Игра на счастье

      Я проснулся от звона будильника, стоящего на тумбе рядом с кроватью. Поморщившись от противного ушам звуку, я открыл глаза и выключил его, посмотрев на время. 10:30 утра. Меня почти не волновало то, что я проспал так много, да и организму было непривычно. Меня мучил только один вопрос: Кто поставил будильник? Потянувшись на кровати и сев на ней, я огляделся, вспоминая вчерашний день, от чего по спине пробежали мурашки. Меня выиграл в карты альфа, привез к себе, но, видимо, он не особо рад этому. Хотя его поведение может быть вызвано усталостью… Или нет… В любом случае, моей компании он вряд ли будет рад ближайшее время.       Встав с постели, быстро заправив ее, умывшись в собственной ванне, куда вела дверь из комнаты, и переодевшись в светлые шорты и свободную футболку пастельных цветов, я вышел в коридор, оглядываясь в поисках хоть одного живого человека. Подумав, что Элизабет может быть в гостиной или на кухне, я пошел вниз, так же чувствуя голод, ведь со вчерашнего дня ничего не ел. Мои предположения оправдались, когда мне навстречу вышла Лизи, улыбнувшись. — Вот ты где, соня, — она произнесла, поправляя белую рубашку, заправленную в брюки, и как-то хитро улыбнулась. — Если ты встал, значит, будильник сработал. Идем завтракать.       Я улыбнулся, слыша ее слова насчет будильника, и согласно кивнул на приглашение к столу, следуя за ней, в свете солнца вновь оглядывая имение альфы: красивые большие картины с изображениями людей, красивых пейзажей, натюрмортов. Недалеко друг от друга стоят напольные расписные вазы и горшки с растениями. Пройдя еще немного, я остановился напротив большого зеркала, глядя на свое отражение. В зеркале я видел низкого немного тощего парнишку, с нежными чертами лица: большие зеленые глаза с длинными ресницами, тонкие аккуратные брови, чуть вздернутый маленький носик и розовые, пухлые губки. Светлые длинноватые волосы заплетены колоском и уложены на плечо. Да и в этих шортах и футболке я не особо выглядел на свой возраст. Элизабет подошла ко мне и, положив руки на мои плечи, повела в столовую. мягко произнеся: — Пойдем, потом в зеркало насмотришься. От ее слов я покрылся легким румянцем и пришел в столовую.       Помещение было сделано в черно-белых тонах, с присутствием алых элементов. Посреди столовой стоял длинный, накрытый белоснежной скатертью, деревянный темный стол с резными ножками, окруженный несколькими стульями, в одном из углов комнаты — сервант с красивой посудой, видимо, очень дорогой, ибо ее никто не трогал. Даже близко не подходили. Под одной из картин на стене, на которой был изображен цветущий сад, расположенный при особняке, стоял камин из серого кирпича, а его углы и некоторые промежутки между кирпичами были отделаны позолотой. Массивные темные шторы из тюля не позволяли солнечному свету полностью проникать в помещение. Из столовой небольшая арка вместо двери вела сразу на кухню, где работали два повара, и оттуда доносился приятный аромат еды.       Стол уже был накрыт, и на нем стояли тарелки с аппетитными оладьями, политыми вареньем, зернистый творог со сметаной в маленьких глубоких тарелочках, а в чашках был налит чай и крепкий кофе.       Я сел за стол, пододвигая стул ближе, оглядывая еду, чувствуя, как от голода урчит живот, и только собрался начать трапезу, как в дверном проеме показалась фигура альфы. — Доброе утро, господин, — Элизабет чуть поклонилась альфе, держа руки сложенными впереди себя. Кристиан кивнул в ответ и сел за стол напротив меня, взяв белую тканевую салфетку и, согнув пополам, сгибом к себе положил на колени. — Элизабет, приберись, пожалуйста, в моей комнате. Сегодня мне нужно уехать до вечера, — альфа взглянул на женщину каким-то многозначительным взглядом, и я понял, что Лизи понимает, о чем он. Она собралась уже уйти из столовой, но Крис продолжил. — И покажи Джейсу дом.       Элизабет слегка улыбнулась, взглянув на меня, и, кивнув, покинула помещение, уйдя куда-то наверх. Я мог предположить, что она отправилась выполнять поручение альфы. А Кристиан не такой уж и злой, как показалось вчера. Возможно, он и вправду был уставшим, поэтому так грубил. Я опустил взгляд в тарелку, поедая ее содержимое, иногда отпивая чай, а в столовой повисла нагнетающая тишина, и слышны были только легкий стук столовых приборов о тарелки и то, как кипит работа на самой кухне. Но кроме тишины в воздухе стоял отчетливый запах альфы: крепкий кофе и страницы старых книг. От этого запаха я вспомнил свое детство, как рылся в отцовской библиотеке, в старых книжках. Они пахли точно так же, и на некоторых страницах можно было найти капли от каких-то напитков. И этот запах, кажется, прекрасно подходил альфе.       Молчание и мои воспоминания прервал голос альфы, и я взглянул на него. — Элизабет покажет тебе дом. Можешь ходить, где хочешь, гулять в саду позади дома, но ты не должен покидать территорию дома, — он произнес это совершенно спокойно и, увидев мой кивок головой, продолжил. — А также заходить в мою комнату. Если ты не хочешь вновь оказаться в том борделе.       Я вздрогнул от его слов, а по спине пробежал холод, и я, кажется, на секунду побледнел. Я подумал, что раз он забрал меня к себе, то я уже никогда не вернусь в то ужасное место и останусь здесь навсегда. Но его слова про «приют» развеяли мои мнимые надежды. Конечно, жить у альфы, которого видишь впервые в жизни, не самая лучшая жизнь, но это все же лучше, чем в свои 16 лежать под толстым озабоченным мужчиной в том заведении. — Ты хоть кивни, если понял, раз не разговариваешь, — он допил кофе, встав, оставив грязную посуду на столе. Боясь его разозлить, я пару раз кивнул, глядя на него, все еще надеясь, то его слова были своего рода способом меня запугать. Он же, усмехнувшись и поправив костюм, покинул дом, уехав в черном джипе с водителем.       После разговора с альфой даже аппетит пропал. Его слова о борделе, ограничении в выходе за пределы дома нагоняли ужасное чувство безысходности. Теперь мне казалось, что жизнь у альфы превратится в ад. Через силу доев завтрак, я встал из-за стола и вышел в коридор. Лизи, видимо, занята уборкой комнаты Кристиана, поэтому, чтоб не тревожить ее, я решил сам осмотреть дом, в котором проведу большую часть своей жизни.       С того момента, как я приехал, я уже сразу понял, что внешность обманчива. И к дому это тоже относится. Пока я его обходил, успел заблудиться в нескольких комнатах, столкнуться с еще несколькими людьми, работающими в доме альфы и вернуться в коридор, откуда начал свое «путешествие». Запомнилась мне из всего этого обилия комнат библиотека, сделанная в темных тонах, в два этажа, соединенных витой красивой лестницей; стены заставлены платиновыми шкафами, до отказа забитыми разнообразной литературой, а в центре библиотеки на первом этаже стоят черные мягкие диваны, рядом с ними — стеклянные столики с небольшими вазочками для цветов. На потолке висела большая хрустальная люстра, освещающая все помещение, но если не хотелось ее включать, у диванов стояли настольные лампы. Стена, не заставленная шкафами, была сделана в виде панорамного окна, открывающего вид на красивый задний двор, сильно отличающийся от дворика перед ним. Другие комнаты были также богато обставлены, что еще раз подтвердило мои мысли о том, что Кристиан очень богат.       Заинтересовавшись садом на заднем дворе, я вышел из дома через заднюю дверь. Моим глазам открылся просто прекрасный цветущий сад с множеством тропинок, кустами с разнообразными цветами, и совсем недалеко виднелась верхушка фонтана, находящегося где-то в центре этой цветущей красоты. Заметил еще нескольких человек, работающих в саду, которые то что-то подрезали, то поливали кусты и деревья, пололи землю, а в воздухе витал приятный аромат. Я стал гулять по тропинкам, разглядывая цветы, на секунду даже забыв о своем ужасном прошлом и о разговоре за завтраком. Стало так отрадно на душе, что я даже не заметил, как столкнулся с мужчиной, лет пятидесяти, и смутился, отойдя. — Простите, я… Не хотел, — начал было я оправдываться, но заметил на лице мужчины улыбку, правда она показалась мне слегка… грустной? — Так это тебя зовут Джейс, — он смотрел на меня и протянул свою немного старческую руку в знак приветствия. — Я Рафаэль Дюбуа, главный садовник у Кристиана Голдмана. — Мне очень приятно, — я пожал его руку, немного расслабившись, улыбнувшись. — Я Джейс Фостер… Постойте, а откуда вы знаете, как меня зовут? — Так, а кто же не знает? Еще за пару дней до твоего приезда нас оповестил Кристиан, что ты будешь жить у нас. Оповестил? За пару дней? Я сейчас действительно ничего не понимал, глядя на мужчину. — Парень, не забивай голову. Думаю, в скором времени господин сам тебе все объяснит, — Рафаэль мне улыбнулся и пригласил прогуляться по саду жестом руки. Отказать я не смог.       Я шел с ним по тропинке, слушая рассказы Дюбуа о разных растениях, о том, как за ними нужно ухаживать, как он собственноручно выращивал из одних только семян. Он приглашал мне присоединиться к его увлекательному занятию, и я всегда соглашался, ведь и самому было интересно. Мы провели в саду почти весь день, и ближе к вечеру, когда солнце еще светило на небе, но медленно близилось к горизонту, мы направились к фонтану.       Все это время я наблюдал внимательно за ним, разглядывая его. Немного морщинистое лицо, добрые зеленые глаза, улыбка, ласковая и все-таки с небольшой грустью. Одет он в комбинезон для работы в саду, на голове соломенная шляпа, скрывающая седеющие волосы; его руки, сейчас свободные от перчаток, были почти полностью в морщинах, и видно было, что он все также продолжает работать. — А вы давно работаете у… Кристиана? — я осторожно спросил у него, когда мы сели с ним на лавочку у фонтана. Все-таки день выдался немного жаркий. — Около 6 лет, если мне не изменяет память, — Рафаэль слегка засмеялся, сидя на скамье в тени. — Я сам родом из Амстердама, и с детства решил, что у меня будет сад, огромный. Мои родители были не очень обеспечены, поэтому я выращивал дикие растения у нас в маленьком дворике. Отучился в родном городе и съехал от родителей, купил маленький домик и начал выращивать цветы, продавать их. А потом, когда мне было 44 года, и я участвовал в ярмарке в центре города, познакомился с господином Голдманом. Ему нужен был садовник, и он предложил мне работу.       Я внимательно слушал рассказ Дюбуа, удивляясь тому, что Кристиан поехал в другую страну, чтобы найти садовника. Видимо, он действительно искал знатока своего дела. — Как он выразился, ему нужен человек, любящий свое дело, — садовник слегка откашлялся, оглядывая, по большей части, свое детище, — а многие из тех, кого он встречал, были вынуждены заниматься садоводством. Семейное дело и все в этом духе. Он помог мне переехать, выделил комнату в своем доме и обеспечил дружеской атмосферой в коллективе.       Рафаэль улыбался, так счастливо, рассказывая об этом, что я уже перестал сомневаться в том, что он любит свое дело. Он его просто обожает. И по его рассказу я понял, что Кристиан очень хорошо к нему относится, как к работнику. — Джейс, — он обратился ко мне, обняв, как своего сына или внука. — Поверь, Крис очень хороший человек. А то, что он немного грубый… Ну, он не привык показывать настоящие эмоции. Думаю, с твоим появлением в доме все изменится.       Я кивал ему, сидя рядом на лавочке, оглядывая сад, вдыхая приятный аромат цветов. Возможно, Рафаэль прав, и Кристиан все же сможет измениться, снять маску излишней серьезности и грубости и показать настоящие чувства. Хотелось бы верить…