Вкус летнего дождя

Ночь накатывала на берег огромными чернильными валунами, неровные края которых были очерчены во тьме белыми гребешками морской пены. Небо неслось над головой рваными клочьями серой ваты, сквозь которые время от времени выглядывали, будто из кривых окон, одинокие бусины далеких звезд на угольном лице вселенной. Они, подобно множеству серебристых глаз, загадочно подмигивали Питу из своих смоляных глазниц, а затем внезапно меркли, сомкнув веки пепельно-грязных туч. В ушах свистел шквал из звуков, сливающихся в единую симфонию бури: ветер, тяжелыми порывами хлеставший по лицу и заставляющий жмуриться; грохот волн, разбивающихся о камни; надрывные стоны деревьев, гнущихся к земле под напором стихии где-то поодаль. Победитель бесконечно долго сидел на вершине невысокого холма. Он вглядывался во мрак, а резкие порывы сырого соленого воздуха, то и дело отвешивали парню оплеухи. Казалось, ветер продувал его душу насквозь, унося с собой нежеланные чувства и эмоции. Оставались лишь мысли и воспоминания, которые он перебирал в памяти одно за другим. Они ярким калейдоскопом сменяли друг друга в его голове, отзываясь легким покалыванием где-то внутри. Китнисс, пождав ноги под себя, полулежа дремала прямо на широких качелях. Тонкая изумрудная ткань юбки струилась по полу, вздымаясь и опускаясь словно парус. На востоке светлело предрассветное небо, кутаясь в низкие грязно-серые облака, грузно сползающие с гор. Свежий ветер скакал по верхушкам деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку и ныряя в крону. Парень подошёл поближе и присел на колени рядом с охотницей, бережно укрывая её мягким пледом. Пит протянул ладонь вперёд и коснулся их подушечками пальцев, ласково рисуя на горячей коже невидимую линию. Немного осмелев, Мелларк дотронулся до её волос, нежно поглаживая пушистые локоны и пропуская шелковые пряди меж пальцев. Мысленно прощаясь с возлюбленной навсегда, Мелларк подался чуть вперёд и невесомо коснулся её губ своими, замирая на пару секунд, будто ставя невидимую печать своей любви на её устах. Все звуки внезапно померкли, а окружающий мир исчез. Была лишь сладость её губ на его губах, отчаянный трепет в груди, глухим эхом вторящий ему гул в висках, аромат леса, который источала ее кожа, и жгущая холодом горечь, растворявшаяся в ворованном поцелуе. Пекарь коснулся кончиками пальцев своих губ и прикрыл тяжёлые веки, которые от бессонницы весили целую тонну, не меньше. Губы будто защипало, и он вновь почувствовал тепло её мягких уст на своих, пронзительный запах хвойного леса и почему-то тонкие, едва различимые нотки земляники. Парень распахнул глаза, но очередной порыв неугомонного ветра ударил его по лицу, заставляя вновь опустить веки. Сознание Пита медленно, но очень настойчиво тянула из сонного царства, будто за невидимую нить, тонкая хрустальная мелодия. Она опутывала просыпающийся мозг подобно облаку едкого дыма, с каждой секундой завоевывая все новые и новые закоулки. И в конце концов полностью вырывая его сознание, затуманенное пеленой сна, из плена Морфея. Победитель оцепенел, стоило ему лишь ощутить в своих объятиях тонкое хрупкое тело, принадлежавшее явно не его невесте. От такого открытия в горле образовался ком, мешающий дышать, и Мелларк сделал глубокий вдох, пытаясь заполнить лёгкие кислородом. Едва различимый аромат леса ударил по обонянию клубком ярких воспоминаний, который распутывался в голове с головокружительной скоростью. Пронзительная трель не умолкающими переливами продолжала растекаться в пространстве, неумолимо выуживая из памяти нужные детали. Ему срочно надо на вокзал, куда от Тренировочного центра ехать гораздо дольше, нежели от их с Милагрос дома. Времени на объяснения с Китнисс нет. Пекарь с трудом разлепил сонные веки и через пару секунд встретился с такими же заспанными глазами цвета пасмурного осеннего неба, которые удивленно смотрели на него. Сердце подпрыгнуло к горлу и замерло. Несколько мгновений вязкой как болотная трясина тишины, и они не сговариваясь подскочили с кровати, оставляя на ней гнездо из смятого постельного белья, из которого едва выпутались в судорожной спешке. — Мне пора ехать, — Победитель отключил будильник на телебраслете, стараясь придать своему тону уверенности и отмечая про себя, что, поставленный многочисленными съёмками и интервью, голос его не подвел. — Еще увидимся. Зеркальная с трех сторон кабина лифта стремительно неслась вниз, пока Пит критически оглядывал в отражении блондина с залегшими под глаза мышино-серыми тенями. Короткие пшеничные завитки были взъерошены на макушке, а левая щека расчерчена сетью кривых линий, сплетающихся в замысловатый узор на коже. Голова была наполнена густым туманом, давящим на виски приглушённым стуком отбойного молоточка. Все-таки не стоило ему соглашаться на вино. Некогда идеально отглаженная рубашка цвета первого снега выглядела так, словно по ней пробежалось стадо слонов, не меньше, но запоздало припоминая об оставленном в машине пиджаке парень выдохнул с облегчением. Мелларк несколько раз бегло пропустил золотистые вихры волос сквозь пальцы и поправил перекосившийся воротник злополучной сорочки. Не мешало было бы умыться, но на гигиенические процедуры не было ни секунды, в связи с чем Пит так стремительно умчался из своей прежней «тюрьмы» на двенадцатом этаже Тренировочного центра, который ныне именовался отелем. Осталось лишь проскочить незамеченным до машины. Едва пекарь подумал об этом, кабинка вздрогнула и замерла. Дверцы лифта распахнулись, впуская внутрь новый пучок света и звонкий хохот, пружинящий от стен. Мысль о том, что этот смех ему знаком еще не оформилась в сознании блондина, когда он увидел перед собой Джоанну Мейсон, висящую на рослом брюнете. Кажется, он видел его сегодня на приеме. Седьмая была одета в то же платье, что и несколькими часами ранее, а это означало лишь одно — вечер для нее подходил к концу только сейчас. Наверное, еще ни разу Пит так сильно не хотел стать невидимкой. Проклятье! Спустя пару секунд замешательства, он открыл было рот, чтобы поприветствовать старую знакомую, но почти в это же мгновение терзающая губы друг друга парочка, пятясь, ввалилась в лифт, налетая прямо на голубоглазого. Столкнувшись с Мелларком, Мейсон крепко выругалась, а затем обернулась. Ее брови взлетели так высоко, что, казалось, вот-вот коснутся затылка. Девушка молниеносно оглядела парня с ног до головы. Мужчина рядом с ней слабо кивнул Пекарю, его спутница же захохотала так заливисто, что блондин поспешил выскользнуть наружу, перед чем выразительно поглядел на бывшую союзницу, обратившись к ней по имени. — Не волнуйся, булочник, я никому не скажу! — по-прежнему смеющийся голос Победительницы донесся сквозь смыкающиеся створки лифта прежде, чем кабинка скрылась от глаз пекаря. Мелларк на несколько мгновений зажмурился, откинув голову назад, и вдохнул порцию пропитанного влагой ветра, залепившего ему очередную пощечину. Возведенный им рукотворный островок спокойствия и уверенности секунда за секундой направлялся в самое сердце мутного шторма, вновь столкнувшего его лицом к лицу с реальностью. Нет, это сильнее его. Но все же Пит надеялся, что ему снова хватит терпения устоять перед этим ураганом, имя которому Китнисс Эвердин.