Клубок проблем

Дерек правда старается быть примерным альфой. Он сидит рядом с Бойдом часами, в полной тишине, когда тому нужно побыть с кем-то рядом. Он возит Эрику в рестораны или просто на шоппинг — он готов баловать её, потому что знает, что это помогает ей отвлечься от неприятных мыслей. Он позволяет Айзеку забираться к нему в кровать столько раз, сколько тот сочтёт нужным, поскольку знает, что Лейхи больше всех нуждается в тактильном контакте, из-за чего ему мало просто находиться с альфой под одной крышей, и Дерек готов принять эту слабость. Скотт скорее предпочтёт съесть банку ржавых гвоздей, чем примет помощь от Дерека, так что всё, что остаётся альфе — это обеспечить ему достаточную свободу. Он созванивается по скайпу с Корой и Джексоном каждую неделю, позволяет Лидии проводить масштабные ревизии своего гардероба (хоть и безмерно рад, что это происходит, только когда она возвращается из института на каникулы) и изо всех сил пытается разгрести свои проблемы, хотя это займёт, наверное, целую жизнь, если не две. Но со Стайлзом всё сложнее. В основном потому, что они общаются по привычному, но от того не менее бесполезному шаблону: одну минуту они препираются, другую — подшучивают друг над другом и окружающими, так что понять из этого, что действительно нужно Стайлзу, невозможно. Кроме того, у них со Скоттом намечалось что-то вроде мини-стаи, и Дерек на некоторое время успокоился, понадеявшись, что Стайлз найдёт там для себя комфорт и утешение. Но, судя по недавним событиям, что-то пошло не так. Скотт, кажется, чувствует себя вполне уверенно, а Стайлз… Дереку нужно действовать, сейчас. И всё, что он может придумать — это использовать сказанные в сердцах слова Стайлза. Не лучшая идея. Но единственная. Джон настороженно приветствует Дерека, когда тот появляется на пороге полицейского участка, и Дерек не может винить его за это. Он на его месте тоже ожидал бы неприятностей. Опыт — суровый учитель. — Ничего опасного или сверхъестественного, честное слово, — заверяет шерифа Дерек, и Джон закрывает за ним дверь на ключ, потому что знает, должно произойти что-то действительно важное, чтобы Дерек добровольно посетил участок. Раньше он тут появлялся только после семейной трагедии и из-за обвинений в убийстве. В любом случае, их разговор точно не предназначен для посторонних ушей. — Но всё равно что-то плохое, — заключает Джон и тяжело опускается на стул, когда становится понятно, что Дерек явно не собирается это отрицать. — На личностном уровне, да. Это касается Стайлза. Всё тело Джона мгновенно напрягается, хотя внешне он остается неподвижным и всё так же сфокусированным на Дереке. — Я слушаю. — У него… не всё хорошо. — Да, — соглашается Джон с усталым вздохом. — Я знаю. Я пытался ему помочь, но… он не горит желанием откровенничать со мной. Дерек медленно кивает. — Он сказал, что вы отправили его к психологу. — Пришлось. Не то, чтобы я ожидал, что это реально сработает, но что мне оставалось делать? Дерек понимает эту отчаянную беспомощность. Он не родитель, но он несёт ответственность за благополучие нескольких малолетних недовзрослых, и чувствовать их боль через связь, когда он ничего не может сделать или они отказываются принять его помощь, — один из самых мучительных кошмаров. Так что, да, Дерек понимает. — Ну, вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы для него сделать. Я не настаиваю, — Дерек быстро проговаривает последние слова, потому что, вообще-то, он настаивает, — но вы его отец, и мне кажется, вам стоит об этом знать. — Сынок, — начинает Джон хриплым голосом, и сердце Дерека пропускает удар. Наверное, Джон так обращается ко всем, кто достаточно молод, но это всё равно трогает его. — Ты, может, до сих пор этого не понял, но я прекрасно осознаю, что я слабое место Стайлза, и нет ничего, слышишь, ничего, что я отказался бы сделать ради его благополучия. Ты меня слышишь? — Да, сэр, — искренне отзывается Дерек. Он не может подвести человека, который заслуживает уважение не только как шериф, но и как родитель. И который назвал его сыном. — Это… может быть нелегко услышать. Джон старается не выдать своего волнения, но у него на щеках проступают желваки, оттого что он напряженно сжимает челюсти. — Ладно. — После всего, что произошло... Стайлз сильно переживает, что вы пострадаете. Нет, вообще-то, он скорее ожидает… готовится к этому. Лицо шерифа не меняется, оставаясь пустым от эмоций, но Дерек узнает это выражение. Он делает то же самое каждый раз, когда сталкивается с плохими — очень плохими — новостями, когда приходится прятать свои эмоции глубже, глубже, глубже, чтобы справиться с проблемами, не сломавшись. — Ты сказал, что я могу что-то с этим сделать? — медленно произносит Джон ровным голосом, что говорит о многолетней практике разгребания всего самого худшего, что может предложить человечество. — Я слушаю. — Он сказал — в шутку, я думаю — что он бы хотел, чтобы вы уволились. Чтобы перестали бегать наперегонки со смертью. Первый намёк на эмоции Джона — слегка приподнятая бровь. — Ладно. И ты тянул с тем, чтобы рассказать мне это, потому что решил, что я тебя пристрелю, если ты мне сразу об этом скажешь? Иногда Дерек забывает, в кого Стайлз такой ехидный засранец. Очевидно, сарказм течёт у семьи Стилински в крови. Он потирает переносицу, борясь с чертовски сильным желанием заорать и съездить кому-нибудь по морде, которое, по-видимому, успешно удаётся вызвать в нём всем Стилински. — Я… не знаю, чего ожидал. Просто решил, что вам надо знать. Я не очень хорош во всём этом, — признаёт Дерек тихим голосом, потому что никакие жуткие твари, с которыми он сталкивался за свою жизнь, не заставляли его чувствовать себя таким маленьким, каким он ощущает себя сейчас из-за фигуры отца Стайлза перед ним. Джон долго не сводит пронзительного взгляда с Дерека, окончательно взяв верх над эмоциями. — Не хорош. Но ты стараешься. Этого достаточно, — говорит Джон, и, может, сказывается его опыт как шерифа, или дело в самом Стилински, но Дерек внезапно чувствует комок в горле, который он тут же сглатывает, потому что сейчас речь не о нём. Речь о Стайлзе. — Вы можете это сделать? Просто уволиться? — Мне за пятьдесят, и у меня за плечами более двадцати пяти лет службы. Меня в любом случае отправят на покой через пару лет, таков закон. — Он меня возненавидит. Ну, за то, что я вам рассказал. Если вы и правда уволитесь. — Да. Надо обыграть это по-умному. Дерек выразительно хмыкает: — Перехитрить Стайлза? Ни шанса. — Маловероятно, согласен. Хорошо, что я всё ещё его отец и знаю, как работает его мозг. — Джон делает паузу и постукивает пальцем по столу, раздумывая, перед тем как довольно хмыкнуть и резко поднять голову. — Фишка в том, чтобы отвлечь его от главной проблемы. Поверь, я вырастил этого ребенка. Если ты хочешь, чтобы он держался подальше от банки с печеньем, помаши перед его носом чем-нибудь более интересным. — Типа нелегально импортированной банкой какао-бобов? Джон мягко смеется через нос, и бережно возведенная им стена отчужденности, наконец, рушится. — Хотел бы я догадаться до этого раньше. А так, нет, мы просто оставляли по всему дому подсказки, что горох был ошибочно помечен как здоровый продукт, а на самом деле он очень вредный. — И как долго это продолжалось? — Около шести месяцев. Клаудия с удовольствием всем этим занималась. Она была хороша в подделке газетных вырезок. Дерек прищуривается. — Так вот откуда у него все эти навыки. — Яблоко от яблони, — говорит Джон с нескрываемой гордостью, и Дерек потрясенно трясет головой, потому что, серьёзно, что не так с этими людьми? — Так что вы ему скажете? — О, я не собираюсь ему ничего говорить. Я всего-навсего подтолкну события в нужном направлении. Прелесть этой ситуации в том, что шериф — выборная должность, и мой срок истекает через полгода. Мне остается просто склонить чашу весов в верную сторону. — Джон откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на животе так, чтобы выглядеть открыто и расслабленно, но Дерек ясно чувствует, насколько он напряжён и насторожен. Ясное дело, он всё ещё не сильно доверяет Дереку, но, опять же, Дерек, в общем-то, и не давал много поводов ему доверять. — Мой нынешний заместитель Хаммерстайн будет хорошим выбором. У неё были отличные оценки в академии, немалый опыт за плечами, и, насколько я знаю, она всей душой стремится к этой должности. Из-за взгляда, которым Джон оглядывает Дерека, шериф кажется выше, чем он есть на самом деле. Дерек ощущает исходящую от мужчины уверенность — тот точно знает, о чём говорит. Черт, а он хорош. — Единственное, у неё нет никаких связей. Но, думаю, со, скажем так, поддержкой, у неё будет отличная кампания. Достаточно отличная, чтобы я мог любезно откланяться в самом начале гонки. Дереку требуется минута, чтобы понять, к чему ведёт Джон. Просить о пожертвованиях напрямую — верх ушлости, но если они для другого кандидата? Конечно, шериф знает, насколько Дерек состоятелен, несмотря на то, что он и старается об этом не распространяться, так же, как он знает и то, что, если потребуется, Дерек не задумываясь отдаст всё своей стае. — Да. Да, думаю, отличная кампания ей обеспечена, — соглашается Дерек, уже размышляя над тем, как ему всё это провернуть. Понятно, что пожертвование должно быть анонимное и на законных основаниях, но в то же время не должно быть очевидно, что оно от одного человека. Может, ему стоит разделить всю сумму на несколько небольших. Черт возьми, как он, вообще, в это ввязался? Джон предлагает ему ужасный кофе из автомата, и Дерек с благодарностью принимает его, потому что чувствует какое-то непонятное желание наказать себя за то, что когда-то позволил себе стать частью жизни Стайлза Стилински.