Чужак

Свалка зародилась на Новом Бобруйске едва ли не раньше самого города. Сначала это была бессрочная стоянка кораблей колонистов, потом корабли стали ветшать, а их экипажи успели пустить корни в местном грунте. Транспортники, катера, даже одна яхта могли бы еще пригодиться или хотя бы быть проданными, но жители Нового Бобруйска уже тогда испытывали страсть к археологическим диковинкам и, не унаследовав на планете никаких живописных руин или циклопических сооружений, решили сделать из стоянки музей под открытым небом. Годы шли, шли дожди и снега, состояние экспонатов вызывало все большие опасения (они и вправду сделались похожи на ископаемые артефакты в таинственных письменах облезлой антикоррозийки и благородной патине ржавчины), а толпы восторженных туристов так и не наблюдалось. Правительство куда охотнее вкладывало деньги в развитие военного флота планеты. Согласно закону о притяжении подобий, скоро в неродившемся музее стали самозарождаться разбитые флайеры, кобайки и прочий железный мусор. А равно — и не железный. А рядом раскинулся современный космопорт и, как и во всяком порту, там время от времени швартовались бродяги космоса, спустившие все деньги и добро в ближайшую черную дыру. Приходили сюда и городские, поглядывающие на залетных с легким пренебрежением, однако уступавшие им в силе, вооружении и отмороженности. Свалка выгодно отличалась безвизовым режимом и предлагала максимум комфорта всем, кто умел выгрызать из этой жизни сочные хрящики. Главное правило выживания на свалке гласило: «Никому не показывай своего страха». Никому: ни человеку, ни собаке, ни летучей крысе. Трусов съедали сразу, слабаков — чуть погодя. Но пришлый не был слабаком, а бояться, похоже, совсем не умел. Это его боялись.

***

Свежий фингал под глазом наливался глубоким лиловым румянцем и все сильнее гармонировал с новым халатом из настоящего альфианского шелка. Игла сердито шмыгнула носом, перевернула зеркало лицом к стене и сердобольно накрыла своего грубоватого возлюбленного одеялом. Да, Маркиз был неидеален. Иногда — так и вовсе сволочь, особенно, когда уходил начинать новую жизнь на «Большую Землю» (в город, под крылышко социальной опеки), а ее с собой не брал. Уж она-то смогла бы создать уют в муниципальной комнатенке и сколотить крепкий семейный капитал из сотни единиц подъемных. Игла ли не хозяйка?! Не в ее ли хибаре мечтает остаться любой мужик из местной рвани? Но Маркиз не ценил своего счастья, и заходил в гости лишь набегами, напоминая собой цунами: что-то принесет гигантская волна, но гораздо больше сметет и смоет обратно в море. Игла расправила на коленях переливчатую ткань, заметила свежую пропалину от сигареты и снова всхлипнула. Впрочем, оценить горе хрупкой женщины в вечернем неглиже было уже некому, и она только-только собралась замазать следы страстного свидания остатками геля-регенеранта из просроченной корабельной аптечки, как у крыльца дико заголосила Блошка. Блошка была собакой в своем роде уникальной. Маленькая, гладкошерстная черная дворняга, она обладала столь мощными голосовыми связками, что вполне заменяла дверной звонок у герметичного и заизолированного в пять слоев корабельного шлюза. Кроме того, переливы Блошкиного лая всегда различались в зависимости от того, заливалась она на летучую крысу, чужую собаку, гостя с деловым предложением или на потенциального душегубца. Сейчас, судя по ультразвуковым тонам собачьей истерики, у трапа стоял Джек Потрошитель в период обострения, и хозяйке следовало спасаться, пока героическая собака ложится костьми на ее защиту. Игла побледнела, бросила испуганный взгляд на храпящего любовника и метнулась к вешалке, где в кармане куртки лежал игольный пистолет, «лучший друг женщины» в местных реалиях. Вопреки всем мрачным прогнозам Блошки, маньяков на барахолке пока не наблюдалось, или они очень хорошо прятались. Игла включила фонарь над шлюзом, врубила полную иллюминацию габаритных огней (выжрут весь аккумулятор, но черт бы с ним!), барахолка стала напоминать театральную сцену. Собака не успокаивалась, растопырившись на нижней ступеньке трапа, конвульсивно подпрыгивая на месте и собрав шкуру от морды до загривка страшными складками, отчего казалось, что из дворняжки сейчас, вместе с лаем, вот-вот выскочит какой-то другой, очень большой и страшный зверь. — Кого там носит?! — крикнула Игла в темноту за пределами своего дворика, почти не надеясь перекричать Блошку. Но ее услышали. Из-за вешалки с драной джинсой выглянул Пигмей, приветственно приподнял засаленную кепку и тоже заорал: — Привет, хозяюшка!!! Отключи свою сигнализацию, а то всех покупателей распугает! — Иди в пень!!! — огрызнулась Игла, одним метким пинком отправила Блошку в конуру, сделанную из пластикового бака, обмотанного термоизоляцией, и захлопнула дверцу. Сразу стало гораздо тише, видимо, механизм отключения Блошки был давно отлажен. — Чего тебе здесь надо? Чего собаку мне драконишь? — спросила она, когда утихло последнее эхо в гулких дюзах окружающих кораблей. — А-а-а, чего надо у тебя все равно нету, — протянул Пигмей, странно подергиваясь лицом и зябко хватая себя за плечи, и Игла сразу поняла, что того начинает корежить ломка. Пожалуй, собака бесилась не зря. — Вот и проваливай отсюда, раз нету! — сердито прикрикнула она и сжала покрепче рукоятку пистолета в кармане. — Ходят тут всякие обдолбанные, спать невозможно!.. — У-у, злая баба! Чего стартуешь с полпинка, чего лаешься?! — обиделся поздний покупатель и поманил из-за угла кого-то еще. — Иди сюда, чувак, не бойся, она не кусается, она беззубая! С внезапной досадой Игла подумала, что (вот же дура!) выскочила к чертовому укурку в одном халатике и с бланшем в пол-лица, теперь сплетен будет на неделю, когда на свет вышел второй пришелец, и рука с пистолетом сама поднялась, нацелив дуло ему в лоб. — Стоять! Ты кого мне притащил, урод?! Худой рыжий парень с отросшими патлами был одет в серый комбез военного образца без знаков различия, а этот сброд Игла недолюбливала. Особенно тех, кого зовут «клейменым мясом», и кого везла «Черная звезда». Хоть и размазало военный транспортник на половину космодрома, там было немало уцелевших, и не все его пассажиры были добровольцами. Теперь аборигены свалки тревожно ожидали, какого отморозка закинет сюда крушением. Этот был отморозком полным, и к бабке не ходи. Во-первых, в компании Пигмея приличных людей не водилось сроду. Во-вторых, на пистолет в руках Иглы он обратил не больше внимания, чем если бы она в него тыкала кукишем. В-третьих, Блошка в своей конуре снова взвыла дурниной. Незнакомец глядел на женщину льдисто-голубыми глазами и молчал, словно перед ним не человек, а схема метрополитена, которую нужно прочесть и идти дальше. Затем все-таки заговорил: — Добрый вечер. Мне нужна гражданская одежда. Желательно теплая, — и закашлялся. Игла нервно ухмыльнулась. Надо же, похоже, и впрямь дезертир! Молодой еще, необстрелянный. Такого быстро отловят, глядишь, и не успеет ничего натворить здесь. И оружия при нем не видно. — За теплую одежду надо платить, — ответила она, чуть поводя стволом вдоль рядов с ветхим тряпьем. — Что у тебя есть? — Типовое летнее обмундирование класса «С-1», мужская модель, размер пятьдесят два, обувь из натуральной кожи, размер сорок два, нательное белье… — равнодушно стал перечислять парень. — Стоп, стоп, трусы оставь себе, я не нуждаюсь! — замахала на него рукой Игла. — Пигмей, откуда ты откопал этого голодранца?! — Где откопал, там уже нету, — отмахнулся тот, и присев на корточки у вешалки, принялся баюкать в обнимку пару ботинок на магнитной подошве. Тут Игла сообразила, что это он их уже сменял у беглого, и комбез тоже может уйти из-под носа, если она этот нос воротить будет. — Ладно, солдатик, будет тебе «одежда теплая, мужская, пятьдесят второго размера», — передразнила она его. — Только чтобы больше я тебя здесь не видела и не слышала, ясно?! Комбез твой возьму, если из него клопов вытравить, так глядишь, еще на тряпки и сгодится. — Дур-р-ра, ну чего ты несешь? — страдальчески прошипел Пигмей, раскачиваясь, как шоаррский болванчик. — Ты торгуйся-торгуйся, но цену-то не задирай!.. — А ты помалкивай, а то собаку спущу, — отмахнулась барахольщица. — Я твоему голодранцу сейчас такую вещь найду, — зимовать можно! Его драное камуфло там и рядом не валялось. Игла ненадолго скрылась в шлюзе, чтобы вскоре вынести пару линялых синих джинсов и нечто бурое, шерстяное, колючее и очень теплое даже на вид. — Во! Рукав реглан, воротник под горло, чистая ангора! Сама бы носила, но цвет мне не идет. Забирай, пока я добрая. И больше не приходи, ясно?! Без денег, по крайней мере. — Информация сохранена, — кивнул парень и потянулся к застежке своего комбеза. — Спасибо. Комбез оказался почти новым, вот только на кибера, с печатью, ярко загоревшейся под фонарем. Но это ничего, такое тоже берут.

***

Так на свалке появился странный парень в буром свитере и Пигмеевых ботинках, которого очень боялись собаки. На другой день Игла смоталась в порт, поглядеть на полицейском терминале, нет ли ее «солдатика» в списке «Их разыскивает…», но никто рыжего не искал. Наверное, это было и к лучшему.