not today

У Юнги прокрастинация прокачана донельзя, последний уровень, выше некуда просто. Он откладывает на потом даже важные вещи, которые надо сделать срочно. Поэтому Чимин на него не сильно полагается и записывает треки, в основном, сам. А Юнги некогда просто, времени не хватает вообще. Юнги песни пишет постоянно и уже устал от этого, и еще ему в университете учится надо, а там завал полный. Он выживает как может: не спит иногда сутками, кофе горький в себя вливает и работает до помутнения в голове. Потом, правда, алкоголем в бесконечном количестве давится, обжигает глотку, но пьет, все равно. Расслабляется, говорит. Творческая личность, говорит. Поэтому, когда успешно сдает — пьет, дописывает песню — пьет, приходят друзья-товарищи — пьет. Как не спился совсем — не понимает. От Намджуна, который весь из себя на свэге, кольца, цепочки, солнечные очки, и умный дохуя — пьет теперь тоже. Юнги не понимает, что между ними конкретно и в догадках теряется. По-пьяни как-то трахаться захотелось очень, а Намджун просто под руку попался, ничего личного. Но когда его так же пьяно вбивали в постель рваными толчками, то пялился откровенно. Не шею, на плечи широкие, на мириады родинок на коже. Намджун рычит хрипло, голову назад запрокидывает, а у Юнги сердце замирает и, кажется, не бьется совсем. И себе оставить хочется очень. Такого же расслабленного и улыбающегося пьяно немного. Юнги шепчет в щемящих чувствах: — Можно поцеловать? И скорее спрашивает просто так, потому что не дожидаясь ответа целует, зарывается пальцами в жестковатые волосы, рот исследует увлеченно, покусывает нижнюю губу, чтобы еще пухлее, красивее. А утром Намджуну звонит его девушка и спрашивает, где он там застрял на ночь. У Юнги сердце на осколки, притупленная боль в заднице и похмелье. Жить настойчиво не хочется. Юнги дерется первый раз, после того как из школы выпустился. Важная дата, отпраздновать бы, да незачем — и школу, и драку, и жизнь всю эту дерьмовую — нет просто. Юнги работает еще больше, потому что прокрастинация и сессии бесящие, не дающие спать нормально и спать вообще. А еще больно как-то, потому что Намджун в его жизни не появляется месяца два, избегает явно. И чувства теперь в себе держать сложнее в раза два, а еще сессия и бесит все ужасно. И отморозки те, в переулке, заслужили, правда. Намджуну бы тоже ебало разукрасить, потому что, как говорится, поимел и бросил, но Юнги сам виноват. Говорил же, что без обязательств. Конченый, потому что. Взял и влюбился, как девчонка тринадцатилетняя. Хочется бегать вокруг Намджуна и истошно вопить тоненьким голоском «оппа, люби меня!». Но Юнги не может и права даже, наверное, не имеет. И боится в какой-то степени. А Намджун действует сам, когда Юнги сессии сдает и напивается до невозможности, рвано бьющееся сердце заглушает алкоголем. Намджун подносит к губам тонкую руку, целует разбитые костяшки и дарит розу. А потом трогательно-нежным шепотом приглашает на свидание на крыше. Романтик дохера, потому что. А Юнги тупит сначала очень жестко, но идет за Намджуном. И улыбается как придурок отмороженный, думая, что теперь больше не сможет не.