not today

Юнги понимает, что окончательно проебал молодость, когда Намджуна первый раз видит в клубе. Ему говорят, что парень один пришел, почитать захотел. Ну и пусть делает, что хочет, ему то, Юнги, какое дело. У него и своих проблем хватает: фанатки, например, приставучие, которые на внешность ведутся, а отшивать их постоянно неприятно и утомляет. Юнги до какого-то там чувака с улицы неизвестного и дела нет. Парень кажется экстраординарным в этом своем черном свитере огромном и крестами на шее. И угрожающе смотрит из-под лба на зал. Юнги не впечатляет — уже много раз видел такое выражение лица, а потом, когда рот открывали — несли хрень полную, что уши вяли. Самого его, еще превзойти никто не смог. Пока что. Потому что парень этот читает, как ебаный бог. Юнги отключается от шума клуба и впитывает в себя каждый бит, каждое слово, и не может дышать. Лицо преображается, а голос такой хриплый и низкий, пробирающий до костей и дальше. Юнги покорен уже полностью, забирай и уводи куда хочешь, пожалуйста. И себя не узнает. Раньше не случалось такого, чтобы в глазах плыло и мысли исчезли совсем. Юнги хочется билет в один конец и свалить из города этого, а лучше из страны. Голос завораживающий, рэп быстрый и несдержанный, слова выстреливаются пулеметной очередью, а когда парень в микрофон коротко стонет — Юнги жарче становится внизу живота. Он заканчивает читать, в микрофон дышит громко, взгляд поднимает на зал. И смотрит прямо на Юнги, глаза в глаза. Улыбается, проводя по пухлым губам языком. Юнги кажется, что он прямо сейчас или кончит, или упадет от инфаркта, потому что сердце бьется быстро-быстро, выше нормы точно. Он знает почему-то, что парень не ошибся и именно ему вот это вот все. Потому что, когда в туалет сбегает — сидеть не может больше, стояк ноет нещадно и об белье трется — то прижимают к кафельной стене и смотрят п о х о т л и в о очень. Юнги, правда, никогда не был фанатом быстрых перепихонов, но вообще-то похуй, когда глаза напротив темные ужасно и кожу проедают. Парень хрипит: — Ким Намджун. А Юнги знает теперь, что у Намджуна голос низкий не только в микрофоне. Намджун еще красивый дохуя: волосы выбеленные и губы невозможные; он наблюдает, как капелька пота скатывается с виска. Намджун тыкается нежно щемяще носом в юнгино плечо. Пиздец полный. — Я же на тебя три месяца смотрел, сука, — стонет как-то обреченно, романтично-сопливо и непривычно, что смотрел же кто-то. Намджун целует в губы и вкус у него такой горчично-медовый, странный — у Юнги крышу от этого сносит полностью. Он руками под свитер залезает, а Намджун под ним оказывается хрупким ужасно, ребра пересчитать можно. Обнимать хочется нездорово сильно, но чтобы Намджун его трахнул — больше. Юнги отворачивается от поцелуя. Хрипит надрывно, стонет почти: — Да возьми ты меня уже, заебал. Намджуна два раза просить не надо. Намджун берет его на диване в гримерке. Раскладывает, руки за запястья держит, синяки останутся, и губы терзает жадно, как будто отобрать в любой момент могут. Юнги даже от этого: от рук сжимающих, от поцелуев по всему телу и мочки прикусаной — на пределе. И чтобы в штаны позорно не спустить — мычит призывно в губы и нижнюю оттягивает. Намджун понимает. Стягивает непозволительно узкие джинсы с бельем вместе и свои штаны припускает. Юнги пялится откровенно и, когда Намджун из штанов, брошенных на пол, презерватив достает и раскатывает по члену, начинает сам себя растягивать. Непривычно и дискомфортно ужасно. Но больше терпеть невозможно. Юнги содрогается всем телом, когда Намджун входит, шипит от боли, потому что горячо слишком и м н о г о. Он вжимается в диван и исчезнуть из мира этого хочет, слезы на глаза наворачиваются даже. Но Намджун целует легко в губы, в нос, щеки, и Юнги расслабляется, бедрами навстречу двигает и скулит в поцелуй тихо. Без смазки, конечно, не круто вообще и больно, неприятно. Особенно когда не трахался месяца три точно. Чувства притупленные должны быть, Юнги читал где-то. Но Намджун по простате попадает, и он стонет в голос протяжно, громко. Если бы кто мимо проходил — услышал обязательно, но как-то всё равно. И позорно быстро кончает, доводя себя рукой до края. Намджун делает еще пару движений и кончает следом, потому что Юнги сжимается, жарко так и узко донельзя — просто кошмар. Юнги подтягивает ноги к груди, стыдливо, по-девчачьи, а Намджун сверху падает и мажет губами по виску, в шею дышит. Пиздец полный, правда. Юнги не жалеет. Потому что оргазменный Намджун еще красивее, когда голову запрокидывает, дышит тяжело и родинки на теле в созвездия собираются. А еще Юнги теперь встать не может и лежит пластом на диване — сил нет, ноги не держат, заднице тоже не очень. Хочется дом и тепло с печеньями. Намджуну потом тащить его приходится на себе — сам виноват. Домой к себе тащить. И повторения требовать, потому что дотащил, молодец, где моя награда. А Юнги просто пошлет все нахуй. Устал — имеет право.