not today

У Юнги разбитые в мясо коленки и холодный расчет. Юнги подыхать просто так не собирается, и отдаваться на съедение этим тварям, как некоторые романтично-сопливые личности, вроде Чимина или Сокджина, не собирается тоже. Он выживет любой ценой. Из всей группы их осталось пятеро. Было больше намного. Пару человек сожрали еще в начале — не повезло; некоторые заразились — не повезло, пришлось пристрелить, пока не превратились в тварей; Сокджин с Чимином были одержимы идеей — если пожертвовать собой добровольно, то все прекратится — придурки, были убиты. Юнги теперь каждую ночь вынужден слушать, как Тэхен всхлипывает в подушку и не дает спать спокойно. На Чонгука напали неожиданно, из-за угла — не повезло, заразился, пришлось пристрелить. Их теперь четверо: Хосок, который с холодными глазами и внутренним стержнем — безжалостный, Тэхен, плачущий по придурку Чимину по ночам и со странными ярко-рыжими волосами, Намджун высокий и мутный, с пухлыми до жути губами и неизмеримым интеллектом. И Юнги. У Юнги никого нет, и не было, и не надо вообще, спасибо. У Юнги теперь лучший друг — винтовка, а девушка — мачете. Юнги хочет выжить. И не потому что там умирать не хочется, страшно, а чисто из принципа и упрямства. И если его съедят, то и ладно, но он хотя бы бороться пытался. Твари лезут как будто из всех расщелин и хрен знает где их столько берется. Не думать, что это твоя мать или сестра, отец или брат, не получается. Но Юнги вроде бы уже привык, у него не было семьи нормальной, так что без проблем, хоть всю обойму в голову. У Хосока его «все равно» больше чем у Юнги намного. У него вообще какая-то жесть в башке творится, наверное. И взгляд такой тяжелый, темный, движения все обдуманные. А когда Хосок стреляет — кажется монстром во плоти, не промахивается. Но так нормально, шансы на выживание выше. У Тэхена слезы в подушку и детский наивняк. Иногда Юнги задается вопросом, как этот ребенок не сдох до этого момента. Но если ночью он ревет, то днем — снайпер, стреляющий с ожесточением и не глядя на лица — не беспокоится. Его люди уже умерли. У Юнги отчаянье подростковое какое-то, но жертвовать собой все равно не хочется, не опустился пока до такого. И у Юнги Намджун. А у Намджуна стратегическое мышление и выбеленные в край волосы. Ему надо за оставшимися смотреть и не до Юнги вообще. А иногда Юнги снятся кошмары. Когда он бежит по улице, еще чистой, не заваленной мусором и трупами — то впереди непроглядная далекая темнота, а потом неожиданно белый Намджун, который ловит его, смеется, красиво растягивая губы в улыбку, и ц е л у е т. Юнги целует в ответ всегда, а потом падает с пулей в сердце. Когда у Юнги кошмары — он не спит дня два и Намджуна избегает тщательно, обходит стороной. Если бы он мог, то не возвращался и ушел. Но не выживет же один. Поэтому остается, просыпаясь и судорожно раздирая кожу на груди. И дышать нечем становится, когда Намджун. Потому что неправильно. Здесь не место вот этому всему. Здесь поле боя, выжить надо, а чувствам всяким не место. Но Юнги просто из пространства выпадает, когда г у б ы эти видит, и руки дрожат — схватить хочется и прижать к себе, поцеловать. Но Юнги не целует, потому что сон, как ком в горле. А Намджун целует сам. Прижимаясь плотно, беря лицо в теплые ладони, мягко, нежно даже, как будто тварей не было никогда, смертей — тоже. Как будто они на чистой и темной улице, в легких футболках и джинсах. Как будто прыжок в прошлое — больно немного. Но когда Намджун — больно постоянно, и в душе относительно спокойно. А потом Юнги кусают, прорывая зубами куртку, до крови — не повезло, заражен, будет убит, но сначала сражаться надо с остальными. Сражением, правда, как в сраных боевиках, это назвать нельзя было. Просто всегда отстрел тех, кто находился пределах досягаемости. Юнги отстреливается, рана ноет. Он чувствует, как заражается постепенно, голова немного кружится. Он умереть не боится, ему-то все равно. А Намджуна оставить боится очень. Но делать больше нечего, поезд ушел, назад время не отмотаешь. Поэтому у Юнги в висках набатом стучит и руки дрожат ужасно. Твари мертвы пока (еще раз), и время разбираться с уже почти тварью. В сердце пуля навылет и вечная память типа. Юнги не боится, но… В Юнги стреляет не Хосок, как всегда. В Юнги стреляет тихо глотающий слезы Намджун.