Сладкая месть на твоих губах

Когда предо мной предстал Сальери, я, мало сказать – удивился, я был в культурном шоке! Что он забыл в доме Лоренцо? Тем более, когда вот-вот ко мне должна приехать Констанция! Прекрасная жена моя уж точно бы не оценила то, что на ужине, который я решился ей устроить, вдруг оказался самый мой «коварный друг». Констанция прекрасно знала о Сальери все, что должна знать жена обиженного им, и потому она, ну, если прямо говорить, то просто духу сего итальянца переносить не могла. Но, хоть и оказался Сальери мне не другом, отправить замерзать его я не мог… Тут уж сказалось воспитание покойных, да будет мир иной им всем хорошим домом, отца и матери. Хотя ведь, если честно, то мой отец, похлеще Констанции, не любил Сальери. Ох, ну, мне не объяснить, за что оставил я его погреться! Возможно, отзыв старой, мнимой дружбы заиграл. Ведь у меня-то она искренней была. Ну, как бы то не получилось, я разрешил Сальери остаться, и чтобы сам он не ушел, я решил заинтересовать его сочиненной только что увертюрой. Но, кажется, сей ход я прогадал. Ведь все, что говорил мне ранее мой друг, все было лестью и неправдой, вернее правдой, но шедшей не от сердца. На удивление, Сальери высказался снова положительно, возможно, снова ложью покрывая истинные мысли. Мне не понятно лишь одно – куда же делась вся моя злоба? Ну почему я больше не желаю зла этому человеку? Меня одолело смятенье… Доиграв, я подошел к Антонио и осмотрел его руки. «Как же он замерз…Нужно его как-то согреть», - пронеслось у меня в голове, и даже ни единой мысли не возникло, что это неправильно. Почему-то, единственно верным вариантом для меня показалась идея с выпивкой. Алкоголь всегда согревает! Но на столе было лишь дешевое вино, подаренное фрау Вебер – матерью Констанции… Да, не лучший вариант. Но, ничего другого не оставалось, поэтому я предложил то, что было. Забава, которую я затеял, сам не знаю почему, показалась мне весьма интересной! Когда Сальери закрыл глаза, вся его холодность и некая отстраненность исчезли, остался только человек Антонио Сальери, и мне показалось, что, когда я не вижу его темных печальных глаз, эмоции Антонио проявляет куда более открыто, чем когда он видит своего собеседника. Речь осталась прежней, но каждое вздрагивание тяжелых век, каждое движение мускул выдавало его эмоции, а в один момент мне даже на секунду показалось, что он улыбнулся. И от этого зрелища самому захотелось улыбаться. Я не понимал себя… Но то, что сейчас отпускать его нельзя – я знал точно! Возможно, обо мне говорят, что я чудной, и что совсем не серьезный, но я просто не могу злиться на этого человека. Антонио Сальери, что же Вы делаете со мной? Коснувшись его холодных, замерших рук, я почувствовал, как по телу пробежала дрожь, приятная, бодрящая дрожь, которая растормошила все тело. И опять я увидел, как меняется его лицо, совсем чуть-чуть, мимолетная эмоция, которая, как мне показалось, соответствовала тому, что чувствовал я. Что же я чувствовал? А то, что сейчас в моих руках хрупкий, чувствительный человек, которому нужна забота и помощь. И я всем сердцем хотел бы ему помочь. Хотя, так же у меня были мысли, что эта некая беспомощность Сальери была связана со мной… - Вы что, ни малейшего представления не имеете о хорошем вине? – наконец-то я пришел в себя. Надо было что-то ответить, что-то, чтобы скрыть то, что сейчас твориться на душе. - Ужасно не вино, а тот, кто груб… - я уже не понимал, что говорю, слова текли из горла сами. Импровизируя, я уже мысленно прикоснулся тыльной стороной ладони к шершавой бледной щеке Антонио, провел по шее, и остановился у груди, приложив ладонь к сердцу. Я был уверен, что под холодной оболочкой таилось живое, трепещущее сердце. - У Вас так сильно замерзли руки, что Вы даже не испытываете отвращения, когда я к Вам прикасаюсь? Я сам опешил от того, что сказал. Конечно, услышав это, Сальери сразу же отстранился, открыв глаза и снова поставив свой барьер из непробиваемого безразличия. Как я мог такими глупыми словами нарушить идиллию, что пробежала меж нами, пока мои руки накрывали его холодные ладони? Чтобы не показать того, что я разочарован, я быстро налил себе вина и выпил, а в голове пронеслось: «за Ваше здоровье, Сальери». Когда Антонио стал рассказывать о женщине, которую он представлял на моем месте, я не сомневался, что это будет та самая незнакомка, о которой теперь ходило много слухов, особенно тех, что порочили имя руководителя Придворной капеллы. Мне было важно выяснить, что он чувствовал, что знал, что не знал и планировал ли еще встречаться с ней. Но, кажется, я слишком увлекся и надоел Сальери, потому что он резко ответил мне, намекая, что, по его мнению, я издеваюсь. Прекратив все попытки еще что-нибудь вытянуть из него, я предложил Сальери остаться на ночь в этом доме, ибо сегодня он уже не дождется кареты, да и вообще, скорее всего на всю деревню было только два человека, и это были мы сами. - Хорошо, но только прошу не доставать меня глупыми разговорами. Пожалуй, я прямо сейчас пойду спать, - этот факт, признаюсь, опечалил меня, но противиться я не стал. Дом хоть и был большой, но рассчитан на одного человека, все-таки это было «тайное убежище» Лоренцо, поэтому спальня была одна, хотя, по какой-то причине в ней и стояло две кровати. Меня совсем не огорчило, что ночь я проведу в одной комнате с Сальери, да вот только его это, кажется, совсем не обрадовало. Он стал резок в своих действиях, и отвечал мне через раз, предпочитая больше игнорировать. Ну, я и решил не доставать его. Плюхнувшись на кровать, я закрыл глаза и постарался подумать о новой опере. - Моцарт, Вы не могли бы выйти? – Я открыл глаза и увидел Сальери, сидящего на соседней кровати и внимательно разглядывавшего меня. Я не понял, почему Антонио попросил меня выйти, но согласился и покинул комнату. Минут через семь мужчина разрешил войти. Оказалось, что он не хотел раздеваться при мне, поэтому, когда я зашел в спальню, Антонио уже лежал под одеялом, отвернувшись к стене. - Спокойной ночи, герр Сальери, - очень тихо и, на мое удивление, даже заботливо произнес я. Тут же страх охватил мою голову: «А что, если он подумает что-то неправильное обо мне?». Но Сальери лишь что-то фыркнул в ответ и, поворочавшись немного, сделал вид, что уснул. Я, будучи более открытым и, наверное, более «бесстыдным», спокойно разделся и лег под одеяло, после чего принялся разглядывать затылок Антонио, представляя, как лицом зарываюсь в его волосы и щекочу короткими поцелуями. Пока что я не в силах признаться даже себе, что за чувство я испытываю глядя на Сальери, или, тем более, ощущая его рядом. Пока что я не готов признать этого. Констанция, прости меня….