Вкус летнего дождя

Гус­той мрак, зас­тывший в нед­ви­жимом воз­ду­хе про­моз­глой пе­леной, ло­жит­ся на пле­чи мок­рой ис­па­риной. Ис­си­ня-чер­ное, буд­то пе­репач­канное в са­же, не­бо клу­бит­ся над го­ловой так низ­ко, что ка­жет­ся вот-вот кос­нется сво­им брю­хом без­донно­го во ть­ме мор­ско­го зер­ка­ла, в ко­тором без­звездный ку­пол от­ра­жа­ет­ся ма­тово-черной, слов­но ад­ская без­дна, гладью. Сы­рой пе­сок, ус­тавший от днев­но­го зноя, еще хра­нит в се­бе час­тички рас­ка­лен­но­го па­лящим сол­нцем дня. Влаж­ные пес­чинки сколь­зят меж паль­цев, за­тяги­вая бо­сые ступ­ни вглубь. При­ят­ная прох­ла­да про­шиба­ет тон­кой струй­кой му­рашек, и они прон­за­ют те­ло мо­роз­ным раз­ря­дом от пя­ток до са­мой ма­куш­ки. Вздра­гиваю и за­пахи­ваю ру­баш­ку, скре­щивая ру­ки на гру­ди. — Кит­нисс, за­чем ты при­еха­ла? — столь от­кро­вен­ный воп­рос раз­ли­ва­ет­ся об­жи­га­ющей тя­жестью по ве­нам, а внут­ри все слов­но об­ры­ва­ет­ся и кубарем летит вниз. — Я при­еха­ла?! — не­годо­ванию нет пре­дела. — Раз­ве не вы яви­лись сю­да без приг­ла­шения?! — Ре­пор­таж о стро­итель­стве гос­пи­таля был зап­ла­ниро­ван за­дол­го до при­ез­да сю­да, — го­лос зву­чит нем­но­го от­ре­шен­но. — Но я не об этом. — А о чем же? — ка­жет­ся, я по­нимаю все мень­ше. — За­чем ты яви­лась в Ка­пито­лий имен­но сей­час? Все толь­ко-толь­ко на­чало на­лажи­вать­ся без те­бя, — По­беди­тель пус­ты­ми гла­зами вгля­дыва­ет­ся в чер­ниль­ное зер­ка­ло во­ды. — Я… я… — тря­су го­ловой из сто­роны в сто­рону. — Где ты бы­ла в прош­лом го­ду, Кит­нисс? — зна­комый го­лос про­питан болью. — На­вер­ное, слиш­ком за­нята Гей­лом, что­бы при­нять приг­ла­шение Пей­лор? — ни­ког­да не ви­дела Мел­ларка та­ким… пря­моли­ней­ным? Что с ним сде­лали в этом чер­то­вом Ка­пито­лии?! — О чем ты? Ка­кое приг­ла­шение? — пытаюсь не обращать внимание на его колкости, хоть слова Победителя и звучат как пощёчина. — Хва­тит лжи, пожалуйста. Я уже сыт ей по гор­ло, — па­рень, на­конец, обо­рачи­ва­ет­ся ко мне. — Мне нель­зя по­кидать Две­над­ца­тый до осо­бого рас­по­ряже­ния, Пит, мо­жет ты не в кур­се? — я больше не в силах сдержать эмоции. — Китнисс, ты по­доб­но мор­флин­гу не от­пуска­ла ме­ня ни на секунду с того самого дня, когда я тебя впервые увидел, но как толь­ко я на­учил­ся жить без те­бя, вновь появляешься на горизонте, му­чая ме­ня сно­ва и сно­ва, — пе­карь печально взды­ха­ет, глядя куда-то поверх моего плеча — У­ез­жай, Кит­нисс, про­шу те­бя! — добавляет после продолжительной паузы. Похоже, вокруг похолодало на добрую дюжину градусов, иначе как объяснить студеную дрожь вдоль позвоночника, от которой внутри все стынет? Пытаюсь хоть что-то ответить, но язык будто покрылся ледяной коркой страха. Сердце подскакивает вверх и бьёт под дых с такой силой, что дыхание замирает на несколько мгновений от его глухого удара. Неужели Пит меня до сих пор любит?! А затем струя густого сырого воздуха вновь врывается в лёгкие, заставляя сердце трепетать в грудной клетке так неистово, что в ушах начинает пульсировать. — А как же доктор Кавани? — вопрос срывается с языка быстрее, чем его смысл оформляется в голове. Закусываю губу, пряча взгляд в угольном небе, напоминающем о родном дистрикте. — Разве ты не любишь свою невесту? Неужели я сказала это вслух?! Страх врезается в грудь будто стрела, пущенная мной же самой, а затем, дюйм за дюймом, ползет по коже, оставляя за собой холодные дорожки тревоги, покрытой россыпью мурашек. Прикрываю глаза и мотаю головой. Я не хочу знать ответ. Пока васильковые озёра изучают каждый квадратик на моей рубашке остаётся надежда. — Это касается только нас двоих и не должно тебя беспокоить, — сухо отрезает собеседник, вынуждая посмотреть Мелларку прямо в глаза. На мгновение в них мелькает толика сомнения и еще что-то, чего мне не удается разгадать, а затем взгляд Победителя становятся абсолютно непроницаемым. — Не так я представляла себе этот разговор. Думала все будет иначе. — А как, Китнисс? — парень удивленно ведёт бровью. —Все изменилось. У тебя своя жизнь, у меня своя. И как прежде уже никогда не будет. От его слов в глазах на мгновение темнеет, и фейерверк уныния взрывается внутри меня, обрушиваясь дождём из осколков прошлого. Они жалят сердце словно рой пчел. Кажется, что вместе с каждым новым «укусом» фантомных насекомых я вся превращаюсь в один сплошной комок отчаяния. В глазах появляется неприятная резь и прозрачная пелена туманит взгляд. Не ожидала, что будет так мучительно слышать это. Но я собираю последние остатки воли в кулак, больно сжимая ногтями ладони. — А знаешь, Пит, ты прав! Все изменилось! Теперь я точно знаю, что чувствую к тебе и это отнюдь не равнодушие! Только жаль, что я слишком поздно это поняла! — понимаю, что говорю лишнее, но поток слов уже не остановить, — И я с легкостью могу назвать момент, после которого иначе быть уже не могло! Одинокий порыв ветра ерошит светлые завитки волос на голове парня, а затем на короткое мгновение подхватывает мои собственные пряди, и исчезает так же внезапно, как и появился, охлаждая прежний пыл. Пекарь молчит, ища что-то на моем лице, но по его взгляду трудно что-либо понять — он задумчивый и пустой. — Когда меня забрали со второй Арены в Капитолий? — в полуночном безмолвии я слышу его шумное дыхание, которое кажется слишком громким. — Когда я впервые поцеловала тебя в пещере на наших первых Играх, — увесистая капля воды разбивается о мою макушку. — Именно в ту секунду все изменилось. Пусть я еще не сознавала этого. Мне страшно смотреть собеседнику в глаза, но взгляд сам фокусируется на знакомом лице в тот момент, когда он медленно опускает веки, тяжело выдыхая мое имя. Тягучее молчание длится бесконечно долго. Страх парализует конечности, и я не в силах даже пошевелиться. Кажется, что в этом мгновении заключена вся моя жизнь. — Уже слишком поздно, Китнисс, — спустя целую вечность едва слышно шепчет Мелларк. — Не важно, что мы чувствуем, — несколько прохладных капель срываются с неба цвета вороньего крыла, и, спустя пару секунд, размеренный шум дождя обрушивается на побережье, — Возвращайся в Двенадцатый и забудь этот разговор навсегда, так будет лучше для всех нас, — парень разворачивается и уходит прочь, а я так и остаюсь стоять под потоками воды, глядя ему вслед и ощущая как с каждым шагом Пита моя душа рассыпается в прах...