Вкус летнего дождя

Огромный соломенно-рыжий раскаленный шар с персиковым отливом скользит по бирюзовому небосводу, обагряя его мерцающими нотками моркови и янтаря. Небо будто пульсирует всеми оттенками мандарина, огненной гладью разливаясь по зеркальной поверхности воды. Оно медленно катится по лимонно-голубому куполу к горизонту, увлекая за собой этот день. Горячий недвижимый воздух касается кожи, обволакивая ее мягким теплом, сквозь которое просачивается едва уловимый аромат озона. Ступни приятно тонут в раскаленном песке, проваливаясь меж миллионов песчинок в столь желанную прохладу. Пара шагов, и искрящееся апельсиновым оттенком стекло послушно пропускает меня в свои леденящие объятия. Холодок молниеносно поднимается по позвоночнику и застывает на плечах крупной дрожью, заставляя на мгновение зажмуриться. Подставляю щеку солнцу, ощущая как оно ласково касается ее поверхности своими лучами и проникает под кожу. Еще несколько шагов вперед, и водяная толща укутывает меня своим мокрым покрывалом, пробегая по телу россыпью мурашек. Она качает меня в уютной невесомости морской стихии, которая переливается сотнями мерцающих крошечных солнц на поверхности, заполняя душу уютным светом и легкостью. Кажется, этот момент навечно замер в сыпучих песках времени. Лишь васильково-абрикосовый глянец моря и бесконечность глубокого канареечно-синего неба. Плюхаюсь на поверхность большого пушистого пледа, набрасывая на спину полотенце. Холодные капли скользят по телу, щекоча кожу и разносясь по ней легким ознобом. Гейл моментально обхватывает меня за плечи и целует в мокрую макушку. Прикрываю глаза на пару секунд, прислушиваясь к себе. Но на место недавнего умиротворения вновь является лишь противное тянущее чувство в груди. Оно заполняет всю грудную клетку, растекаясь под кожей ноющей тоской и заполняя меня целиком. Гейл приехал сегодня днем, но, вопреки моим ожиданиям, окончательно вогнал меня в беспросветную грусть. Еще вчера мне казалось, что он единственный, кто может вернуть к жизни мою раненую душу, но как же я заблуждалась. Стоило Хоторну оказаться в поле моего зрения, как я поняла, что все надежды рухнули как карточный домик от дуновения ветра. Глядя на него, я не ощущала больше ничего. Лишь колючее и обжигающее морозом чувство сожаления и вины. Крошечный огонек надежды на счастье, зародившейся под ребрами несколько месяцев назад, погас бесследно. И как я ни старалась его раздуть, все оказалось тщетно. Он растворился как кусок сахара в горячем чае. Но вместо сладкого послевкусия внутри почему-то осталась лишь едкая горечь разочарования. Быть может, все потому, что сахара было слишком мало? Я прибыла в Четвертый пару дней назад, а сегодня утром мы с Джоанной были на открытии Мемориала памяти, возведенного на месте Арены Шестьдесят девятых Голодных игр, которая, как оказалось, располагается всего в получасе полета от дистрикта. Вскоре нам предстоит снять какой-то телесюжет о строительстве нового госпиталя, деньги на завершение строительства которого были выручены на том самом приеме в Капитолии. А также все прибывшие сюда Победители и местные чиновники, к которым может присоединиться любой житель дистрикта, спустят на воду свечи в память о всех жертвах Революции. После чего я буду свободна и смогу вновь вернуться в Двенадцатый. Вот только хочу ли я туда возвращаться теперь? Пита я видела последний раз в Капитолии, на том злополучном аукционе вместе с Милагрос — кажется, впервые я могу назвать блондинку по имени хотя бы мысленно. Если бы я и хотела поговорить с ним (хотя что я могу ему сказать?), то мне не дали такой возможности, отправив вместе с Крестой и Мейсон в Четвертый. И теперь я вообще не понимаю что будет дальше. Мелларка я больше не увижу, а Гейл… Я окончательно запуталась в паутине собственных мыслей, и мне нужно время, чтобы смириться с той пустотой, которая образовалась там, где только-только нашлось местечко для Хоторна. Неужели это была лишь иллюзия любви, которая, как мне казалось, начала зарождаться в моем сердце? Входим в дом, в котором остановились на период пребывания в Четвертом. Поскольку единственная гостиница и так переполнена, Энни любезно предложила мне погостить у нее до окончания торжеств. Только вот она вовсе не ждала внезапного визита моего жениха. Хотя ее это, кажется, ничуть не смущает. Скорее, наоборот, Креста рада тому, что в доме появилась жизнь. Гостиная оказывается пуста, и мы молча следуем в отведенную нам комнату. Как только дверь за мной захлопывается, охотник в ту же секунду бросает рюкзак с пляжными принадлежностями на пол и, сгребая меня в охапку, набрасывается с поцелуями. Механически отвечаю ему, но на ласки отзывается лишь пустота внутри. Не так было раньше, совсем не так. Он нужен мне. Очень нужен. Без Гейла я не справлюсь, поэтому целую его ещё яростнее. Хоторн сопит мне в ухо, и тонкое пляжное платье летит на пол, а футболка парня следует за ним. Он прижимается ко мне еще прохладной от морской воды грудью, а я начинаю задыхаться. Мне не хватает воздуха и хочется выпутаться из его удушающих объятий, но я делаю над собой усилие и тяну резинку на его шортах. Глухой стук в дверь врывается в полумрак, заставляя нас отпрянуть друг от друга. — Мама спрашивает: вы будете ужинать? — не выговаривая звук «р», интересуется Одейр младший. — Да, Финник, мы сейчас придем, — хватаюсь за предложение, как за спасательный круг, быстрее, чем Гейл что-то успевает ответить. Шумный топот снаружи возвещает о том, что ребёнок ушёл, а Гейл лишь раздосадованно мычит и ещё крепче прижимает меня к себе. — Прости, но я жутко проголодалась, — оправдываюсь я, долго целуя его шею в знак извинения. — А я голоден вовсе не так, — тяжело хрипит охотник у меня над затылком. Проснувшись на рассвете, выпутываюсь из тесных объятий Гейла, стараясь его не разбудить. Быстро натягиваю удобную хлопковую футболку и шорты и бесшумно выскальзываю за дверь. Прохладный ветер врывается в распахнутую дверь просторной гостиной, пробегая по помещению и играя с тюлью цвета снежных вершин, за которой метрах в двухста раскинулось чернильное море. Низкое серебристо-синее небо склонилось над клубящимися барашками высоких волн, накатывающих на берег. Кажется, еще немного и оно упадет в бушующую водяную толщу. Немного поёжившись от пробежавших по коже мурашек, шлепаю в сторону кухни, откуда уже доносится позвякивание посуды, а от запаха свежей выпечки начинает сосать под ложечкой. Открываю дверь, с наслаждением вдыхая такие манящие ароматы, и замираю как вкопанная, не в силах сдвинуться с места. Тяжелый ком застревает в горле, а комната начинает плясать перед глазами. Что здесь вообще происходит?