The legend of 12

Пока они добираются до хижины, дождь разыгрывается не на шутку, так что Исину приходится зайти в помещение вместе с Чанелем. Внутри стоит уютный гомон, Кенсу с Чунменом гремят тарелками, а Ифань и Тао сдвигают столы, чтобы сделать один большой. Остальные болтают друг с другом, спорят, смеются, а целитель останавливается у входа и прислоняется плечом к стене. Он улыбается от уха до уха и не может ничего с собой поделать. Потому что все происходящее невероятно сильно напоминает ему те времена, когда в Храме воспитанники и наставники собирались на завтрак. Голоса тоже раздавались отовсюду, все шутили, разговаривали, переругивались и вместе образовывали эту самую неповторимую атмосферу семейного уюта. Щеки касается что-то мокрое, Лэй, вздрогнув, поворачивается и встречается взглядом с улыбающимся Луханом. Блондин почти насквозь промок, и с челки на пол капает, но это, видимо, совершенно не влияет на его отличное расположение духа. – Я занес твои подушку и одеяло, чтобы зря не мокли, – Верховный хотел уже направиться дальше, но обернулся и внимательно всмотрелся в лицо Исина. – Улыбайся чаще. Тебе идет. – Если ты обязуешься обеспечивать меня поводами, – целитель хмыкнул и толкнул Лухана в плечо, заметив, что на них смотрит Минсок. – Попроси Чанеля высушить твою одежду. – Я тебе самоубийца, что ли? – блондин рассмеялся и направился к Бэкхену. В проходе появился такой же мокрый Тао с корзиной, наполненной яблоками. Оставив фрукты на краю стола, повелитель времени огляделся по сторонам и приметил Лэя. Подойдя к нему, темноволосый прислонился к стене рядом, странно улыбаясь. Помолчав пару секунд, Тао все же произнес: – Я хотел поблагодарить тебя. – За что? – целитель приподнял бровь. – За Лухана. Ты не представляешь, как сильно влияешь на него. Я благодарен судьбе, что он связан именно с тобой. – Связан? О чем ты? – Ты не слышал эту легенду? У каждого человека от сердца тянется нить, и каждый раз он пытается привязать свой обрывок к чьей-то еще сердечной нити. Но любой узел рано или поздно ослабевает и развязывается. И мы снова отправляемся на поиски сердца, к которому привяжем свою нить. Потому что для каждого в мире есть человек, чей обрывок нити свяжется с нашим без узла, сольется воедино и станет одним целым. Такую нить нельзя будет ни разрезать, ни порвать, и даже смерть не сможет ослабить эту связь. Эта нить золотого цвета, и ее свет не потухает никогда. – И ты в это веришь? – Исин перевел взгляд на Верховного, который носился по хижине с полотенцем, наброшенным на голову, и, видимо, затеял с Каем соревнование «кто быстрее накроет свою половину стола». – Я верю в то, что вы связаны. И что ты – не просто целитель. А все остальное не так уж и важно, – Тао направился искать для себя полотенце, а Лэй задумчиво закусил губу. Даже в мире, наполненном магией, невероятными существами и миллионом тайн и загадок, в подобные легенды верилось с трудом. Потому что даже в таком мире должно оставаться хоть что-то, что было бы слишком фантастическим и странным. Да и к тому же, если есть обрывки нитей, значит, их связывает кто-то третий? Сидит где-то человек и занимается завязыванием узелков. Чушь какая-то. Уже сидя за столом между Бэкхеном и Сехуном, Исин внезапно вспомнил, что подобная легенда была и у них в Храме. Она была из разряда детских сказок вместе с легендой о Драконе, и ее рассказывали вторые наставники, задачей которых было направить души детей в правильное русло. Только там речь шла не о нитях, а о духовной связи. О том, что на свете где-то у каждого есть человек, разума которого можно дотронуться. Ты сразу поймешь, когда встретишь его, потому что это изменит вас обоих. Вы становитесь единым целым: ваши идеи, воспоминания и помыслы. Такой человек предназначен тебе судьбой, потому что, единожды коснувшись его, ваши души навсегда остаются связаны и поют одну мелодию. Вся философия друидов была выстроена на духовной связи со всем живым и необходимости познавать себя и мир через музыку. Так что, ничего удивительного, что у них появилась именно такая интерпретация. А по сути, это была та же история про золотую нить. Такая же беспощадно бредовая. Лэй не верил в фантомные неосязаемые вещи. Верил только в то, что сам видел, слышал и чувствовал. Верил в Мать Природу, потому что она звучала в его голове, говорила с ним. Верил в душу каждого существа и растения, потому что умел с ними общаться. Верил в судьбу и то, что Мать Природа его направляет. А во все эти россказни и сказки не верил. Он понимал, что такие истории нужны, чтобы ребенок вырос добрым и справедливым, чтобы верил в любовь и победу добра над злом. Но сам с возрастом растерял веру в слова, не подтвержденные фактами. Сложно было говорить о каком-то предназначении, вечности и любви до скончания времен, когда они могли умереть каждую минуту своей жизни. Исин верил в раны, физические и духовные. Верил в боль, зло, вражду и жестокость. Верил и в случайное стечение обстоятельств, когда тебя могло запросто убить молнией в грозу. И это все совсем не способствовало вере в фантомное светлое будущее. Будущее было слишком изменчивым и непредсказуемым. Оно не было тем, на что мы можем повлиять осознанно. Все поступки несут свои последствия, но ты никогда не знаешь, чем все закончится на самом деле. Поэтому важно только настоящее. Только то, что ты делаешь, говоришь и о чем думаешь в это мгновение, которое еще не успело стать прошлым. Подняв голову, целитель нашел глазами сидевшего напротив Лухана, о чем-то спорившего с Чунменом. Поймав взгляд Исина, блондин широко улыбнулся ему и вернулся к прерванному разговору, но внутри словно кто-то разлил солнечный свет, согревающий до самых кончиков пальцев. Не было никаких нитей и прочей чепухи. Были взгляды, улыбки и прикосновения, которые говорили больше, чем слова. И это было то, во что Лэй верил. И неважно, что будет завтра. Прямо здесь и прямо сейчас, он верил в то, что все так и должно быть.