Вкус летнего дождя

Плотная чернильная дымка, паутиной опутавшая объятое сном сознание, подергивается легкой рябью подобно озябшей луже на осеннем ветру. Прозрачный напев мягко скользит по самой кромке рассудка, на пару мгновений утопая в невесомой пустоте и вновь пробуждаясь хрустальным перезвоном где-то на грани бесплотного угольно-черного тумана. Но с каждой новой трелью он рассеивается так же быстро как предрассветная мгла, оставляя лишь тонкий пронзительный звон в ушах, от которого хочется закрыть их руками. Несколько визгливых гудков спустя тишина замирает в продрогшем воздухе режущими слух отголосками, прежде, чем им на смену приходит приглушенный стук капель по стеклу. Опять дождь… Теплые руки крепче притягивают меня к себе, а горячее дыхание скрывается в волосах, щекоча затылок. Воспоминания о вчерашнем дне одно за другим вспыхивают и гаснут подобно звездам на ночном небосводе. Сладостный трепет молниеносно разлетается по коже, полчищами мурашек рисуя на теле причудливые узоры любви. Кажется, впервые за долгое время я просыпаюсь по-настоящему счастливой. Лениво разлепляю сонные веки и, жмурясь от яркого света, улыбаюсь куда-то в пустоту, замечая распахнутое настежь окно. Несколько минут разглядываю унылое свинцовое небо перед глазами, глубоко вдыхая запах дождя, до краев заполняющего комнату. Сквозь плотную завесу низких серебристо-черных облаков не пробиться золотым лучам, но они мне и не нужны. Мое собственное солнце уже сонно целует меня в макушку, согревая нежностью и теплом лучше любого светила, и тело мгновенно отзывается на бархатное прикосновение волнительным покалыванием во всем теле. — Доброе утро, — хриплый ото сна шепот скользит по моей спине подобно пёрышку и замирает прикосновением сухих губ на тонкой коже, а внутри будто что-то взрывается россыпью жгучих искр. — Доброе утро, — поворачиваюсь на другой бок, тут же встречаясь с аквамариновым небом драгоценных глаз, и через мгновение я уже парю в его кристально-голубых просторах. — Ни одного кошмара? — Ни одного, — утвердительно киваю, а Пит мягко прижимает меня к себе, зарываясь ладонью в мои волосы, и начинает аккуратно перебирать спутанные во сне пряди. — А у тебя? — говорю тихо, страшась ворошить прошлое, будто меня могут услышать старые призраки. — Тоже, — купаюсь в ласковых лучах его счастливой улыбки. — Проголодалась? — невесомый поцелуй приземляется на кончик носа и я киваю. — Позже мне нужно будет ненадолго уехать. — Зачем? — перспектива торчать одной в этой квартире меня отнюдь не прельщает, да и куда это он ещё собрался? — Нужно решить кое-какие вопросы на канале, — ах да, я и забыла, сейчас только ленивый не знает (ну или такой как я), что Мелларк теперь новый Цезарь Фликерман… К моменту моего появления из душа ароматы ванили и корицы уже гуляют по кухне, борясь за лидерство, а Победитель ставит на стол еще дымящуюся яичницу с беконом и раскладывает приборы. Желудок тут же начинает одобрительно урчать. Парень, завидев меня, тепло улыбается, а затем делает пару шагов навстречу, обхватывая рукой плечо и едва касаясь губами макушки. Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять участившийся пульс в висках и заметно потяжелевшее дыхание. — Садись за стол, я приготовлю кофе. Выпечка тоже скоро подрумянится, — не только выпечка, но и мои щеки, если так пойдет и дальше. — Не люблю кофе, — начинаю кукситься, вспоминая его противный горьковатый привкус, и отрицательно мотаю головой из стороны в сторону. — Наверное, ты просто не пробовала его в столице, — это точно мой Пит? — Если не понравится, сделаю тебе чай. — Ладно, — совсем другое дело. Пекарь пару минут колдует над каким-то очередным чудом столичной техники, пока я уплетаю за обе щеки, пожалуй, вкуснейший завтрак в моей жизни. — Это что? — на столе появляются две чашки какого-то напитка, совсем не похожего на тот, который я ожидала увидеть. — Просто попробуй. Я добавил немного корицы. Делаю небольшой глоток, и горячая жидкость приятно обволакивает мягким утонченным вкусом и воздушной молочной пеной с легкой ноткой корицы, оставляя на языке теплый сливочный оттенок. — Вкусно. Разве это кофе? — С молоком. Капитолийцы называют его латте, — улыбаюсь, вдыхая тонкий аромат напитка и думая о том, что теперь этот вкус навсегда будет напоминать мне об этом моменте. Блондин делает несколько глотков из своей чашки, внимательно глядя на меня — наверное, от его взора не укрылось мое мечтательно-глупое выражение лица — а затем наклоняется ко мне почти вплотную. Слишком близко… Сердце спотыкается на мгновение, а затем начинает стучать так быстро, будто я только что пробежала пол Арены, не меньше. Веки кажутся слишком тяжелыми, медленно опускаясь, и нежность касается моих губ своими шелковыми крылышками, выписывая на устах витиеватый орнамент счастья. Вселенная медленно плавится, превращаясь в вязкое желе. Нет больше ничего вокруг: ни Капитолия, ни дождя за окном, ни даже этой кухни. Лишь вкус корицы на влажных губах, о которые разбивается рваное дыхание. — Люблю… — хриплый шепот внезапно слетает с губ. Не успеваю договорить. Холод стены скользит по спине. Мурашки несутся по коже. Мягкие губы на моих губах. Жгущие огнем прикосновения. Сознание плывет. Реальность крошится о наше отрывистое дыхание. Тело пылает огнём. Душно. Влажные дорожки от поцелуев холодят шею и плечи, оседая на коже мучительно-сладкой дрожью. Сердце колотится, с неистовой силой ударяясь о грудную клетку. Невыносимо. Задыхаюсь и не могу остановиться. — Пит… — то ли шепчу, то ли молю я, даже не понимая о чём. Он шепчет что-то несвязное мне в губы в перерывах между поцелуями, но я почти не слышу его. Сознание тонет в его шёпоте, безуспешно цепляясь за обрывки реальности. Пронзительный звон пожарной сиреной врывается в густой огненный туман, укутавший рассудок, ледяным дождем заливая пожар во всем теле и остужая прежний пыл. Распахиваю глаза и встречаюсь с аквамариновым небом, кристальная синева которого затянута мутной дымкой грозовых облаков. — Прости, — мир вновь обретает прежние очертания. — Я не должен был… Щеки мгновенно вспыхивают алым пламенем, гулким стуком капель по подоконнику вторя моему сердцебиению. Наверное, его слышно даже на улице. Отрицательно мотаю головой, желая хоть что-то сказать, но язык совершенно не слушается меня, камнем застряв в горле. Но, к счастью, в дверь снова звонят. — Ты кого-то ждешь? — наконец, мне удается совладать с речью, но пекарь лишь машет головой из стороны в сторону, удивленно уставившись на меня. И когда минуту спустя парень распахивает дверь перед незваным гостем, то его глаза расширяются до размеров небольшого яблока, а лицо вытягивается подобно сливе...