Чужак

Корпус пассажирского катера типа «Стриж» давно проржавел насквозь, и дождевая вода, профильтрованная через теплоизоляционные слои внутренней обшивки, сбегала в подставленный бак со звонким журчанием. Этот звук разгонял вялую горячечную дремоту, и обитатель дырявой каюты по звуку капель отмечал, набралось ли воды на питье и умывание. Сейчас это были все его заботы, да еще — чтение, хотя курс астронавигации, задачник и подборка прикладной литературы уже были записаны в цифровой памяти. Надо было поесть, но Пигмей два дня как ушел из своей берлоги в город, а урожай грибов снял и распродал. Таскать же хозяйских крыс было бессмысленно: в рубке катера гнездились такие же. Вымоченное в воде, их мясо делалось мягким и даже вполне сносным на вкус, хотя в вареном виде усваивалось гораздо лучше. Но заниматься приготовлением горячей пищи не было ни сил, ни возможности. «Дана масса покоя грузового судна типа „Дафна“. Даны координаты точки вхождения в гиперпространство, время прыжка и мощность прыжкового двигателя. Найдите точку выхода и время прибытия в нее данного грузового судна». По формуле и со справочными данными такие задачи он уже решал в уме. Ответ, проверить по решебнику, да, все верно. «Дафна» успешно вышла из прыжка. Как будут звать его новый корабль? Будет ли он, этот корабль, или навигатор-самоучка сейчас потихоньку околеет в древнем катере на помойке Нового Бобруйска, и на этом все его приключения закончатся? Для тепла он закутался в большой кусок термопленки, найденный здесь же. От каждого движения пленка раздражающе похрустывала, но рыжий парень сидел неподвижно, так что шаги за шумом дождя различил издали. Кто-то шел в гости. Что ж, можно и встретить. Он это место занял первый, так что может считаться хозяином, а отвадить непрошеного гостя всегда успеет. Судя по звуку, шел человек, весом не более шестидесяти пяти килограмм, шел, не разбирая дороги, и поскользнулся в луже раскисшего крысиного помета у шлюза, а правую руку берег. По болезненному стону и ругани рыжий сделал заключение, что это Маркиз — его голос он уже слышал и запомнил на всякий случай. Встречаться с Маркизом не хотелось. Насколько успел понять постоялец «Стрижа» из подслушанных разговоров аборигенов, тот отличался скверным характером и низкими моральными качествами даже для «шакала». Воровал у своих же, время от времени ходил сдаваться в социальную опеку, но и там тоже воровал, и был вынужден возвращаться в исконную среду обитания. Здесь красть было нечего, если только Маркиз не польстится на бак с водой и контейнер с моченой крысой, но видеть его все равно не хотелось. Рыжий парень закутался в свою пленку с головой и постарался не кашлять.

***

День у Маркиза не задался с самого начала недели, а объективно — еще с рождения. С детства он отличался благородными чертами лица, тонкой душевной организацией и полной неприспособленностью к какой бы то ни было полезной деятельности. Черствые и жестокие люди, по жизни окружавшие Маркиза, считали его мудаком и дармоедом-захребетником. Нынче жизнь была к Маркизу особенно неблагосклонна, свела его с «очень серьезным человеком», которому бедный «аристократ в изгнании» был должен энную сумму единиц Галактобанка. Сущий пустяк по сравнению с удовольствием, которое Маркиз доставлял светской беседой за игрой в покер и за столом! Но «очень серьезный человек» был суров и непреклонен, взыскал проценты с долга побоями средней степени и отправил Маркиза прочь с напутствием в стиле немилосердного авшурского бога: «Иди, тварь, добывай бабло в поте лица своего!». Теперь Маркиз, нянча вывихнутую руку и ощупывая языком явный некомплект коренных зубов, мучительно соображал, как ему быть дальше. Игла к себе не пустит, ее ангельское терпение примерно раз в два месяца давало трещину, и срок подошел как раз после скандала с Горелым. К деду соваться без денег за его ходули (и сорокаградусного подарочка для верности) было еще опаснее: пристрелит сгоряча, и скажет, что так и было. С Пигмеем он был в контрах еще с прошлого дельца, когда Маркиз ушел на «Большую Землю» лечиться и отъедаться, а Пигмей — в полицейский участок, как соучастник кражи со взломом. Дырявая жестянка, загаженная крысами и проеденная центаврианской молью, была сейчас единственным убежищем, где пока еще никто не мечтал приложить Маркиза чем-нибудь тяжелым. «Шакал» дохромал до каюты и решительно направился к облезлой койке, на которой лежал сверток серебристой термопленки. На попытки сбросить упаковочный материал на пол, сверток взглянул на Маркиза укоризненными голубыми глазами, прокашлялся и сообщил: — Вообще-то, это мое место.

***

Дальнейший разговор наших героев напоминал диалог дворовой собачонки, вернувшейся из любовного загула в родную конуру (в роли собачонки Маркиз), и обосновавшегося в этой конуре волка, которого хозяева сослепу приняли за овчарку (в роли волка чужак). — Ты еще кто такой?! — подпрыгнул Маркиз и заслонился здоровой рукой, словно его уже начали бить ногами по лицу. — Пришлый. — Откудова ты взялся, что я тебя раньше здесь не видел? — немного приободрился абориген и выглянул из-под локтя с некоторым даже достоинством. — С «Черной звезды». — А, «клейменое мяско» ноги отрастило! — понимающе протянул Маркиз и совсем было вернул себе прямую осанку, ведь что такое беглый рекрут перед свободным человеком? — Нет, я навигатор. — Опа! Навигатор с «блинчика»! А че ж ты тогда по помойке шаришься? Или это из-за тебя корабль шваркнулся? — ехидно ухмыльнулся «шакал», совсем успокоившись. Но тут случилось странное: чужак одним неуловимым движением выскользнул из своего кокона, в полшага приблизился к самому носу Маркиза и тихо, но очень внушительно сообщил: — Не из-за меня. Но накануне крушения я поссорился с капитаном и ушел без расчета и вещей. Еще вопросы? И Маркиз как-то сразу понял, что вопросов у него больше нет, а если вдруг они возникнут, то чужак их ему забьет в глотку с остатками зубов, а побои средней степени усугубит до тяжелой, переходящей в летальную. И ему ничего за это не будет. Дворовая собачонка поджала хвост и заискивающе проскулила: — Ладно, ладно, парень, чего ты сразу быковать?.. Я — ничего, мне дождь переждать, я и пойду себе. К Горелому пойду, или к Игле, но не под дождем ведь?.. — Ты к ним не пойдешь, — спокойно возразил чужак, возвращаясь на койку и снова кутаясь в пленку. — Горелого ты боишься, а Игла тебя выгнала. А еще у тебя вывихнута рука и гематомы по всему корпусу, травмы лицевой части головы и челюсти. Сначала Маркиз обалдел от такого ясновидения вкупе с осведомленностью во внутренней политике свалки. Потом решил, что жизнь его все равно пропащая, раз даже пришлый хмырь в термоизоляции его может запрессовать и всячески обидеть, и решил сыграть ва-банк: — А что, парень, ты и в лепильных делах шурупишь? — Базовые знания анатомии человека и общая медико-санитарная подготовка, — сухо откликнулся чужак и снова закашлялся. — Кашляешь ты нехорошо. Простыл или туберкулезник? — Бронхит на фоне переохлаждения. — Тебе бы чайку сейчас с водочкой, а не в холодной жестянке сидеть, — со знанием дела заметил Маркиз. — Сумеешь мне руку поправить — устрою тебе пансион у одного хорошего человека. — Как зовут твоего хорошего человека? — устало спросил рыжий, уже откровенно тяготясь присутствием гостя. — Пигмей, ты его вряд ли знаешь. — Пигмея я знаю, его сейчас нет. Ты оставишь меня в покое, если я тебе вправлю руку, или тебя выкинуть так? Разумеется, Маркиз согласился на первый вариант. И он в самом деле оставил чужака в покое, уйдя хоть и не с борта, но хотя бы в соседнюю каюту. Но в голове его уже созрел хитрый план, как использовать новое знакомство с выгодой для себя. Если бы чужак умел читать мысли, он вывихнул бы Маркизу вторую руку.