Heroes and Villains

      Целый месяц прошел с тех пор, как маленькая Реджина потеряла родителей и стала жить во дворце в королевстве Евы. Из слабенькой девочки с безжизненными печальными глазами она превратилась в настоящую юную леди, очаровывающую всех окружающих своей добротой и веселым, искренним детским смехом. Ее длинные темно-каштановые волосы каждое утро заботливо укладывались умелыми руками старшей сестры, в больших сияющих глазах, казалось, ни на минуту не угасали искорки веселья и любопытства.       Стоило только ей, шурша складками платьиц, появится на вечере, пусть даже на секунду, как взгляды присутствующих людей тут же устремлялись на девочку, дивясь ее живости и красоте. Реджина понимала это и каждый раз искренне смущалась, робко улыбаясь и отводя глаза. Что и говорить, даже солдаты королевской армии изредка заговаривали с ней, сняв шлемы и добродушно оглядывая девчушку. И все же пребывание Реджины в замке не было лишено некоей облачности и мрачности.       Девочка любила свою тетю и всей душой верила, хотела верить, что ее искренняя любовь взаимна. Однако королева оставалась холодной и безучастной к судьбе маленькой Реджины. Еву не интересовали дела девочки, ей было безразлично, где и чем она занималась. Лишь изредка, на собраниях и королевских обедах, королева одаривала племянницу короткой улыбкой и парой ласковых слов, но Реджина даже своим наивным детским сознанием понимала, что все это разыграно для вельмож, господ и прочих гостей, которые бывали в королевстве и уважали Еву за ее великодушное проявление милости к маленькой девочке. В остальное же время, королева не обращала на Реджину никакого внимания, не удостаивая ее даже взглядом.       В моменты, когда девочка задумывалась о причинах такого отношения к себе королевы, когда она уже настолько глубоко уходила в себя, что было так несвойственно для детей ее возраста, рядом оказывалась Белоснежка. Принцесса приходила к Реджине, словно ангел, спустившийся с небес дабы помочь и утешить. Белоснежка успокаивала девочку, каждый раз произнося все новые утешительные слова, рассказывая новые забавные истории, отвлекая от мрачных мыслей. И девчушка улыбалась счастливой, блаженной улыбкой, понимая, что она не одинока.       Несмотря на то, что принцесса старалась как можно больше времени проводить с девочкой, Реджина замечала частые отлучки старшей сестры и однажды, ведомая детским любопытством, решила проследить за Белоснежкой и понять, куда же все-таки она пропадает.       — Милая, что ты здесь делаешь? — раздался мягкий голос принцессы, заметившей неопытного следопыта в лесу. — Никак, следишь за мной? — в темных глазах Белоснежки плясали веселые искорки.       — Нет, что ты, Белоснежка! Я всего лишь хотела узнать, куда ты так часто уходишь. Это что-то интересное, да? Можно мне с тобой?       — Боюсь, что нет, малышка. Я пока не готова поведать тебе всего, но однажды я расскажу тебе одну маленькую тайну, и ты должна будешь хранить ее в себе и никому не рассказывать. Договорились?       — Хорошо.       — Вот и славно, — Белоснежка широко улыбнулась. — А теперь ступай обратно в замок, а когда я вернусь, мы с тобой поиграем.       И принцесса углубилась в лес, скрываемая стволами деревьев и высокими кустарниками, а Реджине не оставалось ничего, кроме как вернуться в свою комнатку в южной башне замка, где она терпеливо дожидалась возвращения Белоснежки.       Слова девушки о наверстании упущенного времени в общении не были пустым звуком. Все свое свободное Белоснежка не отходила от младшей сестренки. Они вместе гуляли по королевским садам и паркам, рассказывали друг другу различные истории, они часами просиживали в библиотеке, по очереди читая книги, а иногда просто пролистывая красочные страницы толстенных толмутов. Любимым занятием Белоснежки были конные прогулки. Когда принцесса оказывалась верхом на Россенанте — своем любимом коне — то Реджине казалось, что счастливее человека она еще ни разу в жизни не видела. Сама же девочка еще неумело держалась в седле, но общение с лошадьми доставляло ей не меньшее удовольствие, чем старшей сестре. Они сильно сблизились за этот месяц, и, казалось, что ничто не может помешать их искренней дружбе.       — Ой, мне кажется, что это платье подходит больше! Хотя нет, оно не слишком яркое. А может, лучше не выделяться? Как ты думаешь, на меня тоже будут смотреть, как и на тебя? Может быть, все-таки вот это? — так тараторила вечером накануне именин принцессы Реджина, примеряя одно платьице за другим и крутясь перед зеркалом, пока Белоснежка сидела на кровати и заливалась звонким смехом, видя беспокойство девочки.       — Все пройдет хорошо. Конечно, на тебя тоже будут смотреть, ты вообще главное украшение праздника! По крайней мере, для меня, — с этими словами Белоснежка обняла Реджину. — Знала бы ты, как я волновалась перед своим первым балом.       — И как же все прошло? — и без того большие глазки девочки увеличились еще сильнее в предвкушении захватывающего рассказа.       - Все прошло чудесно! - Белоснежка принялась кружиться по комнате, со смехом увлекая Реджину в танец. - Эта волнующая музыка, эти многочисленные свечи, эти бесконечные па...       Они вместе кружились по комнате, словно звуки той самой волнующей музыки нашли выход из воспоминаний Белоснежки и теперь разливались по всему пространству спальни.       Их недолгое веселье было прервано появлением Евы. Королева зашла в комнату, как всегда холодная и величественная, бегло оглядела наряды, лежащие на кровати, прошлась взглядом по Реджине и, слегка подняв брови, обратилась к дочери:       - Белоснежка, я пришла сообщить тебе одну новость, не менее важную, чем примерка платьев, - с некоей толикой издевки произнесла Ева, направляясь обратно к двери и жестом велев принцессе следовать за ней.       Едва слышно вздохнув, Белоснежка отправилась вслед за матерью, на ходу улыбнувшись Реджине. Когда за ними закрылась дверь, девочка вернулась к своему занятию - поиску более подходящего, на ее взгляд, наряда. Внезапно она удивилась, услышав за дверью громкий голос Белоснежки.       - Мама, неужели ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы не понять истинный смысл твоих поступков?! Ты опять возвращаешься к старой теме, я ведь просила не делать этого! - голос принцессы слегка дрожал, она явно сильно волновалась.       Реджина неслышно подошла к двери, прислонившись ухом, чтобы слышать каждое слово.       - Когда же ты поймешь, Белоснежка. Я желаю тебе только добра.       - Это не так! Я хочу быть счастлива. Свадьба с ним не сделает меня такой, только погубит!       - Прекрати кричать немедленно! - Ева резко оборвала дочь, и в ее голосе зазвучали ледяные ноты. - Не хочешь выходить замуж по-хорошему, значит я заставлю тебя сделать это!       Послышались быстрые шаги. Реджина со скоростью выпущенной стрелы отскочила от двери и снова встала перед зеркалом. Через него она увидела Белоснежку, залетающую в комнату. Реджина обернулась и увидела как принцесса села на кровати, сжимая в руках маленькую подушку и утирая слезы, что бежали по ее щекам. Доброе сердце девочки сжалось от жалости. Как могла родная мама довести свою же дочь до слез?! Реджина, которой Кора дорожила и никогда не упускала случая приласкать, не понимала жестокости Евы. Девочка подошла к сидящей на кровати Белоснежке, опустилась на колени перед ней и взяла ее руки в свои ладошки.       - Почему ты плачешь, Белоснежка?       - Ах, милая... Я ведь уже почти не плачу, - девушка улыбнулась сквозь слезы, которые только с новой силой заструились по щекам.       - Что случилось? - допытывалась Реджина. - Ты не хочешь выходить за кого-то замуж? - заметив удивление на лице сестры, девочка поспешила добавить:       - Вы так громко разговаривали, я почти все слышала.       - На завтрашнем балу будет человек, за которого мама всеми силами пытается выдать меня замуж, - заговорила Белоснежка после недолгого молчания. - Она пригласила короля Георга вместе с сыном, принцем Дэвидом. И сказала мне об этом только сейчас! - девушка непроизвольно сжала ладошки Реджины.       - Но... Ведь это же, наверное, здорово? Я имею в виду, выйти замуж за настоящего принца? - неуверенно произнесла девочка.       - Я не люблю этих свадеб по расчету. Маму греют мысли об объединении двух королевств, о неизмеримых богатствах, о власти... - она снова всхлипнула. - Но ее совершенно не волнует, буду ли счастлива я в браке с ним...       - Разве этот принц так плох?       - О, Реджина, он - ужасный человек. Высокомерный, ограниченный эгоист, зацикленный только на своей аристократичной особе! - Реджине показалось, что Белоснежка произнесла эти слова с несвойственным ей отвращением. - Я никогда не полюблю его, как, уверена, и он меня!       - Так, хватит! - Белоснежка отерла слезы, улыбнулась и встала с кровати, поднимая вслед за собой и Реджину. - Слезы перед собственным праздником - так нелепо, верно? Итак, юная леди, давай все же определимся с твоим нарядом. Все-таки первый бал, как никак.       С этими словами девушка принялась с новым воодушевлением подбирать платье сестренке, и Реджина вскоре забыла об этом разговоре и быстро уснула в ту ночь, а Белоснежка еще долго не могла уснуть, ворочаясь в постели и размышляя о завтрашнем дне.

***

      - Серьезно, Дэвид, у тебя нет ничего попроще? Я просто не смогу носить это! - Джеймс держал в руках роскошную мантию из алого атласа, ворот которой украшали бриллианты, и широкий кожаный пояс с золотой пряжкой и рубиновыми вставками.       - Издеваешься? Куда еще проще? - Дэвид оторвался от собственного отражения в зеркале, которое так внимательно рассматривал, кинув насмешливый взгляд на брата. - Ты все-таки мой брат, а следовательно и принц! Ты просто обязан надеть именно эту мантию, иначе на балу не будешь соответствовать нашему положению. - с этими словами парень повернулся к зеркалу.       Джеймс, вздохнув, окинул взглядом наряд Дэвида, посмотрел на вещи, которые держал в руках и тихо произнес:       - Но ведь я-то не принц, Дэвид.       Близнец слегка вздрогнул, услышав это и обернулся, со смесью удивления и непонимания глядя на опускающегося в кресло Джеймса.       - Что значит не принц? Ты ведь слышал, какую захватывающую историю поведал народу король о чудесном появлении второго сына! Ему даже поверили, - в привычной усмешке скривил рот Дэвид.       - Но это же не так, Дэвид! Это не моя, не наша с тобой жизнь. Мы - дети обычных людей, волей судьбы оказавшиеся по разным берегам сословий и привилегий, разлученные в далеком детстве! - Джеймс поднял полные тоски голубые глаза на брата. - Ты ведь знаешь, что я прав. Не так ли?       - Джеймс, послушай... - Дэвид опустил ладонь на плечо близнеца, с некоей грустью отвечая на его взгляд. - Я прожил в этом замке двадцать лет. Двадцать лет я считал, да и все вокруг говорили это, что я - единственный наследник трона, истинный сын короля. Думаешь, так легко сбросить с себя эту маску? Думаешь, легко заставить себя посмотреть на свою же жизнь по-другому? Как будто все это происходит не со мной... - в глазах Дэвида, к удивлению Джеймса, вместо привычного презрения и насмешки отражалась печаль.       Конечно, Джеймс понимал его. За тот месяц, что они провели вместе во дворце, близнецы узнали друг друга настолько, что один другого понимал с полуслова, а порой достаточно было простого взгляда. Да, возможно, Дэвид был не самым лучшим человеком, но для Джеймса он стал настоящим другом, братом, и парень знал, что под толстым слоем эгоизма и желчи, накопившемся за эти двадцать лет, скрывается добрая, лучшая натура.       Джеймс вздохнул, медленно кивая головой. Дэвид мгновенно улыбнулся, видя, что Джеймс понял его.       - Хорошо, я надену эту мантию, - наигранно-устало произнес Джеймс, поднимаясь с кресла. Дэвид рассмеялся, похлопал брата по плечу, и, обернувшись вновь к зеркалу, снял рубашку через голову. Послышался негромкий стук. Дэвид поднял с пола тоненькую веревочку с чем-то, нанизанным на нее, и задумчиво осмотрел.       - Что это? - с любопытством спросил Джеймс.       - Да так, ерунда... - все еще разглядывая содержимое ладони, пробормотал принц. Затем он надел белую рубаху, поверх которой обычно надевают жилеты, повесил веревочку на шею и обернулсяк Джеймсу:       - Знаешь, а я ведь даже не был ни разу на могилах настоящих родителей. Может быть, мы съездили бы вместе, пока не стемнело?       Джеймс слегка удивился неожиданной просьбе брата. Дэвид знал от него все об их родителях, об их жизни на ферме, об их смерти. Он рассказал близнецу все, что только мог рассказать, поведал все, о чем мог вспомнить. Джеймсу показалось, что Дэвиду давно хотелось попросить его об этом, но почему-то не решался.       - Конечно, - улыбнулся Джеймс. - Поехали прямо сейчас!       - Отлично, - ответил улыбкой брат. - Велю закладывать лошадей.

***

      Теплые солнечные лучи не могли не радовать. На небе над королевством не было ни единого облачка. Прохладный легкий ветерок не создавал ощущения уморительной жары, лишь слабо шевелил листву деревьев и верхушки кустарников.       Джеймс глубоко вдохнул чуть прохладный воздух. Такое спокойное, умиротворенное ощущение бесконечности и тихой грусти. Он обернулся на брата, сидящего на лощади справа от него. Дэвид смотрел впереди себя с неопределенным выражением на лице. Смесь тоски, потерянности и даже вины. В памяти Джеймса всплыла недавняя сцена, бывшая около часа назад.       - Может, стоило все-таки набрать роз из оранжереи? - спросил Дэвид, с сомнением глядя на букет полевых цветов, нарванный на поле за городом. - К родителям же едем, как никак, можно было и получше выбрать цветы...       - Может быть, но розы подошли бы, если б мы отправлялись в какой-нибудь фамильный склеп, где лежали бы предки древнейшего королевского рода, - усмехнулся брат. - И к тому же, - он грустно улыбнулся. - Это были ее любимые цветы.       Дэвид дотронулся ладонью до букета, лежавшего впереди него на седле, не глядя на него. Джеймс, вздохнув, отвернулся от него. Точно такой же букетик лежал и у него на коленях.       Они поднялись на верхушку холма, открывавшего великолепный вид почти на все королевство. Обернувшись, братья увидели дворец и окружавший его огромный город. Привязав коней к ближайшему дереву, дав тем возможность отдохнуть в тени, близнецы подошли поближе к красочному виду, открывавшемся им.       - Никогда бы не подумал, что здесь может быть так красиво... - тихо сказал Дэвид, оглядывая зеленые леса, пашни и ручьи, протекающие между лугами.       - Ну что, куда теперь? - спросил он, повернувшись к Джеймсу.       Тот лишь махнул рукой, не говоря ни слова, и стал спускаться по склону холма в сторону перелеска. Дэвид, взглянув на букет в руках, отправился следом. Вскоре Джеймс остановился у небольшой полянки, расположенной между обширной пашней и лесом. Дэвид стал с левой стороны от брата и замер.       В десяти шагах от них, под одним их тех редких деревьев, какие обычно бывают на краю густого леса, находились два небольших холмика, увенчанных деревянными крестами, расстояние между ними было не больше полушага. Вокруг возвышений пышным ковром расстилалась зеленая трава, изредка поглядывали более высокие кустики.       - Давненько же я здесь не был, - пробормотал Джеймс, вручив букет брату, опустился на корточки перед могилами и принялся вырывать сорняки, росшие прямо на холмиках.       Дэвид не двигался с места, словно завороженный следя за действиями близнеца. Неужели он и правда стоит перед могилами тех, кто был его родной семьей, тех, кто, возможно, любил его, и любил больше, чем Георг и покойная королева? Принц медленно подошел к холмику справа, подобно Джеймсу, опустившись на корточки. Он осторожно положил букет, чувствуя, как трясется от волнения рука, и дотронулся до дерева.       - Кто здесь? - не своим, слегка сиплым голосом, тихо спросил Дэвид.       - Отец, - также тихо ответил Джеймс, наблюдавший за братом.       - Ни портретов, ни табличек... - прошептал принц, переведя взгляд на близнеца. - Неужели денег совсем не хватало?       - Я едва наскреб на кресты, - неохотно ответил Джеймс. Что произошло с его братом? Где же тот, кто любил презирать окружающих его людей, кто с искаженным ненавистью лицом вспомниал Георга? Сейчас Джеймс видел перед собой лишь человека, сгорбившегося над могилами родителей, с которыми так рано оказался разлучен, и ему явно было не по себе. Парень подошел к брату, дотронулся до его плеча, и, медленно вытащив из судорожно державшей руки второй букет, опустил его рядом со вторым крестом.       - Так странно, Джеймс, - тихо произнёс Дэвид, отрешенно глядя в землю. - Я совсем их не помню, совсем не знаю, а теперь никогда не смогу исправить этого. - Он горько усмехнулся. - Я даже не знаю, что нужно говорить и делать в таких случаях. - Дэвид сглотнул ком, вдруг ставший поперек горла, и закрыл лицо ладонью.       - Не нужно ничего говорить, - ответил Джеймс, крепче сжав плечо брата. - Я уверен, они поняли бы тебя. Дэвид, они любили тебя. Не сомневаюсь, что видя меня каждый божий день, они ни на секунду не переставали беспокоиться о тебе. Мама никогда не выпускала меня в город, говорила, что мне там нечего делать, но теперь я понимаю истинную причину. Она не хотела, чтобы мы случайно встретились, хотела взглянуть на тебя. - Джеймс моргнул, убирая пелену, что застилала глаза. - Не вздумай их винить в случившемся. Сам посуди, что они могли сделать против Темного Мага и воли самого короля?       - Георг, - вдруг глухо, говоря из-под ладони, прикрывающей лицо, ледяным тоном произнес Дэвид. Он отнял ладонь, и быстро, хотя Джеймс все же увидел, стер слезы, беззвучно стекающие по его щекам. - Он во всем виноват. Если бы не он, мы были бы счастливы. Всей семьей. Ненавижу.       Джеймс только вздохнул, ничего не сказав. Посидев еще несколько минут, Дэвид поднялся на ноги, и парень вдруг вспомнил то, что давно нужно было сделать.       - Дэвид! Как же я забыл об этом... - Джеймс принялся рыться за пазухой рубашки, хлопая себя по мантии, пытаясь найти что-то. Дэвид непонимающе смотрел на него. - Нашел! - радостно воскликнул юноша, протягивая принцу свернутый листок. - Мне он не понадобится, я прекрасно ее помню, а вот тебе...       Дэвид развернул пергамент и во второй раз за этот вечер замер. На бумаге был изображен портрет женщины лет сорока с темными волосами, подернутыми сединой, ясными голубыми глазами, цвета небесной синевы. Мягкие черты лица, добрый взгляд словно живых глаз и кроткая улыбка. Было видно, что улыбалась она нечасто по понятным теперь причинам.       - Красивая... - выдохнул Дэвид, зачарованным взглядом жадно разглядывая портрет матери и вдруг хлопнул себя по груди, пытаясь пробраться рукой под жилет. - Не может быть, я ведь так и знал...не может быть....       Джеймс удивленно смотрел, как брат достает из-под одежды ту самую веревочку, выпавшую в комнате, только теперь ясно увидев висящий на ней кулон в виде деревянной монеты.       - Вот уже пять лет я ношу его, не снимая. На мой день рождения я увидел, как стража не пускает во дворец женщину с корзиной, что умоляла их пустить ее. Я разрешил ей пройти, но она лишь взглянув на меня, быстро всучила мне сверток и тут же убежала, скрывшись в городе. Там был этот кулон... Я еще все думал, отчего та женщина кажется мне такой знакомой, отчего эта обычная вещица тянет к себе, словно сделанная руками родного человека. Теперь я знаю, - Дэвид снова взглянул на портрет. - Его подарила мне моя мать.       - Хочешь удивиться сильнее? - усмехнулся Джеймс. - Пять лет назад она подарила мне такой же, - с этими словами он достал из-под рубашки точно такую же деревяную монетку на веревке.       Близнецы рассмеялись, что было так необходимо им. Дэвид убрал за пазуху единственное напоминание о матери, они последний раз обернулись на холмики и направились в сторону лошадей, мерно дремавших под деревом.       Солнце медленно клонилось на запад, освещая огромный замок. Все тот же прохладный ветер ерошил волосы проезжавших галопом по дороге в королевство двоих всадников, заставляя их то и дело отбрасывать с глаз мешающие пряди.