Что, если тебе не понравится?

Перевод дневника тетки Лианны был адским трудом. То, чем Санса занималась, и в самом деле напоминало перевод, пусть и с английского на английский. Пожалуй, будь страницы тетрадей исписаны испанским или китайским, ей было бы легче. Когда переводишь с другого языка, даже натыкаясь на затруднение, ты знаешь: оно преодолимо. Можно обратиться к кому-нибудь за подсказкой. В мире живет масса людей, которые могут тебе помочь. Но вряд ли в мире существовал человек, способный понять каракули Лианны Старк. Мало того, что тетка писала, словно курица лапой, вдобавок к этому, она использовала для увековечивания на бумаге своих мемуаров цветные ручки. Те, видно, были не первого качества и местами почти совсем выгорели, а местами перелиняли на соседний лист, и без того словно покрытый сетью иероглифов. Синяя и темно-зеленая ручки были еще ничего, но вот оранжевая, красная и голубая! Про золотистую и вовсе нечего было говорить. Паста выцвела до того основательно, что страницы выглядели так, будто к ним никто никогда не прикасался. Санса понятия не имела, почему до сих пор этим занимается. Дневник Лианны не хранил никакой особо важной информации. Санса могла полдня с трудом продираться сквозь строчки, на которых тетка расписывала, какая стерва такая-то девчонка из школы, в надежде на хоть какое-то развитие событий, а кончалось все тем, что Лианна меняла ручку и переходила на другую тему — как бы уговорить родителей разрешить ей устроиться весной на какую-нибудь подработку, потому что «те классные мотоциклетные сапожищи сами себя не купят». Много места уделялось переживаниям по поводу путешествия в центральную Африку в составе благотворительной экспедиции, предстоящего ей в лето после выпуска. Еще больше — восторгам относительно новой пластинки «Рейегара и драконов». Судя по словам тетки, рок-группы лучше не существовало на всем белом свете и не будет существовать никогда. Имя солиста она всегда выводила крайне тщательно, почти каллиграфически, и окружала роем сердечек. Возможно, возня с дневником просто была побегом от реальности. Кто-то играет в видеоигры, кто-то уходит в мир книг, кто-то — как Робб, например — в трудные времена предпочитает делать вид, будто ничего не случилось, хоть и совершенно не умеет притворяться. Санса же ушла от гнетущей атмосферы, последовавшей за ссорой Теона и Робба, в прошлое. Мелкие беды Лианны и ее радости казались реальнее и интереснее, чем свои собственные. Скоро свадьба, — ужасным почерком корябала тетка. Санса никак не могла отделаться от ощущения, что пишет она на бегу или свисая с дерева вниз головой. — Кэт ничего, но очень уж чопорная. Только закончит есть — ну мыть за собой посуду. Если сидим в кафе — сразу зовет официантку, чтобы принесла счет, а я может хочу еще посидеть, не обязательно же что-то заказывать. Ну и у нее конечно всегда дел дофига. Вечно вся такая с иголочки, спина прямая, прям герцогиня. Может, наедине с Недом она другая? Может, боится, мы подумаем, она легкомысленная. Когда Роберт ржет, как конь, она прям вздрагивает. Но улыбается, типа за компанию. Хотя видно, что ей не смешно. Наверное, потом расслабится… Таким было первое упоминание о маме, которое встретилось Сансе на страницах дневника. Она-то помнила ее другой — мудрой и доброй, с теплыми, вкусно пахнущими домом руками. Но сердце все равно забилось быстрее. Ведь это — кусочек маминой истории, ее прошлого, ее характера, пусть и видимый через призму чужого восприятия. Кусочек нее… Осторожно отложив дневник в сторону, Санса отхлебнула чай и щелкнула мышкой, открывая текстовый документ. Она завела привычку перепечатывать и сохранять прочитанное. Если однажды кто-то еще захочет ознакомиться с этими страницами, ему не придется ломать глаза о лианнины каракули. Кроме того, она подозревала, что еще годик-другой — и выцветут самые темные чернила. Тогда кусочек их семейной истории и вовсе сотрется, будто и не было его. Не успела она напечатать и строчки, как окошко чата вдруг мигнуло новым сообщением. ПСЕ: привет ПСЕ: как дела Санса помимо воли улыбнулась. Не важно, что творится вокруг, есть вещи неизменные, как солнце и луна, моря и горы. Как аллергия ПСЕ на знаки препинания. ПтичкаПевчая: Привет! Все отлично)) ПСЕ: где продлжение про ф и дж Тьфу. Среди неразберихи из увлекательных дневников, близящихся выпускных экзаменов и сложного периода в семье она совсем позабыла о своей глупой средневековой сказочке. Особого желания возвращаться к ней Санса не испытывала. История Флориана и Джонквиль принесла ей много приятных часов, но изжила себя. Жалко, конечно, бросать работу незаконченной… С другой стороны — ее особо и не читал-то никто. Ну, кроме ПСЕ, конечно. ПтичкаПевчая: Ты знаешь, продолжения, кажется, в ближайшее время не будет. Я сейчас немного занята и на то, чтобы писать, нет времени. ПСЕ тут же послал ей свою фирменную кучку навоза с вьющимися над ней мухами. ПСЕ: ну хоть расскажи что там будет ПСЕ: он ее хоть трахнет ПСЕ: ? Санса закатила глаза. Когда они только начинали общаться, ужасные манеры этого грубияна приводили ее в ужас и негодование. Однако с тех пор утекло много воды, и она давно поняла, что его привычка писать гадости — наносное. «Ведь ему наверняка лет четырнадцать, — напомнила она себе. — Вот и старается выпендриться, где только можно». ПтичкаПевчая: Если тебе так нужно знать, то нет. Флориан спасет ее из охваченного войной города: замотает в плащ, проведет тайными коридорами в районы бедняков, а потом увезет прочь на лошади. Они оправятся в путешествие на север, где живет ее семья. Долгое и полное опасностей. ПСЕ: будут ныкаться по таверням ПтичкаПевчая: Ты что, им нельзя появляться в людных местах! А вдруг кто-нибудь ее узнает и донесет молодому королю? Да и Флориан тоже приметен. ПСЕ: ага рожа горелая ПтичкаПевчая: Да. Они будут ночевать у костра, под звездным небом. Он, конечно, отдаст ей свой плащ, чтоб она не мерзла, и станет о ней заботиться, как умеет))) ПСЕ: точно трахнет)))))) Санса послала ему навозную кучку. ПСЕ в долгу не остался и отправил три. Она полагала, что на этом их глубокомысленная беседа окончится, как обычно и бывало, но ПСЕ удивил ее. ПСЕ: а чем ты в реале занята что писать не можешь ПтичкаПевчая: Весной у меня выпускные экзамены. Если хочу закончить с отличием, начинать готовиться нужно уже сейчас. Ну и в семье не все гладко. ПСЕ: а что в смье. родители достают ПтичкаПевчая: Если бы. Я живу с младшей сестрой и еще 5 братьями. Наши родители погибли. ПтичкаПевчая: *4 братьями. И еще друг старшего брата. Но сейчас они поссорились, и друг съехал. ПСЕ: хуй ПСЕ: сори ПтичкаПевчая: Да ничего. В общем, сложная история))) ПСЕ: они тебя не обижают ПСЕ: ?? ПтичкаПевчая: Братья? Нет конечно. Бывает, ссоримся, но потом миримся)) Я у них единственная леди, моя младшая сестра сама как еще один брат)) ПСЕ: у меня 1 брат старший он пизда На этом жизнеутверждающем комментарии переписка завяла. Санса успела перепечатать большую часть расшифрованной тетради, вставляя троеточия вместо слов, написанных Лианной особенно неразборчиво. Допила чай. Снизу, со второго этажа, доносились голоса и счастливый визг Рикона. Судя по обрывкам фраз, Бран и Джон усадили его на спину Серого Ветра, как на лошадь, и теперь совещались, из чего бы смастерить доспехи и меч, чтобы нарядить малыша межевым рыцарем. Снаружи темнело, небо на горизонте затягивали темно-фиолетовые тучи и круг янтарного света от настольной лампы все отчетливее проявлялся на дощатом полу, письменном столе и страницах старых тетрадей. Санса снова кликнула по окошку переписки. Если ты не обманываешь и тебе правда было интересно читать про Флориана и Джонквиль, то я тут начала один новый проект, — напечатала она, удивляя сама себя. — Но это не я пишу. Просто перепечатываю дневник одной девушки, которая умерла много лет назад. Там нет особого сюжета, но мне интересно. Если хочешь, могу тебе скинуть. И, не дав себе возможности передумать, она отправила сообщение. Глупость, конечно — ну на что малолетке сдались мемуары девушки-подростка, к тому же жившей больше двадцати лет назад? ПСЕ только притворяется, что разделяет ее литературные и творческие интересы, это ведь и ежу понятно. Но Сансе страсть как хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Бран и Арья слишком маленькие, у Джона хватает своих забот, к Роббу в последнее время вообще страшно подходить… Не выкладывать ведь все это на форуме, в самом деле? Обсуждать жизнь Лианны с подружками из школы, пусть даже такими близкими, как Маргери, тоже казалось неправильным. Может, анонимный пользователь из бесконечных сетевых просторов, о котором она ничего не знает и который ничего не знает о ней, не самый плохой вариант. Следует только заменить в текстовом файле некоторые имена — и готово. ПСЕ: давай ПСЕ: скинь в личку ПСЕ: приду с работы почитаю У Сансы в прямом смысле этого слова отвисла челюсть. ПтичкаПевчая: С работы? Ты работаешь? Где? Сколько тебе лет? ПСЕ: 25 ПСЕ: я тлохранитель

* * *

Робб сидел за круглым столом на кухне и смотрел на свой телефон. Не листал снимки, не читал что-то в сети и не печатал кому-нибудь сообщение. Просто смотрел на него, пока экран не гас. Тогда Робб вытягивал палец, прикасался к телефону, оживляя его, и смотрел снова. Зрелище было довольно сюрреалистичное. Санса помнила, что в первую неделю он еще стеснялся этого, и когда кто-нибудь из них заставал его за гипнотизацией телефона, притворялся, что только что закончил с кем-то разговаривать или просто проверял время. Со временем ему надоело притворяться, да и не было в этом никакого смысла. — Может, пошлешь ему смешную картинку? — спросила Санса и включила чайник. — С каждым человеком можно помириться, послав ему смешную картинку. Брат посмотрел на нее так, будто она предложила ему взять гитару, надеть сомбреро и отправиться на Дредфорт-стрит, исполнять под окнами Болтона «Вернись, моя любовь, вернись». — Без него нам даже лучше, — сказал он, поднялся из-за стола и сунул телефон в карман. Он отвечал так каждый раз, когда кто-то заводил разговор о Теоне. Ни одна живая душа в доме не разделяла его мнения и не верила в искренность его слов, но Робб все равно так говорил, словно надеялся, что если повторить эту мантру достаточное количество раз, она станет правдой. — Я уверена, что если бы ты извинился перед ним, то он тоже сразу попросил бы у тебя прощения. — Что?! — Робб даже задохнулся от возмущения. — Я?! Я должен извиняться перед ним?! Ты забыла, что приключилось с Риконом по его милости? — Я не утверждаю, что Теон ни в чем не виноват, — терпеливо сказала Санса. Вода в чайнике вскипела, и она залила кипятком душистый ягодный сбор на дне кружки. По кухне сразу распространился одуряющий аромат шиповника. — Он дурной. И перешел границу. Но он потерял голову, потому что посчитал, будто Бран пропал, и бросился на его поиски. Ведь ты не рассказал ему о Сероводье. Разве это не может считаться смягчающим обстоятельством? — Ясно. То есть на самом деле виноват я. — Робб, ради бога. — Старший из них, он всегда отличался рассудительностью и трезвым взглядом на вещи, однако только когда дело не касалось его лично. Когда бывали задеты его чувства, Робб полностью терял ясность мышления и моментально лез в бутылку. — Я просто хочу сказать, что Теон наверняка точно также ждет от тебя хоть полслова. И ради разнообразия ты мог бы заговорить первым. Пошли ему смешную картинку, что тебе, жалко, что ли? Робб некоторое время постоял в дверях, сверля упрямым взглядом пространство и сжимая телефон в руке. — Ланниспорт, — прорычал он наконец, бросил мобильник на стол и ушел агрессивно пялиться в телевизор. Санса вздохнула. Все они были уверены, что ссора этих двоих закончится быстро, как случалось со всеми предыдущими, и Теон в самом скором времени вернется домой. Однако день сменялся днем, неделя — следующей неделей, и надежда на безболезненное воссоединение постепенно таяла. Сансе казалось, что близится критическая отметка, после которой ослиное упрямство обоих закоченеет настолько, что сломить его будет уже невозможно. А может, они уже ее миновали? Достав из жестяной коробки пару овсяных печений и уместив их на блюдечке, Санса уселась за стол, подвернув под себя ногу, словно цапля. Джон сегодня работал в вечернюю смену, у Арьи после школы намечалась тренировка по фехтованию, Бран вряд ли вернется из Сероводья до темноты, с Риконом возится Оша… У нее в запасе часа два, а то и три тишины и спокойствия, которые можно посвятить расшифровке дневника Лианны. В прошлый раз Санса остановилась на самом интересном месте: Лианна как раз узнала дату, на которую была назначена долгожданная экспедиция, и ее бурные восторги заняли почти две страницы. Следом шли еще две, посвященные списку всего, что тетка собиралась взять с собой в путешествие. Наверное, кому-то это чтиво показалось бы скучным и бессмысленным, однако Сансе было страшно интересно. Отхлебнув чай, она вооружилась листком и ручкой, чтобы переписывать Лианнины каракули, и погрузилась в быт давно ушедших дней. Сегодня была первая встреча с группой, — писала тетка фиолетовой ручкой 11 марта 1990 года. — В группе пятнадцать человек. Девять мужчин и пять женщин, ну и я шестая. Трое переводчиков с лингала и китуба. Французский для всех обязательный. Хорошо, что я (…) его зимой — проверяли на совесть. Расписывали нам технику безопасности, очень стращали. Непонятно зачем. Часа два слушали лекцию о том, что можно есть и пить, а что нельзя, как правильно кипятить и обеззараживать воду, в какие области ни боже мой ни за что не соваться. Можно подумать, мы туда на каникулы едем, бананы жрать и обезьянок зырить. Судя по расписанию, времени не будет даже чихнуть, не то, чтобы (…) незнамо куда в глушь и насмерть там заблудиться или (…) на вооруженных повстанцев. Занятия с детишками с утра до ночи. Донелла (она едет в третий раз) говорит, двух смен не хватит, каждый раз, когда приезжают экспедиции, (…) больше в три или четыре раза. Не то, что им больно интересно. Просто очень скучно и нечего больше делать. В каждой деревне (…) предстоит пробурить колодец. Нынче воду таскают из ближайшей речушки, черт-те откуда, то, что она ближайшая, не означает, что она близко. И та (…) мутная, грязная, полно ила и заразы. Дальше Лианна подробно описывала улучшения, которые экспедиция «Нового дара» планировала произвести в поселениях аборигенов. Целый лист занимал рисунок колодца, выполненный, в отличие от сопутствующего текста, весьма симпатично и разборчиво. Рядом с колодцем красовалась толпа черненьких карапузов, обступивших белую девушку, чьи пальцы-палочки складывались в знак мира — по всей видимости, она символизировала саму Лианну. Санса улыбнулась. Конечно, было невыразимо грустно читать все это, зная, что вернуться из экспедиции Лианне было не суждено. Однако было в этой грусти и что-то светлое. В конце концов, она последовала в Конго не по минутной прихоти. Она следовала своей идеологии, летела за мечтой… Это путешествие было для нее таким значимым. Читая дневники Лианны, Санса как будто постепенно знакомилась с ней, узнавала все потайные уголки ее характера. И была наполовину уверена, что случись тетке узнать свою судьбу наперед, она бы только фыркнула. «Лучше сгинуть на пике, — сказала бы она, отскребая ошметки розового пузыря жвачки с кончика носа. — Лучше, чем превратиться в полоумную бабульку, которая писается в подгузник и пристает ко всем, не видели ли они ее кошку, а кошка-то и померла семнадцать лет назад. Сечешь, о чем я?» Санса секла. Подобный юношеский максимализм был чужд ей, но она понимала его и уважала, как уважают чужой стиль и ритм жизни — не примеряя его на себя, но признавая его право на существование. Переписав прочитанное, чтобы позже добавить в файл, Санса сгрызла одно печенье. Запила чаем, который уже успел превратиться из обжигающего в теплый. Из гостиной доносился ровный бубнеж телевизора. Леди потерлась о ее ногу, мяукнула и вспрыгнула ей на колени — поразительно грациозно для такой толстенькой кошки. Санса почесала ее под ошейником, хлебнула еще чая и перевернула страницу. И ощутила себя так, будто кто-то изо всех сил заорал ей прямо в лицо. Весь разворот пестрил разноцветными сердечками, роями восклицательных знаков и прочими иллюстрациями Лианниного восторга. В самой середине красовалась аккуратно вырезанная заметка из Тудэй, обведенная розовым фломастером много-много раз. «Готовься, Вестер! — гласил заголовок. — «Рейегар и драконы» дадут в городе два концерта в конце апреля!» На пожелтевшем от времени клочке бумаги присутствовала также фотоиллюстрация. Высокий парень с гитарой и длинными платиновыми волосами зажигал на сцене, окруженный снопами искр и клубами бутафорского тумана. Санса улыбнулась. Вот это новости. Засунув в рот половину нового печенья, она перевернула страницу и принялась тщательно, слово за словом, вчитываться в неразборчивый рукописный текст. От «Рейегара и драконов» у Лианны основательно рвало крышу, и Санса очень надеялась, что она сумела попасть на этот концерт перед судьбоносной экспедицией, из которой не вернулась. От волнения сладко заныло под ложечкой. Она предвкушала интересную историю.