Клубок проблем

Для многих стало сюрпризом, что Стайлз решил остаться дома. Он предпочел колледж Бейкон Хиллс всем стипендиям, которые буквально посы́пались ему на голову после того, как он выпустился из школы, потому что его результаты были настолько высоки, что даже гениальной Лидии едва удалось урвать у него право говорить прощальную речь*. Шериф был расстроен, что Стайлз отверг все многообещающие предложения, но спорил об этом не больше месяца. Он знал, насколько упрямым может быть его сын. Так что Стайлз приходит домой каждый вечер, старательно, хоть и не всегда успешно, готовит полезный ужин на двоих, упорно пытается следить за холестерином отца, без проблем справляется с учебой в колледже, прилежно тренируется с Дитоном обращаться со своей силой, тусуется со Скоттом или стаей, да и, вообще, кажется, что его жизнь спокойна и хорошо организована. Но Дерек прекрасно знает, насколько внешность может быть обманчива, и это совершенно точно касается Стайлза. Он со своим аддераллом балансирует на грани злоупотребления наркотиками, его не прекращают мучить кошмары и панические атаки. Он постоянно напряжен, будто находится под жутким стрессом, и по-прежнему страдает от болезненной неуверенности в себе. Кроме того, он, судя по всему, пытается определиться со своей сексуальной ориентацией, и да, Дереку не следует совать сюда свой нос, но частый запах возбуждения и смущения на Стайлзе сложно игнорировать. К вопросу об игнорировании, кстати говоря… Дерек не будет игнорировать слёзы Стайлза. Он не может пустить это на самотёк, не то, что так сильно не вписывается в привычную модель поведения парня. Особенно когда это повторяется снова. И снова. И снова. Так что, выждав пару недель с их договоренности поговорить позже, Дерек проскальзывает в комнату Стайлза через окно и тут же сталкивается с нервным бормотанием: — Я думал, мы с этим покончили, Дерек. Я видел, как ты пользуешься дверями, так что я знаю, что ты знаешь, для чего они созданы. Моего отца даже нет дома! — Я знаю, — успокаивающе произносит Дерек и стягивает кожанку, давая понять, что он намерен задержаться. — Но подумал, что ты оценишь отсылку к старым добрым временам. Стайлз весело фыркает, не прекращая печатать — ну или что он там делает? — на ноутбуке. — Оценил. Серьёзно. Спасибо за напоминание, как мы все совершенно по-тупому чуть не погибли пару лет назад. Боже, мы были идиотами. — Да. Мы были моложе и глупее. Но, может, именно поэтому стоит оглядываться назад? Чтобы посмотреть, сколько всего мы добились. Стайлз наконец соизволяет повернуться к Дереку, но только для того чтобы продемонстрировать ему насмешливо изогнутую бровь. — Вау, чувак, такое чувство, что ты познал дзен за последнюю пару недель. Общество поддержки Анонимных Альф? — Pinterest**, — сухо отвечает Дерек, потому что шутить легко, но он должен оставить это для другого раза. — Нам всё ещё надо поговорить. Стайлз ожидаемо закатывает глаза и протестующе стонет, но Дерек железобетонно настроен на победу в предстоящем споре. — Ну почему ты всегда выбираешь самое неподходящее время? — Неправда. Я проверял. У тебя нет никаких проектов до пятницы, твой отец на ночной смене, ты не планировал никаких встреч со стаей, у тебя даже утренних лекций завтра нет. Сейчас идеальное время. Стайлз недовольно косится в его сторону. — Не буду врать, я немного возбужден в последнее время. Настала очередь Дерека ехидно изгибать брови, что он и делает, потому что любовь Стайлза к пошлым каламбурам забавно контрастирует с отсутствием его сексуального опыта. Хотя ему всего девятнадцать, вся жизнь впереди, чтобы он мог наверстать желаемое. — Тогда тебе стоит принять холодный душ и сбросить напряжение, потому что мы всё обсудим прямо сейчас. — Серьезно? Может, просто побьешь мной стену в память о старых временах, и разойдёмся? — Стайлз. — Дерек. Дерек вздыхает, потому что, понятное дело, он был готов к чему-то подобному, но от этого происходящее не становится менее удручающим. — Пожалуйста, поговори со мной. Стайлз долго молчит, не сводя глаз с Дерека. С лица парня медленно пропадает выражение дерзкой, упрямой насмешки и сменяется гримасой раздражения. — У меня есть идея получше. Почему бы тебе самому всё не рассказать? Что на этот раз я сделал не так? У Дерека возникает устойчивое желание схватиться за голову и заорать каждый раз, когда Стайлз так делает. Превращает любую мелочь в доказательство своей бесполезности с помощью какой-то пары слов. Это парадокс, то, насколько ловко он управляет разговором, в котором откровенно принижает себя. Ладно, у Дерека есть опыт общения с таким Стайлзом, так что ему удается проигнорировать эту уловку. — В колледже всё в порядке? — спокойно спрашивает он вместо того, чтобы начать методично рвать на себе волосы. Лицо Стайлза странно искажается от удивления. — Что? — Кто-то каким-то образом причиняет тебе боль? — напирает Дерек, надеясь, что Стайлз больше не сможет найти лазейку и сорвать разговор. — Нет! Что… — У тебя проблемы с контролем силы? — Нет! Нет, стоп-стоп-стоп, из-за чего весь сыр-бор-то?! — Ты плакал, Стайлз, — мягко произносит Дерек. Он не знает, чего ожидал, но точно не безэмоциональное лицо и простое пожатие плечами. — Ну да. И что? — И что? И что, может, я переживаю за тебя! Дамы и господа, раздражающий говнюк вернулся. — Боже, какая прелесть! Хмуроволк, я и не знал, что тебя что-то вообще волнует. Классическая попытка сменить тему. Значит, Дерек подобрался к чему-то достаточно близко. — Ещё как волнует, Стайлз. Он внимательно наблюдает за тем, как Стайлз давит в себе очередную колкость и, по-видимому, решает сдаться. — О’кей. Конечно. Давай сделаем эту прекрасную херню с разговорами и заботой. — Слова звучат ядовито, но если Стайлз правда готов открыться, то Дерек не будет настаивать на большем. — Я часто пла́чу, Дерек. Очень часто. — Не уверен, что твоё понятие слова «часто» совпадает с моим. — Или, может, я просто неплохо умею это прятать, — тихонько бормочет Стайлз, и Дерек со вздохом садится к нему на кровать. — В любом случае, это только доказывает, что случилось какое-то дерьмо, раз ты не считаешь нужным больше это скрывать. Стайлз устало проводит рукой по лицу, и Дерек внезапно поражен тем, насколько он сейчас похож на шерифа. — Тебе не приходило в голову, что я отказываюсь от разговора потому, что не хочу обсуждать это с тобой? — Тогда поговори с кем-нибудь другим, мне всё равно. Просто… поговори. — А я-то думал, что твой девиз по жизни «Заткнись, Стайлз». Дерек не выдерживает и смеется. У Стайлза какой-то волшебный дар отвлекать людей, особенно Дерека. — Так и есть. Когда ты не слушаешься. То есть постоянно. — Ты разбиваешь мне сердце, Дерек, правда, — говорит Стайлз, и в словах явно подразумевается сарказм, но они произнесены ровным голосом, будто у Стайлза не осталось сил даже на безобидные подколки. И это чертовски беспокоит Дерека. — Пожалуйста, просто расскажи мне, — снова просит Дерек. — Что бы это ни было. Стайлз измученно вздыхает, и у Дерека болезненно сжимается сердце от того, насколько грустным он сейчас выглядит. — Слушай, Дерек. Ничего нет. Никаких новостей. Всё то же старое дерьмо. — Но… — Нет, ты сказал мне поговорить, вот я и говорю. Никто не причиняет мне боль. Ничего не случилось с моей силой. Колледж в порядке. Отец в порядке. Мы все в порядке. Стайлз выпаливает это, как заученное наизусть стихотворение, совсем не выглядя убежденным в том, что говорит. Слова падают между ними, вялые и абсолютно бессильные, будто Стайлз повторял их себе так много раз, что они потеряли всякое значение. Он не лжет. Но и не верит в то, что говорит. — Тогда почему ты плачешь? — спрашивает Дерек совсем тихо, почти шепотом, иррационально боясь, что спровоцирует очередную вспышку раздражения, если заговорит слишком громко. — Потому что я устал, — говорит Стайлз, его голос дрожит, словно он с трудом удерживает слёзы. — Я пиздец как устал, Дерек. Меня так задолбало бояться всё чёртово время. — Он выдавливает неубедительный смешок. — Папа даже послал меня к психологу. А я вернулся с бумажкой, в которой значилось, угадай что? Что я страдаю от тревоги и депрессии. И тут-то мы подошли к нефиговому такому проёбу этой гипотезы. Она подразумевает, что я напуган и расстроен без причины. Что мой непрекращающийся, скручивающий все чертовы внутренности страх ничем не оправдан, когда мой отец в самом эпицентре жуткой сверхъестественной херни, где одно неверное телодвижение — и он мёртв. Дерек не согласен, но дает Стайлзу возможность выговориться, потому что, очевидно, ему это и правда необходимо. Он знает и об излишней тревожности Стайлза, и о том, как сильно он грустит, когда какая-то мелочь напоминает ему о матери. Но, по всей видимости, всё стало куда хуже в последнее время, и Дерек проклинает себя за то, что позволил этому зайти так далеко. — И у меня вроде как душонка побаливает, всекаешь? Это уж точно не убьет меня, не переживай, мне, вообще-то, нравится жить, знаешь ли. А касаемо всего этого пугающего дерьма и бесконечной драмы… У меня с каждым днём всё меньше надежды, что всё обойдется. Такое ощущение, что это… неизбежно? Я стану сиротой? Дерек с уверенностью может сказать, что за всю его жизнь терапия не помогла ему ни разу. Не тогда, когда опасность реально присутствует. Не так-то просто погрустить и забыть об этом, особенно когда каждый день сражаешься за свою жизнь. Или даже не каждый день. Но что он запомнил, так это то, что врач никогда не будет спорить с пациентом напрямую, и без разницы, насколько ужасные и нелогичные вещи он несёт. И, боже, Дереку так сильно хочется встряхнуть Стайлза и прокричать, что он неправ. Но это точно не выход. — Что я могу сделать? — спрашивает он вместо этого, надеясь, что его голос соответствует словам, а не мыслям. — Как я могу тебе помочь? Стайлз смеется. Холодно и пусто. — Это очень мило с твоей стороны, правда. Но если ты не можешь приказать каждому монстру в округе сидеть на попе ровно и не высовываться из своей норки или заставить моего отца уволиться… или привязать его к стулу, то, думаю, ничем. Дерек кивает просто для того, чтобы Стайлз видел, что он его услышал. Они всё ещё работают над тем, чтобы научиться взаимодействовать, не прибегая к препирательствам и сарказму, и пробуют разные способы всего этого избежать. И Дерек понимает, что надо что-то делать. Что угодно, лишь бы хоть немного помочь. — Может… может, объятие поможет? На этот раз смех Стайлза звучит более искренне, и хоть это и не совсем то, чего добивается Дерек, он с легкой улыбкой наблюдает за парнем. — Что, черт возьми, заставило тебя спросить об этом, Дерек? Тебя пытали? Он пожимает плечами, ощущая легкий дискомфорт от пристального взгляда, но желание объясниться перед Стайлзом лишь укрепляется. — Ну, прикосновения важны для волков. Твоё сердце бьётся спокойнее, когда ты обнимаешь Скотта или отца. Даже Лидию, так что ты не выглядишь, как… как кто-то, кто принципиально против объятий. Мы практикуем это со стаей, и я подумал, что, может, с тобой тоже стоит попробовать? Чтобы… укрепить связь и… ну, просто потому, что это приятно. Поможет тебе расслабиться. Вся неловкость, которую он испытал, поясняя Стайлзу свои мотивы, стоила того, что тело Стайлза смягчается, несколько излишне драматично, потому что он всегда и навеки будет маленьким говнюком, но всё же. Всё же. — О’кей. Ладно. Считай, разрешение получено, о мой альфа. Слова всё ещё звучат саркастично, но сердце Стайлза бьётся ровно. Он на самом деле верит, что Дерек — его альфа, и именно это в большей степени подталкивает Дерека встать с кровати и стащить Стайлза со стула прямо к себе в руки. — А можно в следующий раз без применения грубой силы? — умудряется проворчать Стайлз, даже когда сам крепко вцепляется в мужчину своими длинными крепкими руками. — Не то, чтобы я этого не оценил, но… — Хорошо, — Дерек кивает, задевая подбородком плечо Стайлза. — Справедливо подмечено.