The legend of 12

Исин с каким-то садистским удовольствием наблюдал за тем, как Чунмен пытался остановить кровь, льющуюся из носа Минсока. Где бы он ни рос, и как бы его ни воспитывали, целитель был и оставался человеком. А людям свойственно проявление в характере довольно-таки низких качеств. Таких как злорадство, ревность или эгоизм. И вот сейчас Лэй ощущал чуть ли не все сразу. Сам он в это время занимался извлечением заноз из рук Сехуна, предварительно соврав, что у него кончилась кровоостанавливающая трава. В любом случае, от такого еще никто не умирал, а моральное удовлетворение дорогого стоит. Вообще-то Минсок не сделал Исину ничего плохого. Совсем даже наоборот, боготворил его за собственное спасение. Но у целителя были какие-то собственные, самому до конца не понятные, причины недолюбливать одиннадцатого. Чунмен рассказал, что на следующий день после ухода отряда Кай отправился за ресурсами в ближайший город. Он совершал такие вылазки примерно раз в неделю, доставая на рынках продукты, лекарства и вещи. Иногда притаскивал и оружие. Дорога для него составляла не больше пары часов в одну сторону. И никто особо не волновался из-за того, что парня не было весь день. Такое случалось, если Каю попадались интересные экземпляры. Он мог часами бродить между палатками с вооружением, восторженно ощупывая и с разрешения продавца тестируя некоторые товары. Сехун первым забил тревогу и собирался отправиться на поиски. Его энтузиазм был настолько сильным, что Ифаню и Кенсу пришлось оглушить парня и закрыть в хижине Верховного. После этого им оставалось только ждать возвращения отряда и кормить Сехуна, просовывая тарелки с едой под дверь. Разносить в щепки жилище Лухана, призвав какое-нибудь торнадо, повелитель ветра не решался. Зато стоило Чунмену осторожно приоткрыть дверь, из-за нее вылетел один из камней, в изобилии лежавших на полках, и угодил Минсоку в лицо. И Верховный не бросился его спасать. В итоге теперь все сидели вокруг костра и пытались понять, как быть дальше. Сехун за свою выходку, конечно, извинился, но Исин и без этого с какой-то особенной заботой покрывал его руки заживляющей мазью. – Мы хотели послать Ифаня в разведку, но поняли, что он привлечет слишком много внимания, – Чунмен отложил пропитанный насквозь кровью кусок тряпки и взял чистый. – Бросать этих двоих здесь было нельзя, так что пришлось ждать вас. – Хань, ты же можешь найти Кая так же, как находил нас раньше? – Кенсу подал голос из темноты – он сидел максимально далеко от огня. – Или после прохода через каменные часы зов исчезает? – Я могу попробовать, – Лухан хмурился и не притрагивался к еде, усиленно размышляя. – Так или иначе, нужно отправляться на поиски, как только все отдохнут. – Я готов идти прямо сейчас! – Сехун вскинул руку и чуть не заехал Исину в глаз. – Нет, мне нужны бойцы. Те, кто держал в руках оружие или может использовать для этого свою силу. Я почти уверен, что придется драться, – блондин бросил на повелителя ветра строгий взгляд, и тот недовольно надул губы. – Пойдут Тао, Кенсу, Исин, Чанель и Ифань. Целитель поднял голову и подумал, что ему послышалось. Лухан был до невозможности упертый и принципиальный. Но, видимо, в критической ситуации все же рассуждал здраво и отодвигал собственные эмоции на задний план. Ифань был бывшим солдатом, командиром элитного отряда, и из всех присутствующих имел самое лучшее представление о технике ведения боя. Если бы Лухан решил не брать его с собой, Лэй окончательно повесил бы на шею Верховного бирку «идиот». Обсуждать свое решение, как и раньше, Лухан ни с кем не собирался. Бэкхен был очень обеспокоен происходящим и тихо переговаривался с Чанелем. Видимо, он все еще переживал за повелителя огня, и Исин мог бы поспорить, что в ближайшее время повелитель света попросит его присмотреть за рыжим. Кенсу исчез из виду практически незаметно, буркнув, что пойдет отдыхать перед походом. Тао продолжал хмуриться и отмахивался даже от Верховного, пытавшегося с ним поговорить. В конце концов, Лухан бросил какие-либо попытки разговорить друга и ушел спать. Лэй закончил с руками Сехуна и встал. – Поверь, так правда будет лучше, – похлопав повелителя ветра по плечу, целитель бросил взгляд на Минсока и тяжело вздохнул. Секунду помедлив, он все же сказал: – Нужно повесить между лопаток железный ключ на шерстяной нитке. Тогда кровь остановится. Доброй ночи. Ему в принципе было все равно, где посреди ночи они будут искать ключ и нитку. Ему вообще было все равно, последуют они странному совету, или Чунмен решит, что у Исина что-то с головой. Потому что с головой у него, правда, что-то было не так. И целитель знал, что утром ему нужно будет вымаливать у Матери Природы прощение за то, что отказал в помощи нуждающемуся. Но иначе поступить не представлялось возможным. Всю дорогу до лагеря Лэй размышлял о том, что случилось утром. Обрабатывая руки Сехуна, он попытался проникнуть и в его воспоминания, но ничего не вышло. Для чистоты эксперимента нужно было попробовать еще с несколькими людьми. Но что-то подсказывало, что Лухан был единственным, чья память каким-то образом открывалась для целителя. Возможно, все дело было в его силах, если они пробили брешь в защите самого Верховного. Но тогда его воспоминания смогли бы видеть все, а тут опять же был завязан только Исин. Картинка складывалась неутешительная. По крайней мере, целителю это все совсем не нравилось. Не нравились эмоции, которые он начинал испытывать по отношению к Лухану. Не нравилась вся эта связь, касающаяся двумя концами только их двоих. Все это было похоже на стечение обстоятельств, которое выльется в огромную беду. Хоть Лэй и продолжал убеждать себя в том, что Мать Природа ничего не делает просто так, и в этом всем есть большой смысл. И цель какая-то высшая тоже есть, только ему никто о ней сообщать не собирается.