Вкус летнего дождя

Смотрю в окно, наблюдая за пепельно-сизыми тучами, прохудившимися насквозь, подобно старой ржавой крыше и пытаясь понять что же я ощущаю. Они повисли прямо над окном тяжелыми темными клубами, низвергая на ненавидимую столицу холодные и безжизненные, как и сам город, каскады воды, в непрерывных мутных потоках которых тонут размытые дождем дома с пестрыми крышами, похожими на леденцы. Я не знаю плакать теперь или смеяться, поскольку моя случайная находка застает абсолютно врасплох, и я пока не понимаю чем это обернется для меня самой — тяжелым испытанием или самым лучшим известием. Кажется, внутри все замерло в ожидании приговора, которого я страшусь, а сердце застряло в желудке и боится даже трепыхнуться. Я долго не решалась заговорить о нас, да и Пит, в свою очередь, тоже не торопился, всячески избегая касаться этой щекотливой темы, хотя его невеста вскоре после предпоследнего визита нашего ментора и вовсе перестала появляться в госпитале. Не знаю с чем связано ее исчезновение и имеет ли это отношение к моей находке, но теперь мне придется узнать правду. Пит молчит бесконечно долго, глядя на Капитолий сквозь завесу дождя, разливающуюся по прозрачной поверхности, опечаленным взглядом и, спустя, кажется, целую вечность, все-таки отвечает, будто извиняясь: — Прости, но это не тебе. Сердце срывается вниз, кубарем падая к моим ногам, и разбивает мою хрупкую, как хрустальная ваза, надежду вдребезги. По-моему, я даже не дышу. Кислород будто и вовсе исчез из легких, и я не могу даже вытолкнуть воздух из груди, будто в горле что-то застряло, горькое и холодное. Глаза стекленеют, и прозрачная пелена тут же застилает их, но я с силой сжимаю кулаки, больно вдавливая ногти в ладони, и физическая боль приводит меня в чувство. — Я лучше пойду, — пячусь назад, думая о том, как я могла быть такой дурой, решив, что найденное в тумбочке кольцо было для меня, но внезапно стекло в глазах мутнеет и становится влажным, а я, чувствуя это, спешу ретироваться как можно быстрее. — Китнисс, подожди, ты все не так поняла, — Пит ловит меня за предплечье почти у самой двери, не позволяя открыть ее. — Я не хотел, чтобы этот разговор состоялся в больнице и к тому же при таких обстоятельствах, но… — я поднимаю голову, заглядывая в ясные голубые глаза, и мне хочется поверить во все, что он скажет, лишь бы утонуть в их бесконечной синеве и никуда не уходить, никогда. — Мы расторгли помолвку, — парень по-прежнему не выпускает мою руку. — Но… мне… оно… — несколько мгновений смотрю в его глаза прежде, чем до меня доходит, что это ее кольцо. Сердце в ту же секунду взмывает вверх, в аквамариновое небо его глаз, кружа в нем подобно бабочке, расправившей крылья под солнечными лучиками. Противный ком в горле тут же исчезает, и мне удается сделать большой глоток воздуха, в котором, помимо запахов больницы и лекарств, снова витает аромат надежды. А еще тонкие, едва уловимые нотки корицы, которыми пахнет сам Пит. — Но мы выберем любое кольцо, которое ты захочешь, и, я надеюсь, ты не будешь больше сопротивляться, — я мотаю головой, давая понять, что мне это вовсе не нужно, но Мелларк лишь тепло улыбается, не обращая внимания на мои жесты. Влажная поволока перед глазами пропадает, и я утыкаюсь носом в его грудь. Победитель мягко притягивает меня к себе, гладя по затылку, теребя кончик косы и через пару секунд я тоже обвиваю его руками вокруг спины, крепко прижимаясь к груди. — Ты будешь со мной? — тихо шепчет Пит, а его дыхание щекочет мне шею. — Всегда, — прикрываю веки и, едва дыша, стараюсь запечатлеть в памяти этот волшебный момент. Беглый стук его сердца, тяжёлый глухой гул у меня в висках, горячее пламя в груди и его дурманящий запах — этот коктейль сводит меня с ума, а мир медленно уплывает из-под ног. — Так вот значит как тебя здесь лечат! — дверь распахивается столь внезапно, что мы не сразу успеваем разомкнуть объятия. — Тогда я тоже не прочь поваляться на больничной койке, — Хеймитч ржёт, входя внутрь, а я ощущаю как щёки заливает краской. — Ох, детки, как я рада вас видеть! — следом за Эбернети семенит Эффи с большим бумажным пакетом в руке, спасая нас от новых колкостей бывшего ментора. — Сегодня важный преважный день! — она улыбается, кажется, не заметив за широкой спиной мужчины произошедшего. Я удивленно вскидываю брови, вопросительно глядя на Пита, который, по-моему, тоже слегка смущен внезапным вторжением. — Милая, разве Пит тебе ничего не сказал? — девушка растерянно глядит на Мелларка. — Не хотел портить сюрприз, — широко улыбается парень, перехватывая мой удивлённый взгляд. — Забирай его уже скорее отсюда, — снова потешается ментор, а я, похоже, в очередной раз краснею, понимая всю двусмысленность фразы. Тринкет протягивает Победителю пакет с чистыми вещами, а у меня в голове внезапно рождается множество вопросов, на которые я не имею ответов: поедем ли мы вместе; если да, то куда; как мне вернуться в берлогу Хеймитча, в которой я сейчас обитаю; и еще великое множество других, которые мельтешат в голове, словно рой назойливых пчел, так и норовя ужалить побольнее. Но одно я знаю точно — ни за что и никогда я не хочу бывать там, где Пит жил с… бывшей невестой…