Вкус летнего дождя

Город встречает нас раскаленным асфальтом, который дышит жаром, словно из печи, давно растеряв дождевую влагу. Палящее солнце медленно, будто ему лень, ползет к горизонту, облачая в огонь дома. Горячий воздух опутывает легкие, заставляя дышать чаще. Тяжелый и влажный, он лениво замер в ожидании ночи, когда город стряхнет с себя последние следы усталости, утопая в долгожданной прохладе. Длинная юбка путается в ногах, и мне приходится придерживать подол рукой. Каблуки стучат по асфальту, глухим эхом разносясь в тишине заднего двора, который со всех сторон окружен какими-то невысокими зданиями и редкими деревьями. Неспешно минуем арку и оказываемся в пустынном переулке, уставленном с обеих сторон машинами. Пит останавливается, растерянно глядя по сторонам. — Почему зеленый? — моя рука касается края бабочки на его шее, и я задумчиво пропускаю гладкую поверхность между подушечками пальцев. Пит отступает на полшага, с любопытством уставившись на меня. При свете дня все выглядит совсем иначе. Щеки вспыхивают румянцем, а кожа покрывается испариной. Ощущаю себя как-то глупо. В этот момент мне очень хочется освоить приемы экстренной телепортации, бесследно растворяясь и оставляя после себя лишь легкое марево, покачивающееся в застывшем воздухе. Но вместо этого лишь сухо бросаю: — Я хочу уехать. Что? Уехать? Нет-нет-нет! Только не это! — Отвезти тебя в отель? — Пит вопросительно выгибает бровь, озадаченно вглядываясь в мое лицо. После его слов испариться почему-то желания больше не возникает. Я лишь тупо хлопаю глазами и нежданно даже для себя самой едва заметно покачиваю головой из стороны в сторону, почти испуганно глядя на него и замечая в голубых глазах толику сомнения. Несколько секунд он колеблется, будто что-то решая. И, готова поклясться, его глаза на мгновение темнеют. Теплая рука касается моей обнаженной спины, чуть подталкивая вперед, а сердце вновь пускается в пляс. Несколько минут молча шагаем в неизвестном направлении, и мне остается лишь гадать куда мы движемся. Но в голове снова и снова вспыхивают темнеющие глаза парня. Лишь на одно крошечное мгновение. А может мне просто показалось? — Китнисс, мы пришли, — голос Пита за спиной выхватывает меня из потока мыслей. Оборачиваюсь и недоуменно окидываю взглядом представшую картину, какое-то время тупо таращась то на Пита, то на открытую им дверцу серебристой машины. — Я не кусаюсь, — немного грустно улыбается Победитель. Парень помогает мне поудобнее устроиться на переднем сидении и захлопывает дверь. А затем, обойдя машину спереди, садится слева от меня. — Пристегнись, — Пит произносит это как бы невзначай, между делом, даже не глядя на меня, пока его руки пробегают по каким-то кнопкам и рычагам, но голос звучит настойчиво. Я как завороженная слежу за каждым его действием, пытаясь мысленно сопоставить того парня, чьи пальцы ловко перемещаются сейчас по приборной панели с тем, который отправлялся со мной несколько лет назад на наши самые первые Игры. А ещё с тем, который сжимал в своих ладонях мою шею и шептал моё имя вместе с переродками в затхлых подземельях этого города. Победитель заканчивает возиться с кнопками, окидывает меня беглым взглядом и, задерживаясь где-то на груди, странно вздыхает. Мне становится не по себе от его неясного взгляда, и я ощущаю как щеки вновь заливает румянцем, но Пит лишь снисходительно хмыкает, улыбаясь. А затем внезапно наклоняется ко мне. Так близко, что я мгновенно забываю как дышать. Кровь гулко стучит в висках, отдаваясь пульсацией где-то в голове. Кажется, что я стою на краю пропасти, готовая в любой момент сорваться вниз. Пит на несколько секунд замирает, и наши взгляды встречаются. Душно. Мурашки разбегаются по коже. Внутри полыхает огонь. Пару мгновений зрительного контакта. Его тяжёлое дыхание. Глаза сами собой закрываются… Лёгкий шорох. Движение воздуха. Тихий щелчок и грудь что-то сдавливает. Распахиваю глаза ровно в тот момент, когда слева слышится ещё один щелчок. Опускаю глаза и обнаруживаю себя пристегнутой к креслу каким-то ремнем, фиксирующим положение. — Ремень безопасности, — зачем-то поясняет Пит голосом, лишенным каких-либо эмоций. Оборачиваюсь к парню и взгляд скользит по белоснежной рубашке, укутанной в жилет цвета тьмы, которые от плеча до пояса перетягивает точно такой же ремень. Я раньше никогда не ездила на переднем сидении, поэтому ни разу не сталкивалась ни с чем подобным. Сзади никаких ремней не было. Какая же я идиотка! Откидываюсь на спинку кресла, ощущая себя полной дурой. Почему-то становится жутко стыдно за свое глупое поведение. Зажмуриваюсь, как обычно это делают маленькие дети. Закрывая глаза, малышам кажется, что так они скрываются от взрослого мира. Спустя несколько минут мы уже мчимся вперед, уверенно лавируя между других автомобилей, и остается только надеяться, что мы направляемся не в Тренировочный центр. Какое-то время я бездумно смотрю сквозь идеально чистое стекло на дорогу, ощущая, как скорость постепенно припечатывает меня к креслу. Солнце словно играет с нами в прятки, то скрываясь за бесчисленными домами, то ослепляя и заставляя жмуриться. А порой оно огненным шаром несется вслед за нами, отражаясь сияющими бликами в зеркальных витринах и бесконечном море окон. Нескончаемый поток улиц и подпирающих небо домов, разноцветные вывески и идущие по тротуарам люди — все сливается в разноцветный хоровод мутных образов, беспорядочно мелькающих перед глазами. К горлу подкатывает тошнота, а туман в голове начинает давить на затылок, заставляя отвернуться и дышать глубже. Спокойное и серьезное, лицо Пита лишено каких-либо эмоций. Его правая рука почти небрежно лежит на руле, изредка перемещая его положение и — я успеваю заметить — пару раз сжимая и разжимая черную кожу. Робкого и нерешительного мальчишки больше нет. Он остался где-то на Арене Квартальной бойни. Его уверенность отдается гулким стуком где-то под ребрами и растекается под кожей чем-то приятным. В голове мельтешат десятки мыслей, но я никак не могу сосредоточить внимание ни на одной из них. На короткое мгновение он оборачивается, молча пробегая взглядом по моему лицу и невольно заставляя отвести глаза куда-то в сторону. Невыносимо жарко. Кажется, я сейчас задохнусь. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Пауза слишком затянулась. Повисшее молчание настолько густое и плотное, что хоть топор вешай. Но я не решаюсь его нарушить. Ладони предательски потеют от волнения. Но, к счастью, мы начинаем медленно сбрасывать скорость и, спустя пару минут, уже тормозим в каком-то узком переулке. Пит открывает передо мной дверь и подает руку. Я обхватываю ее влажной ладонью, втайне надеясь, что он не обратит на это внимание. Победитель как-то странно заглядывает мне в глаза, но ничего не говорит. — Где мы? — я первая нарушаю напряжённое молчание, оглядываясь по сторонам и понимая, что никогда раньше не была в этой части города. — Идем, — парень пропускает мой вопрос мимо ушей, неопределенно мотнув головой куда-то в сторону. Почему-то в памяти вспыхивают опасно темнеющие голубые глаза, и колючий страх предательски пробегает по коже стайками мурашек, закрадываясь сомнениями в остатки разума. А вдруг я ошиблась, так опрометчиво доверившись парню, который всего несколько лет назад едва не лишил меня жизни? Готова ли я рискнуть ей еще раз, идя на поводу у своих эмоций? Но это же Пит… Хотя что я знаю о парне, который сейчас так загадочно улыбается, глядя на меня? Этот человек мне совершенно незнаком. Вопросы так и роятся в голове, множась как грибы после дождя. Но любопытство все-таки берет верх над сомнениями, и я направляюсь вслед за ним. После непродолжительных блужданий в лабиринтах переулков и домов, мы оказываемся на берегу водохранилища. Несколько ступеней вниз, и вот уже галька хрустит под ногами. Пока я подбираю подол платья, путающийся под ногами, каблуки коварно проваливаются меж камней. Ноги подкашиваются и я, отбросив юбку куда подальше и размахивая руками в разные стороны, пытаюсь сохранить равновесие. Но Пит вовремя хватает меня за руку, не давая позорно распластаться у его ног. — Аккуратнее! — он нарочито вежливо улыбается, но не выпускает мою руку из своей ладони. — Спасибо! — благодарная улыбка расползается по моему лицу. Несколько метров мы движемся по камням, не выпуская рук, и я ощущаю лёгкое покалывание там, где они соприкасаются. Подойдя к самой кромке воды, Пит разжимает пальцы, оставляя холодную пустоту там, где ещё пару секунд назад была его ладонь. Надо же, я и не подозревала, что среди джунглей из бетона, стекла и железа прячется каменный оазис на берегу водохранилища. В зеркальной глади его вод притаилось высокое ванильное небо, расписанное гигантскими пушистыми мазками цвета лаванды, апельсина и малины. Они похожи на обрывки сахарной ваты, и я почти ощущаю их медовый привкус на языке. Лимонно-коралловый огненный шар нехотя ползет к горизонту, будто не желая уходить на покой и прощаться с уставшим от дневного зноя городом. Высоченные стеклянные здания где-то на противоположном берегу выглядят игрушечными и напоминают карточные домики — стоит лишь подуть и они сложатся друг на друга невесомыми бетонными блоками. В памяти загорается совсем другой закат — на крыше Тренировочного центра. И меня охватывает дежавю, на мгновение заставляя сердце опасливо задрожать, будто меня вновь накрыли колпаком президентской власти Сноу. Только теперь кажется, что это было целую вечность назад и вовсе не со мной. — Я все помню, — негромкий голос Пита проникает в мои мысли, вынуждая совершить путешествие из прошлого в настоящее. — Что? — оборачиваюсь к парню и, не догадываясь что он имеет ввиду, заглядываю в задумчивые глаза цвета неба. — Не хотел, чтобы ты меня боялась, — голос Победителя звучит немного отрешенно, а взгляд блуждает в пурпурно-желтых облаках. — Я… не понимаю, — по-прежнему ничего не соображая тяну слова. — Зелёный галстук, — голос Пита звучит как-то натянуто. Мне кажется или в нем слышатся нотки бесконечной грусти? Взгляд невольно скользит от его лица к вороту рубашки, который украшает изумрудная бабочка. Лихорадочно пытаюсь сообразить к чему клонит Победитель. Все помню? Не хотел, чтобы ты меня боялась? А я могу? Но ведь не далее как четверть часа назад я всерьёз опасалась оставаться с ним наедине в незнакомой части города. — Надеялся, ты поймешь, — почти безнадёжно бросает в пустоту Пит. Пойму что? Что его не нужно бояться? Но я ведь и так не боюсь. А о моих мимолетных сомнениях ему знать не стоит. Но что он помнит и причём здесь зелёный галстук? Внезапно в голове, еще затуманенной каким-то липким маревом, все детали пазла, наконец, складываются в аккуратную картинку. Я ощущаю как щеки, заливаясь краской, алеют подобно небу у самого края горизонта. — Я… Я не… — мой голос дрожит в безуспешной попытке подобрать нужные слова. Как объяснить Питу почему я бросила его? Как убедить, что мне не все равно? Нет, разумеется он говорит сейчас о других воспоминаниях. О том, что было до… Я даже мысленно не хочу произносить это жуткое слово, которое против воли развело нас порознь, раздробив души в стеклянную крошку, больно впивающуюся в кожу, стоит лишь нечаянно наступить на осколки воспоминаний. Но вместе с памятью обо мне до выстрела в силовое поле Победитель помнит и то, что было после. Плен, пытки, спасение и меня… Холодную и беспощадную, готовую в любой момент прострелить ему голову вместо помощи. Он не говорит об этом, но мне и не нужно. Его голубые глаза, подернувшиеся рябью затаенной обиды, куда красноречивее. Только теперь я понимаю, почему он не вернулся ко мне. Он все вспомнил. Не только мой любимый цвет и свои чувства ко мне (если они, конечно, ещё оставались после того, как память окончательно вернулась к нему), но и всю боль, что я ему причинила. Всю-всю, до последней капли. Доктор Аврелий постарался на славу! Хочется сказать тысячу слов, но я не знаю с чего начать. Быть может всему виной странный чай, от которого в голове ещё клубится туман, а может это его близость так действует на меня, но рука сама тянется к лицу Победителя, бережно скользя кончиками пальцев по щеке. — Китнисс, не нужно, — я чувствую как он вздрагивает от моего прикосновения. — Все нормально. Именно в это мгновение я вижу перед собой прежнего Пита. Я уже и не надеялась когда-либо встретить его. Настоящего. Моего… Парень оборачивается, какое-то время вглядываясь в моё лицо, а затем, вытянув руку вперёд, едва ощутимо касается его, очерчивая неясную линию подушечками пальцев. В голубых глазах мелькает целый калейдоскоп эмоций, отголоски которых горячей дрожью пробегают по моей коже. Пит делает шаг вперёд и, обхватывая за талию, заключает меня в свои объятия. Я обвиваю его шею руками, прижимаясь щекой к его щеке, и меня накрывает жаркая лавина ощущений. Его тёплые ладони невесомо поглаживают мою обнажённую спину, рисуя кончиками пальцев диковинные узоры, а горячее дыхание разбивается о шею, разносясь приятной дрожью по позвоночнику. Мои руки зарываются в его пушистые волосы, пропуская мягкие пряди между пальцев. Я слышу, нет — ощущаю, как быстро стучит его сердце, словно эхом отражая биение моего. — Прости, — шепчу Питу прямо в ухо, замечая как учащается его дыхание. — Я так скучала… — Не извиняйся, — шепчет он мне в шею и едва ощутимо, словно перышком, касается горячими губами изгиба между шеей и плечом, безмолвно вторя моим последним словам. Хочется, чтобы время замерло или хотя бы приблизило свой ход к нулю, застывая как кипящая лава, выброшенная из недр вулкана чувств и эмоций, ожившего под натиском воспоминаний. Вечность поглощает время, уступая место бесконечности в компании с отчаянным, неистовым гулом пульса в висках, в котором поочередно бьются, сменяя друг друга, горечь, нежность, страх, радость, сомнение, боль, счастье, ненависть, любовь… Долгие минуты исчезают в огненной лаве, пылающей в груди, превращаясь в пар, капельки которого прожигают душу сладким трепетом…