьмо на диване, — с трудом проговорил он наконец, почти не разжимая зубов. — Прямо посреди гостиной, твою мать, придурок. — Да что… Сноу наконец сумел всучить Сансе стакан воды и поднялся с корточек. — Рикон нашел твои сигареты под стулом и съел почти полпачки. Робб включил ему мультики и пошел помыть руки, а когда вернулся, тот сидел посреди гостиной с раздербаненной пачкой и играл твоим глоком. Теон похолодел. Горло сжалось в соломинку, и ему с трудом удалось протолкнуть в него хоть немного воздуха. — Мое табельное всегда разряжено, — проговорил он с усилием. Робб опять пихнул его в стену. — Ты в этом уверен, мудак? — Д-да. — Поставил бы на это свою жизнь? — и, не дожидаясь ответа, снова зашипел ему в лицо, — а жизнь Рикона? Или одного из нас? Ты безалаберный урод, всегда им был, но я думал, что в тебе есть хоть капля здравого смысла и ответственности. Хоть капля мозгов, Теон, твою мать. Внезапно растерянность и противный холодок страха внутри сменились злостью. Робб встретил его обвинениями, и, возможно, он заслуживал их, но, черт возьми, он не просто так бросил перевязь с оружием и прочим барахлом посреди комнаты. Он забыл их, потому что спешил броситься на поиски Брана! Озвучив эти доводы, Теон заработал еще один разъяренный взгляд. — Я знал, где Бран! Он ходит помогать в «Сероводье» уже неделю, и Оша присматривает за ним. Никто не просил тебя… — А мне почему не сказал? — Ярость все разгоралась в Теоне, как будто до этого момента тлела углями под толстым слоем пепла, а тут кто-то расковырял ее кочергой и принялся дуть что есть мочи. — Потому что я не часть твоей семьи, а придаток, ага? Нарост? Конечно, я ведь не великий Старк! Я тебе не ровня! — Ты ведешь себя как пятилетка, и я не могу на тебя положиться! — рявкнул Робб. Чувствовалось, что эти слова давно ждали своего часа. — За тобой все надо переделывать! Ты в магазин не в состоянии сходить, если тебя не снабдить подробным списком с картинками! — Пошел ты… — Это правда! Ты знаешь, что когда ты помогаешь Арье с уроками, Джон проверяет за тобой? Что я скорее попрошу свою собаку забрать малявок из школы, чем тебя? До сегодняшнего дня я думал, что ты просто придурковатый. Но сегодня ты побил все рекорды. Он держал твой пистолет в руках, Теон. Держал эту штуку в своих маленьких ручках. Медикам пришлось промывать его желудок, и мы еще легко отделались. Я… блядь, я смотреть на тебя не могу. Без всякого предупреждения Теон вдруг почувствовал, как подкатило к горлу, а в глазах зачесалось. — Иди нахуй, Старк, — проговорил он. — Нет, это ты иди нахуй, Грейджой. — Робб подобрал со стола перевязь с оружием и швырнул в него. — От тебя в моей семье одни неприятности. Теон машинально поймал ее. Он вдруг отчетливо осознал, что все еще стоит в прихожей, а все смотрят на него из гостиной. — Извини, что доставлял твоей семье неудобства все эти годы, — прошипел он, стараясь вложить в свой голос столько яда, сколько сумел сгенерировать. Накинув портупею на плечи, он развернулся было, чтобы вылететь из квартиры, но потом притормозил. Прошел на кухню и взял единственную вещь, которая могла считаться полностью его. Проходя мимо Робба, он с силой задел его плечом. — Ебись конем, — пожелал Теон ему на прощанье и, обогнув Брана и Ошу, которые как раз выходили из лифта, ссыпался вниз по лестнице.

***

Как он добрался до дома Рамси, Теон помнил плохо. Кажется, он ехал в такси; кажется, Могучий Тор выражал свое неудовольствие незапланированным путешествием, вытягивая щупальца сквозь решетчатую крышку аквариума. Слова Робба звенели в ушах, доводя его до белого каления, заставляя мир вокруг сбоить от клокочущей внутри злости и обиды. «Моя семья», твою мать. «Нельзя положиться», сука. Сучий рыжий ублюдок! Теон думал, что они… что они вместе. Что они — единое, твердокаменное целое, лучшие друзья. Что они — семья, а то, что его фамилия отличается от фамилии Робба, давно воспринимается тем лишь как досадное недоразумение. Выгнал бы он Сноу, если бы тот налажал по-крупному? А Сансу? Чтобы заглушить бардак в голове, Теон, крепко зажмурившись, минуты три подряд не отрывал палец от кнопки звонка. Наконец простая черная дверь с розовой римской десяткой открылась. Рамси стоял в проеме. Совершенно невозмутимый. Он держал в руке зеленое яблоко и смотрел так спокойно, будто на его пороге что ни день появлялись приятели с работы на грани нервного срыва. — Привет, — сказал Теон. — Привет, — сказал Рамси и хрустко откусил от яблока. Помолчали. — Ты говорил, можно как-нибудь зайти к тебе, пива там попить, — сказал Теон. — Я… вот. Я пришел. — Я так и понял, — кивнул Рамси. Посторонившись, он пропустил Теона внутрь и закрыл дверь. Забрал у него из рук аквариум с Могучим Тором, поставил на тумбочку. Пустые руки сразу стало некуда деть, и Теон вцепился ими Рамси в свитер. — Истерить будешь? — спросил Болтон, прижимая его к стене и втискивая колено между ног. Теон замер на какое-то время, как будто ему и в самом деле требовалось тщательно обдумать этот вопрос. — Буду, — признался он наконец. — Но потом. Рамси хмыкнул и занялся его ремнем. Там они это и сделали. В прихожей Рамси Болтона.