История пятая.
26 марта 2017 г., 18:09
Гильдия встречала нас как героев, точнее Уруса. Известие, что была побеждена ведьма, пришло из столицы, чем сильно взбудоражило простой люд. Хоть Эдель и стала отступницей, но когда-то она блистала среди дворцовой знати и была известна в определенных кругах. Когда-то очень давно. Почти век назад, поэтому история вызвала большой резонанс особенно при оглашении определенных обстоятельств: наша ведьма была фавориткой короля, но что-то заставило ее покинуть замок, прихватив книженцию. Точнее не что-то, а кто-то. Есть у меня подозрения, что руку здесь приложила, на тот момент, невеста короля, благополучно ставшая королевой. Вот Эдель и метнулась на окраину, где стала сходить с ума. Кстати, в подвале мы обнаружили целые захоронения костей. Все-таки слухи о каннибализме имели достаточные основания.
Из всей этой истории я сделал неутешительный вывод: любовь снова стала причиной гибели множества людей. Самое опасное оружие – это не ядерные боеголовки, химические отравляющие газы, взрывы, нет. Это чувства.
Не подтолкну ли я себя к гибели, если снова начну чувствовать? А если влюблюсь? Тогда все полетит к чертям с веселым выкриком: «У-и-и-и-и!» в самое пекло ада.
Я так задумался, что не заметил как завернул в какой-то служебный коридор гильдии, хотел уже развернуться, но слева от меня послышалось сбитое дыхание и неразличимый шепот, недолго думая, я повернул голову в сторону звуков и просто охренел. Урус зажимал Изиля и неслабо так засасывал, пока тот стонал как заправская шлюха. Слова сорвались раньше, чем я подумал:
- Воу, так, вы, ребята, эти… Как их? Пидорасы?! Вот это поворот… Не, вы продолжайте-продолжайте, я посмотрю. Никогда не видел сосущихся петушков, заодно проверю свою ориентацию. Хотя, не, кажется, ничего не ощущаю…
Я еще раз оглядел их положение, но теперь это показалось мне крайне забавным, особенно вкупе с идиотским выражением лиц. Думал, что они и дальше будут стоять как истуканы, но Урус очень быстро отошел от потрясения, что, видимо, их обнаружили и даже ответил:
-Ты же зомби, тебе и не положено что-то чувствовать…
Произнесено это было крайне уничижительно, словно я какой-то отщепенец. Ну, держись, придурок.
-О, нет. Я что-то чувствую! – Приставив руку к глазам я взглянул на их недоуменные лица и продолжил: - о, ложная тревога. Просто глаза чуть ли не выкатились от омерзения. О, простите, кажется, выкатились.
На моей ладони лежали два глазных яблока, которые, словно в насмешку перекатились посмотреть на парней, но тут же отвернулись, откатившись обратно.
Кажется, Урус в ярости. Я разумеется этого не видел, но невозможно было не почувствовать подобную давящую ауру, благодаря которой я пришел к выводу, что пора бежать.
-Ах, ты, сукин сын! – орал некромант, пытаясь догнать меня, постоянно запутываясь в своей мантии и спотыкаясь. Я, в свою очередь, тоже скоростью не блистал. Из-за отсутствия глаз я встречался ногами, руками, головой и другими частями тела с разными поверхностями: то о порог запнусь, то на стол налечу со всей дури, а последней моей целью оказалась дверь в которую я влетел чуть, не раскидав по ней свои мозги. Выбежав из здания гильдии под смешки ребят и рычание некроманта, последнее, что я услышал было:
- Чтобы я тебя не видел здесь в ближайшее время, иначе посажу на цепь и выпущу на арену!
Об арене я услышал от той девочки, которая когда-то подала мне мое ухо. Ее, кстати, зовут Эби. Так вот, арена эта, предназначена для соревнований между гильдиями за звание лучшей. Иногда на этих аренах проверяют силу порабощенных и/или прирученных тварей, разумеется, между разными гильдиями. Зачастую подобным образом, прикрываясь соревнованием, избавляются от неугодных приобретений. Это страшное место и я ни за что не хотел бы оказаться там, поэтому, прислушавшись к словам Уруса, я решил перекантоваться денек-другой в ближайшем городке.
Я не знал где мне остановиться, все сторонились меня, но при этом не упускали возможности хоть как-то поиздеваться: то какую гадость скажут, то пальцем покажут, а самый смелый мне чуть руку не вырвал, за что был покусан. Сколько было криков и ругани! В общем, все складывалось не очень удачно, точнее, совсем отвратительно. Такими темпами меня снова бы поймали и передали в руки личному палачу, поэтому стоило бы уйти куда-нибудь в переулки, где никто не обратит внимания на мои «особенности».
Такой переулок я нашел достаточно быстро, усевшись на одном из порогов дома, наблюдая за общей заброшенностью и бедностью этого района. Грязная узкая дорожка между ветхими домами навевала какую-то обреченность и тоску.
Впереди хлопнула дверь, из которой вывалилась девушка с корзиной. Содержимое этой корзинки теперь неприглядными клочками было раскидано по всему грязному лоскутку дороги.
Я подошел к девушке и помог собрать, как выяснилось, пучки трав, которые снова были бережно сложены. Поблагодарив за помощь, девушка изрядно испугалась, когда поняла, кто перед ней стоит. Огромных усилий мне стоило ее успокоить, но в результате я оказался с крышей над головой и в приятной компании. Фрея была начинающим целителем, приторговывала травами и по мере сил помогала жителям в лечении болезней. Вышвырнули ее из-за того, что она не смогла поставить правильный диагноз и отказалась лечить, боясь навредить больному еще больше.
Старательная и скромная, она просто покорила меня своей добротой и наивностью ее взглядов на мир.
Сколько нужно времени, чтобы почувствовать родство душ? День? Месяц? Может, годы? Я не знаю, но то, что промелькнуло, я бы назвал братской любовью. За какой-то день я обрел родственную душу в этом чертовом мире.
Она рассказывала мне о травах, их применении, об известных ей болезнях, список которых я добавил теми, о которых помню с прошлой жизни, но когда речь зашла о том, как их лечить я не смог ответить ничего стоящего. В конце концов, таблетки и иные медикаменты имеют в большей степени химическую природу.
Через пять дней нашего совместного проживания, она вернулась с обхода счастливой, что было очень необычно, поэтому я буквально выпытывал у нее подробности этого обхода. Все, что я понял так это то, что она нашла учителя, который за бесплатно (!) готов был ее обучать. Я почувствовал подставу уже здесь. Бесплатный сыр только в мышеловке.
К вечеру она уже собирала свои скромные пожитки и говорила, что этот человек предоставит ей комнату в своем особняке, чтобы не прерывать процесс обучения лишней тратой времени. Признаться, тогда я растерялся. Последним моим доводом остановить ее от необдуманного решения был дом, что она будет делать с ним, на что она легко ответила:
- Я отдаю его тебе.
Небольшой домик, оборудованный под лавку травника, был очень старым, но добротным, а со своей хозяйкой, так еще и уютным. Сдавшись, я уже подумал, что это моя паранойя, и тот человек действительно разглядел в ней талант к врачеванию, но проверить стоило, поэтому на следующий день я увязался за ней.
Теперь понятно, почему она была так счастлива – этот мужик, оказался молодым, красивым мужчиной, выделяющимся среди остальной серой массы. Он был настолько… чужероден в этом месте, что я стал приглядываться к нему еще пристальней. Черные глаза, общая бледность кожи, и речь… Слог хорошо поставлен, говорит всегда по делу, уважительно, но в то же время с некоторым превосходством, прям как Урус…
Он мне не понравился и пока я думал почему именно, мои мысли были прерваны стайкой девушек, выбежавших во двор перед особняком и словно, призраки, почти не касаясь земли, пронеслись, хохоча в сад, полный разнообразных трав.
Мужчина услужливо показал Фрее ее комнату, пока я осматривался по сторонам. Паутина почти в каждом углу, серьезно? Что за бред? Тут живет по меньшей мере десять человек, разве они не могут убраться?
Ответ пришел почти сразу, после того как я увидел за окном старое сухое дерево на голых ветвях которого сидели вороны. Он не целитель. Он – колдун. Пауки, вороны и черные коты были их тотемными животными. Как же я струхнул, когда с кровати Фреи спрыгнула черная кошка, сверкая зелеными понимающими глазами. Стало дико неуютно, поэтому улыбнувшись мужику, я сказал:
- Нам надо срочно поговорить, не могли бы вы оставить нас наедине?
Хмыкнув, мужчина, кивнул головой, прикрывая за собой двери.
-О чем хотел поговорить? – поинтересовалась девушка, выгружая вещи.
-Фрея, давай пойдем домой, пожалуйста, - я почти умолял, понимая, что ухватившись за свой шанс, девушка не захочет его упускать. – Этот человек не тот за кого себя выдает. Он не научит тебя ничему, по крайней мере, хорошему и необходимому тебе. Если хочешь, я сам поищу тебе учителя! – в сердцах сказал я, представляя, как не один день буду ползать на коленях за Урусом, умоляя помочь.
-Нет! Ты не понимаешь! Это мой шанс! Я… я всегда хотела… Ты должен знать… - девушка была очень расстроена моими словами, моим недоверием и полным, по ее мнению, отсутствием понимания ее проблемы. Фрея тихо заплакала, опустившись на постель. Все что мне оставалось, это сесть перед ней на колени и осторожно сжав ее маленькие ладошки, улыбнуться и сказать:
-Я понимаю. Понимаю, Фрея. Если ты хочешь, оставайся, но обещай мне, что как только почувствуешь что-то не то, обязательно вернешься домой. Хорошо? То, что я говорил про нового учителя, правда. Я смогу его найти. Договорились?
Девушка утерла редкие слезинки и тихо рассмеялась:
-Где ты найдешь учителя? Зомби пойдешь откапывать?
- Если понадобится и по кладбищу пройдусь, хотя жуть как боюсь те места.
Фрея снова рассмеялась, обнимая меня, и не переставая шептать слова благодарности. В тот момент я как никогда понимал, что значит дорожить кем-то и бояться за его благополучие. Позже, мне пришлось оставить Фрею до следующих выходных, когда можно будет снова посетить ее.
Тем вечером я впервые почувствовал себя брошенным и крайне обеспокоенным. Это не те эмоции, которые обычно я переживал после воскрешения. Они стали сильнее, постоянно нарастая и задевая что-то внутри, словно связываясь и переплетаясь в какие-то невидимые нити, моя любовь к Фрее, отличающаяся от других ее проявлений, заставляла меня безустанно перемещаться по маленькой комнатке от угла к углу. Я так переживал за девушку, что совершенно не обращал внимания на свое состояние, до тех пор, пока Прилипала не начал свое жужжание, заставляя меня остановиться. Остановился я прямиком перед старым, запыленным зеркалом, в отражении которого на меня смотрел я, но неуловимо изменившийся. Светлячок все жужжал и жужжал, летая вокруг, иногда обжигая. И я слабо чувствовал эти ожоги, словно через пуховик или толстую ткань, я чувствовал эти уколы тепла. Я внимательно всматривался в свое лицо, пытаясь понять, что же изменилось. Все осталось прежним и только глаза… В глазах горела жизнь. Мутная пелена спала, и я смотрел на себя яркими карими глазами, отливающими бесовскими желтыми всполохами. Казалось, потухни все свечи в доме, мои глаза засверкают, становясь новым источником света. Так вот что делает любовь? Разве подобное чувство может разрушать?
***
Что за хрень? Я не находил себе места уже который день, напрочь забыв о гильдии и некроманте, все из рук просто валилось, а сам я стал каким-то апатичным и раздраженным, насколько это может проявляться у бездушного куска плоти. Выполняя просьбу Фреи, я приторговывал ее травами изо дня в день, открывая лавку для редких посетителей и отсчитывая дни до встречи с ней. Оставалось три дня до нашей встречи, когда весь город накрыло паникой: в одной из подворотен нашли разодранный и обескровленный труп подростка. Сначала народ чуть ли не с вилами и факелами собирался наведаться ко мне в лавку, однако быстро образумился, когда за меня заступились семьи, чьим больным за это время я помог, продолжая готовить отвары по рецептам Фреи и разнося их по домам. Я не видел труп воочию, но соседи описывали это достаточно красочно для того, чтобы даже мне поплохело. На следующий день все повторилось, но на этот раз жертва была только при смерти. Ей оказалась молодая девушка, по описанию очень похожая на Фрею. Когда я об этом услышал, казалось, что умер снова. Пусть сердце и не билось, это неважно, то, что я почувствовал, было похоже именно на смерть. Я несся вниз по улице, путаясь в ногах, боясь не успеть. Добежав я убедился, что это не Фрея, но тяжело вздымающаяся разорванная грудь и стекленевшие с каждой секундой глаза, не оставляли сомнений, перед нами новый труп. Девушка не успела произнести ни слова, пока умирала и над ней, словно мухи, кружили благодетели, пытающиеся какими-то словами и травками остановить кровотечение. Это было бесполезно с самого начала. На третий день было решено организовать ночной патруль, куда я попросился добровольцем, аргументируя тем, что зомби не нужен сон, да и убить меня будет непросто. Горожане согласились, выставив меня в патруль на всю ночь. Время близилось за полночь, когда я увидел ее. Это точно была Фрея. В легкой белой рубахе по колено она кружилась на помосте, перепрыгивая через редкий мусор и, кажется, не замечала ничего. В свете луны ее губы и щеки были окрашены в черный цвет, но она была счастлива… Я хотел ее окликнуть, но мне помешал крик патрульного с соседней улицы. На этот раз - мужчина. Утром, преисполненный желанием узнать ответы на свои вопросы я отправился на встречу с Фреей . Хозяин особняка все так же был до отвращения правильным и вежливым, проводя меня к сестре. Опять эти девицы, казалось, они были повсюду, подглядывая, зубоскаля и смеясь. Признаться, жуткие особы. Словно хищницы, они таились, выжидали и как только я проходил мимо, выскакивали, кидались на шею и звонко смеялись. Мужчина лишь разводил руками, говоря, что девушкам просто не с кем поиграть и это жутко раздражало, черт подери! Фрея сидела на кровати в своей комнате и смотрела в стену напротив, совершенно не обращая на меня внимания. Под глазами у нее залегли почти черные от недосыпа синяки, а сама она была бледнее смерти. На все мои вопросы о самочувствии отмахивалась, говорила, что так на нее влияет постоянная учеба, что ночью она запоминает лучше и еще много-много отговорок. Когда же сказал, что видел ее ночью на площади, она только рассмеялась надсадным грудным смехом, отвечая, мол, как же я могла там быть, если целыми сутками сижу за учебниками, и в подтверждение своих слов, кинула взгляд в сторону кипы книг, обосновавшихся на небольшом письменном столе. Крыть мне было нечем. Я рассказал ей про убийства в городке; про больных, которые, благодаря ее стараниям, пошли на поправку; про отношение горожан ко мне; про многие вещи, которые она пропустила, находясь взаперти. Вскоре мы попрощались, но, то, что она сказала, напоследок обнимая, выбило почву из под ног. - Спасибо тебе, спасибо, братик. Я рада, что встретила тебя, но, прошу, больше не приходи сюда…***
Весь оставшийся день я провел как сомнамбула, на следующий день мое состояние не стало лучше. Жизнь закипела, благодаря новому трупу и, пришедшему расследовать это дело, некроманту из гильдии «Церберы». Я на тот момент шел с обхода домой, совершенно игнорируя скопище людей, обнаруживших новое тело. Видимо зря. Пророкотавший по всей улице призыв: «Восстань!» прошелся по моему телу волной, против воли, разворачивая к источнику приказа. Сукин сын! Они не могли позвать кого-нибудь другого? А, нет. Позвали! Уруса и Изиля, заебись компашка! Остановиться мне удалось шагах в десяти от той толпы, поэтому, быстро развернувшись, я поспешил убраться с места преступления. По сарафанному радио моих соседей к вечеру я узнал, что Урусу не удалось ничего толком выяснить: нападение было совершенно молниеносно, кругом была темень, особую важность имели только сведения о том, что это было существо похожее на человека и с длинными волосами. У меня не оставалось сомнений, кто это был. В ту ночь я не обознался. Вечером, попросив у старшины вновь поучаствовать в патруле, я собирался отыскать Фрею и попробовать остановить любой ценой, пока ее не поймали Церберы. Всю ночь я сновал по улицам, прислушиваясь к любому шороху. Совпадение или чудо, но я ее нашел. Нашел, когда надежда была почти утрачена. Она гуляла по мостовой, улыбаясь как безумная, а все мои крики и зов, словно не долетали до нее. Приблизившись, я хотел схватить ее за руку, умоляя остановиться, но она, сверкнув глазами, отбросила меня к стене ближайшего дома, просто махнув рукой, после чего будто очнувшись, вновь посмотрела на меня, ее обескровленные губы беззвучно шевелились, и я смог понять только одно слово: «брат». И именно оно придало мне силы для того, чтобы, не обращая внимания на открытые переломы, стараться идти к ней. Кажется, она плакала. Фрея. Добрая, милая Фрея, почему ты не послушала меня? Я говорил, что он мне не понравился, говорил, что помогу… Аркан на шее Фреи смотрелся ужасно. Тот кто затянул веревку стоял за ее спиной, поэтому я не разглядел лица того смертника. Ярость застилала мне глаза, но то, как поменялось лицо Фреи, отрезвило меня. Еще никогда я не видел такой дикости на лицах людей, нет, она уже не человек. То, во что она превращалась на глазах, шокировало и пугало. Это существо, визгливо кричало, и, хлопая когтистыми кожаными крыльями, разбрасывало невесть откуда взявшихся людей. Она смогла порвать веревку, перекусив острыми, как бритва, зубами. Урус наблюдал за этой бойней, выжидая. Я не знал чего он ждет, пока не увидел заключительной части бойни. Фрею ранили и она вопя на одной ноте, размахивая огромными крыльями улетала. Она летела к особняку, куда и направился Урус с Изилем. Все что я смог, все на что мне хватило возможностей это со всей глотки прокричать: -Она не виновата! Не убивай ее! Прилипала пытался помочь собрать воедино мои кости, но это было практически невозможно. Фрея совершенно не контролировала своей силы, да и кости мертвеца не получают достаточно минералов для того, чтобы сохранить свою прочность. Собственно, этим и объясняется мое амебное сейчас состояние. Урус услышал меня и обернувшись на секунду был крайне удивлен, но после… Эта тень и легкая ухмылка, я это увидел, увидел по его глазам, позе, ауре – не знаю, просто увидел, что он не собирался оставлять Фрею в живых. Фрею и всех в том особняке. Все будут мертвы. Я полз, изредка опираясь на стены домов, упорно и так быстро как мог, но все что я увидел, когда добрался до конца улицы это столб огня и душераздирающий визг. Он спалил их заживо, блокировав заклятиями все выходы. Прыгая на одной вылеченной ноге, я спотыкался, падал, снова поднимался, не отрывая глаз от ярко красного пламени, пожирающего мою единственную обретенную родственную душу в этом мире, снова отбирая у меня кусочек счастья. Стало больно внутри настолько, что я упал и, сотрясаясь в конвульсиях, молил: «Только не сейчас, не сейчас. Я не могу стать живым, не могу». Боль обжигала глаза, ручейком перемещаясь по телу, прокалывая все, что вставало на ее пути. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Она должна жить, она заслуживает это больше, чем кто бы то ни был. Накрыв рукой глаза, я так и лежал посреди дороги к особняку, откуда виднелся пока еще не сгоревший сад. Отняв руку от лица, я посмотрел на ярко красную ладонь. Чья это кровь? Боковое зрение уловило движение в саду и я, недолго думая, поднявшись на четвереньки, пополз. Оказалось, это намного проще, чем волочить за собой переломанную в нескольких местах ногу. Там находился тот мужчина. Хозяин этого дома. Колдун. Он крепко прижимал к себе какую-то книгу и непрерывно бормотал. -… не представляешь во что ввязываешься. Я пришел в этот город и привлек тебя, чтобы помочь раскрыть глаза. Ты как слепой щенок, виляющий хвостом перед рукой, которая тебя кормит! Император давно уже продал свою страну! Это Мы! Мы его палачи! Мы те, кто должен уничтожить Империю! Мужчина засмеялся громко, отвратительно, безумно. Он бросил в собеседника своей книгой, я не видел, поймал тот ее или нет, кустарники прекрасно скрывали вид. -Зачем мне она? Я узнал его невидимого собеседника, чертов Урус! И тут меня словно окатило водой: «… я пришел в этот город и привлек тебя…». Значит, Фрея была лишь инструментом? Он с самого начала уготовил ей роль наживки? Лишил ее надежд ради этого разговора? Она хотела лечить людей, помогать им, а вместо этого он заставил ее убивать горожан! Не прощу… Убью... Убью... Убью. Я очнулся, только когда мое горло перетянули веревкой, а в голове оглушающее громко раздался приказ: «Прекрати!» Дергая веревкой, как поводком собаки, Изиль стащил меня с тела того мужика. У него были множественные повреждения в виде укусов, но самым страшным ранением, пожалуй, было вырванное горло. И я понимал, что только что сделал. Я отомстил за Фрею. Только вот почему, почему от этого не легче?***
Возможно, меня стоило бы поздравить, ведь я испытал целых два чувства за эти несколько недель. У меня появилась сестра, которую я оберегал и любил. У меня осталась горечь и чувство утраты, которые никак не ослабли после отмщения. Я ощущаю себя ребенком, который, не успев познать мира, лишается своих родных. Людей, которые помогут и поддержат. И вот вновь оказавшись в мире, он видит все иначе: только отвратительные черты человечества. Он один против всего мира, храбрый маленький воин, крепко хватающийся за меч, словно в борьбе и есть его спасение. Я не сдамся. Я должен разобраться во всем.
