The legend of 12

Над лесом повисла гнетущая тишина. Кажется, даже птицы смолкли, чтобы не мешать. Лухан шагал впереди всех, держа руку со странным кольцом впереди, а Тао поддерживал его за локоть. Верховный не спал всю ночь, пытаясь отыскать путь к голове Чонина. Исин видел, как он сидел на пороге своей хижины и раскачивался из стороны в сторону, тихо бормоча что-то под нос. Подойти поинтересоваться, чем занят блондин, целитель не решался. А потом заметил направлявшегося в ту сторону Минсока с кувшином молока и повернулся на другой бок так резко, что гамак начал угрожающе раскачиваться, и Лэй чуть не оказался на земле. Кенсу было не видно и не слышно. Исин ощущал его присутствие где-то рядом, но самого парня не видел. Видимо, его связь с землей была настолько сильной, что она позволяла Повелителю быть совершенно бесшумным. Ифань и Чанель тихо переговаривались, периодически бросая взгляды на Лухана и, видимо, опасаясь помешать ему. Как и ожидалось, когда отряд уже собирался выдвигаться, к целителю подошел Бэкхен. Повелитель света долго мялся, подбадривал, говорил о том, что утренний туман облегчит их путь, а потом все же сказал то, что собирался. Попросил Лэя присматривать за Чанелем и не дать ему утерять доверие Верховного. Сам повелитель огня то ли хорошо притворялся, то ли правда не испытывал никакого страха перед предстоящими событиями. Его не пугала ни перспектива битвы, ни, что самое страшное, убийства людей. Исин убивать не любил, это было против законов Матери Природы, против Великого Равновесия. Он был согласен, что убить можно только в самом крайнем случае, когда у тебя нет других шансов выжить. – Мы идем не к городу, – рядом, словно из ниоткуда, возник Кенсу, бросивший хмурый взгляд на Лухана. – Значит, его забрали куда-то в другое место, – подал голос Тао, дергая Верховного в сторону и не давая тому встретиться с деревом. – Или мы идем в неправильную сторону, – мрачно сказал повелитель земли и ускорил шаг. Подойдя к Лухану, Кенсу ухватил того за плечо и заставил остановиться. – Давай начистоту, ты ведь понятия не имеешь, куда нас ведешь? – Кенсу, не начинай… – Тао начал было говорить, но Лухан поднял руку, останавливая друга. – Я не могу утверждать наверняка. Я потратил всю ночь, чтобы отыскать в своей памяти зов Чонина. Они с Сехуном были первыми, кого я нашел, так что это было очень давно. Я, правда, пытаюсь. – Ты не знаешь, куда идти, – отрезал повелитель земли и уселся на траву. – И я не пойду за тобой дальше. Не пойду, пока ты не найдешь правильную дорогу. – Слушай, прекращай этот цирк, ты не хуже меня понимаешь, что других вариантов у нас нет, – Тао отпустил руку Лухана и подошел к Кенсу, раздраженно пиная того по голени. Верховный стоял, прислонившись к дереву и надвинув на лицо капюшон плаща, так что было не видно, что за эмоции он испытывает в этот момент. Чанель с Ифанем молча стояли в стороне, не вмешиваясь в разговор. Дунул ветер, и тетива лука задрожала, отдаваясь в руке Исина теплой пульсацией. Целитель задумчиво оглядел свое оружие, после чего поднял глаза на Верховного. – У меня есть идея, – блондин не шевельнулся, однако Тао и Кенсу замолчали, оборачиваясь к целителю, поднявшему вверх свой лук. – Это не обычное оружие, оно сделано из дерева, росшего тысячу лет в священном саду друидов. Можете считать, что мой лук – живой. У любого живого существа есть память. А Чонин общался с луком совсем недавно. Это воспоминание может сделать зов сильнее? – Я не умею читать память предметов, – подал голос Лухан. – Даже если ты считаешь их живыми. С тобой и деревья говорят, а я их не слышу и не услышу никогда. – Тебе и не нужно. Я сам это сделаю. А ты просто вытащишь воспоминание из моей головы. Так и быть, разрешаю, – Лэй подошел ближе. – Не похоже на отличный план, – фыркнул Кенсу. – У тебя есть идея получше? – внезапно огрызнулся Исин, заставив всех удивленно глянуть на него. – Хорошо, давай попробуем, – Верховный пожал плечами и сделал пару шагов к целителю. – Скажешь, когда будешь готов. Лэй кивнул и крепче взялся за лук, выравнивая дыхание, и начиная сливаться с ним. Проникать в самую сущность живого поющего дерева. У золотой акации был особенный голос. Звенящий, как тысячи хрустальных колокольчиков, и журчащий, как горный ручей. Она пела на языке друидов. И открывалась для Исина, позволяя увидеть и крепко ухватиться за воспоминание о теплых руках Чонина, бережно гладившего оружие. Если бы это была память человека, такое воспоминание можно было посчитать глубоко интимным. Выдохнув, целитель разорвал связь с луком, возвращаясь в реальность. Лухан с легкой улыбкой протянул руку вперед и, перед тем как взять Лэя за запястье, проговорил почти шепотом: – Только, чур, в этот раз в моей памяти не ковыряться. Исин хотел ответить, что вообще-то не контролирует этот процесс. Как и все, в принципе, что было связано с Верховным. Но не успел, снова падая спиной назад и оказываясь на каменной площадке в северных горах. Он уже без страха смотрел на ледяную глыбу, катившуюся вниз. Вместо этого ему захотелось изучить лицо бегущего на помощь блондина. Эмоций на нем почти не было, только зубы сцеплены так, что челюсть словно выпирала из-под кожи. А в глазах плескался такой же страх, как и в том воспоминании с дедом. На этот раз целителю не удалось досмотреть воспоминание до конца. Лухан разорвал связь раньше, отпустив его руку. Все с интересом смотрели на парней, ожидая, чем все кончится, и только Кенсу прожигал взглядом дыру в земле. У Лэя закружилась голова, и он качнулся назад, но Ифань с Чанелем вовремя оказались рядом, подхватывая целителя и усаживая на поваленное дерево, поросшее мхом. Верховный дернулся было в его сторону, но остановился и отвернулся. – Ну, что? – Тао в нетерпении переминался с ноги на ногу. – Что-нибудь вышло? Лухан поднял руку и повел ей из стороны в сторону. После чего обернулся к повелителям огня и крыльев: – Берите его на руки и несите, пока не придет в себя. У нас нет времени. Я знаю, куда идти.