not today

Джин очень хреновый утешальщик, даже для самого себя — хреновый. Но тут не самому себе, тут другу помочь надо — девушка бросила, ужасное горе. Он, правда, думает, что девушка — стерва еще та, и для Чимина так только лучше, но виду не подает, горе же. Джин не знает, что делать в таких случаях, поэтому пробует все варианты: и в плед закутывает, и чай приносит с печеньем, и соджу подает, и нос салфеткой вытирает, когда Чимин рыдает на его плече, оставляя мокрое пятно на любимом свитере. Но Чимин свитера важнее. На следующее утро Чимин не идет никуда и весь потухший какой-то сидит, бледный и с все еще красными щеками и носом — умиляет ужасно и хочется пожалеть, прижать к себе и не отпускать. Но Джину надо в университет, поэтому тащится скрепя сердце. Джин с Чимином уже год квартиру вместе снимают, раньше в одной школе учились и через Тэхена познакомились. Чимин ему показался сначала милым и пушистым, безобидным маленьким донсеном, который под ногами крутится и большими влажными глазами смотрит. Как бы не так. Донсеном он остается, только теперь не миленьким и пусечным, а горячим дохрена, что сердце останавливается на секунду, и загадочным — не поймешь о чем думает и что в голове этой. Чимина любить хочется до потери пульса, но кто позволит. У Чимина девушки и гормоны бушуют, ему не до Джина с его светлыми и нежными. Он даже и не замечает, кажется. Все так же напрыгивает, прижимается всем телом и тянет веселое «хео~он» в ухо, в шею, везде просто. Опаляет горячим дыханием это везде и с нервами играет. Чимину весело очень. Ну конечно же. Хен же с лицом глупым и потерянным стоит — это же смешно, за живот хвататься надо и ржать по-дурацки — не умеет не. Джин, чтобы из депрессии Чимина вывести, тащит на пляж насильно. Гулять. Гулять самому не хочется, правда, но волны шумят умиротворяюще и все сразу окей, солнышко светит, птички поют, а рядом Пак Чимин и его охуенный пресс. О самого Пак Чимина взглядом разбивается и залипает. На лицо залипает безбожно, на губы, на глаза-щелочки, и выдыхает сквозь зубы порывисто. Контролирует. Домой они поздно приходят, уставшие и надышавшиеся воздухом свежим, что на год хватит. Чимин зато не парится больше, улыбается открыто, смеется и щебечет о чем-то весело. Обнять и целовать только. Джин думает что была не была, попробовать хотя бы надо, уже похрен совершенно и хочется очень. Поэтому встает рывком и прижимается к пухлым губам. Его отталкивают через секунду-две и смотрят пораженно, не веряще. Не знал. Не видел. Не смотрел в сторону эту даже. Джину пиздец как ужасно и хочется в окно выйти или куда-нибудь хоть, чтобы лица этого не видеть без возможности дотронуться. Ломает и скручивает потому что, по ребрам бьет, внутренности в кашу. У Чимина в банке поломанные цветы и ухмылка на губах, тоже поломанная. Он волосы назад зачесывает, улыбается потеряно и смотрит в сторону, в окно, не на Джина. Говорит: — Я не люблю тебя. Легко так, непринужденно, как будто про прогноз погоды. Джин трескается по швам, потому что как головой об стену — больно, хреново, начинает тошнить. А Чимин улыбается все так же и добавляет: — Мне жаль.