not today

— Волосы — это не одежда. С балкона дует — сквозняк ужасный, а вечер пятницы скатывается, как обычно, в дерьмо. И пьянку. А Намджун выдает мысль совершенно уникальную. Юнги соглашается кивком головы, мол, да, не одежда, точно подмечено, и продолжает пиво пить — привык уже. Потому что Намджун, со странностями своими и заскоками, Тэхена обгоняет. Тэхен безобидный хотя бы: просто чушь несет и не обижается, если не согласны. А Намджун все сделает, чтобы правоту свою доказать, даже драться лезет иногда. — Волосы — это не одежда, — повторяет Намджун, уже почти засыпая на коленях. А Юнги соглашается опять, головой кивает опять. Ну не одежда, и не одежда, не спорит же никто. И закуривает, в том же положении как и был, сидя на полу. До кухни пройтись откровенно лень. Юнги вообще не понял, как они начали вместе жить и делить между собой вечера. Намджун же ебанутый на всю голову. И пугает иногда немного, а иногда раздражает упрямством своим и бредом. Но он со всем соглашаться будет, пока Намджун футболки свои не запрещает носить. Юнги намджуновы футболки нравятся очень. Они удобные, удобней чем у него самого, большие и мягкие. И длинные. Особенно, когда штаны с утра найтись не могут, и голым задом чтобы не светить. Футболка — вещь хорошая. Она Юнги нравится. А Намджун со своим ебанатством и пьянками пятничными не нравится. Но целоваться с ним классно. Они даже не встречаются или типа того. Просто трахаться друг с другом удобно очень, далеко ходить не надо. И Юнги устраивает все, лишь бы футболки были такими же большими и удобными, и крыша над головой была тоже. А Намджуна не устраивает вот это вот вообще. Намджуну любви хочется, чувств. А Юнги — сволочь безразличная, ему бы только одежду таскать и трахаться. Обидно до боли. У Юнги синяки под глазами от недосыпа и кожа тонкая и бледная, а когда прикасаешься, то порезы на пальцах и руках краснеют эфемерно. Юнги колючий ужасно и прикосновения не терпит до тошноты. А Намджун в футболки закутывает, в кофты и одеяла тоже — заботится. И когда Юнги легкие выкашливает, потому что у него сквозняки чисто для эстетического удовольствия, то Намджун лекарствами поит, заботится снова. Юнги намджунова забота поперек горла стоит. Потому что он говорит тихо на раздражающем английском, в котором Юнги только пару слов знает: — Kiss me, — с мольбой такой и щенячьими грустными глазами. А Юнги тварь. Юнги не целует и не прикасается даже. Юнги только курит прямо в комнате на полу и чиркает в блокноте что-то. Намджун знает, что не песни, а личный дневник. Намджун читал. И больше не хочет. У Юнги чужие футболки безразмерные и Намджун, как заноза в заднице со своим «kiss me». Бесит очень. Юнги одежду таскать не перестает, а трахаться с Намджуном перестает. И обходит за два метра. Игнорирует. А у Намджуна тварь бесчувственная в лице Мин Юнги и любви наивно хочется. Хочется любви, а получаешь ненависть какую-то глупую, необоснованную и презрение. Намджуну больно и обидно, и футболки все свои хочется отобрать. А потом Юнги заболевает серьезнее, кашляет чуть ли не кровью и щеки горят — досиделся на полу, называется. Температура под 39. Намджуну страшно до заламывания пальцев, и не здесь быть хочется вообще. Но Намджун должен, поэтому полотенце холодное приносит, таблетки в тумбочке откапывает. И в отчаяньи шепчет: — Kiss me, — и на поцелуй не надеется вообще, чисто для того, чтобы успокоится. Но Юнги слышит все, ему плохо очень, он даже переосмыслил всю свою жизнь и зарекся, если не сдохнет, то жить будет по другому обязательно. И Намджун ебанутый, как бы, на всю голову, бред несет полный. Но Юнги, кажется, тоже. Потому что Намджуна он целует первым. И шепчет в ответ тупое: — Люблю.