not today

Топот тяжелых ботинок и звуки выстрелов становятся всё слышнее, ближе. Чонгук прячется за пожарную лестницу и ухмыляется про себя. Они его опять не заметят, думает. Они пробегут опять мимо, потому что тупые как пробки, думает. А потом за спиной слышится скрежет и Чонгук чувствует, как дышат в шею. Горячо, рвано. Чонгук теряется на секунду, но быстро приходит в себя и резко поворачивается, снимая с предохранителя пистолет. Вверху на ступеньках сидит парень. Вполне обычный такой парень, с таким же разрезом глаз как у него самого — кореец. Но он даже с места не двигается, не пугается ни капли, когда щелчок оружия слышит. Улыбается, безумно немного, н е н о р м а л ь н о. Говорит: — Я Тэхен. Легко и непринужденно, как будто время спрашивает у прохожего на улице: — Можно к вам? Чонгук теряется уже второй раз за день и что сказать не знает. Тэхен на гангстера не похож совсем. По всем параметрам не подходит. Тэхен шумный слишком, совершенно дурной какой-то и на месте усидеть больше пяти минут не может. А еще у него страсть к драматическим эффектам и пугающе сумасшедший взгляд. Или Чонгуку кажется просто, спать надо больше и все такое. Чонгук приводит Тэхена к Намджуну — лидеру банды, распиздяю полному. Намджун, правда, как человек просто ужасный, как лидер — ничего, но можно и получше. Но пока не умер никто, так что он продолжает баб зажимать и хлебать пиво — расслабляется, говорит, так. Намджун суровый в выборе и кого попало брать не будет, а подозрительных личностей и вовсе на месте стреляет. Но Тэхена берет почему-то, по плечу хлопает и улыбается. Говорит: — С детства знакомы. А Чонгук тоже, вроде как, знаком, но не помнит, объяснения требует, мол, как с детства. Намджун объясняет: — Сын подруги матери, часто к нам приходил. Чонгук по лбу хлопает, вспоминает, был такой, да. Тэхен тогда тихий был и незаметный вообще, пугливый. Чонгуку он не нравился. Сейчас тоже не особо. Когда они были детьми, то мечтали о будущем светлом, играли и веселились на улицах. На улицах почти и жили. Строили планы, что поедут в Америку и будут вместе грозой преступного мира. Строили когда-то, да. Сейчас у Намджуна банда, как в детстве, но лучше. Сейчас они грабят банки и драпают от полицейских. Сейчас бороться за жизнь надо жестче. И Чонгук думает, что Тэхен и недели не выдержит, сломается. Через неделю ломается Чонгук. Потому что Тэхен т а к о й слишком. Тэхен странный настолько, насколько красивый до жути. Тэхен изящный, когда курок спускает, и грациозный, даже когда по улице просто идет. И Тэхен накидывается на него с громким смехом и со своим «Чонгук~и» куда-то в макушку. Как две стороны одной монеты: одна серьезная и завораживающая, а другая дурашливая и дебильная до безумия. Тэхена как будто на личности распирает. А Чонгуку каждая нравится. Чонгук любит банки обносить, свист пуль любит, адреналин от погони, и Ким Тэхена тоже, кажется. Может не любит, но нравится точно. И привлекает. Чонгук оправдывает себя сначала, когда первый раз на ноги техеновы и пальцы длинные залипает. Залипает и прикидывает — как ноги будут смотреться на его плечах, а пальцы будут цепляться за спину. Мол, гормоны бушуют, в голову бьют. Но когда Тэхен облизывает губы так по-б л я д с к и притягательно — перестает. У Чонгука миссия новая — трахнуть Ким Тэхена. У Ким Тэхена миссия почти такая же, только наоборот, и соображает он быстрее. Чонгук стонет, запоздало закрывая рот рукой, кусая чуть ли не до крови. Намджун, вроде, зажимался с какой-то девкой возле двери. Ему вообще можно, он же лидер и о последствиях не волнуется. Остальным надо, ему — нет. А сейчас возле двери его зажимает Тэхен. И вроде противно должно быть, неприятно — грязно и не эстетично тут. Но Тэхен дышит в шею и прикусывает кожу так, что все равно становится. Тэхен целует мокро, водит руками под рубашкой — жарко, хоть и осень поздняя. Чонгук запрокидывает шею, когда он перестает мучить губы и переходит на шею, ставя беспорядочно засосы и зализывая их, словно извиняясь, нежно как-то. У Чонгука в груди щемит из-за этого, поэтому он притягивает Тэхена ближе к себе, сокращая расстояния до невозможности, чтобы даже сантиметра не осталось. Тэхен шепчет: — Посмотри в мои глаза, Чонгук-и. А Чонгук головой мотает, мол, нет и не сейчас, и прижимает крепче. Тэхену стыдно за себя становится очень. Потому что сделать надо, потому что сестра в заложниках. Тэхену не хочется, руки дрожат. Ему утыкаться носом в чонгуково плечо хочется, а не это. Но у Тэхена сестра и жизнь на кону собственная. Поэтому надо. Слезы оставляют на футболке мокрое пятно. Тэхен повторяет ровно почти, но срываясь на конце рваным выдохом-всхлипом: — Посмотри в мои глаза, Чонгук-и. Чонгук смотрит. Но находит только темноту. И в темноту и проваливается.