The legend of 12

Уже на протяжении двух дней Исину приходилось торчать целыми днями в хижине из-за льющего, как из ведра, дождя. Спать приходилось между Сехуном и Чанелем, один из которых толкался, а второй – храпел. Так что назвать это нормальным сном было сложно. Петь им с повелителем огня приходилось, стоя на пороге хижины, чем они уже навлекли на себя гнев Кенсу, у которого был невероятно чуткий слух, а вставать еще до рассвета повелитель земли не привык. Делать было просто отчаянно нечего, и это убивало больше всего. Единственным более-менее положительным было то, что целитель, наконец, смог избавиться от своей неприязни к Минсоку и худо-бедно наладить нормальное общение. Трудно недолюбливать кого-то, когда двое суток находишься с этим человеком в замкнутом пространстве. Ешь, спишь, разговариваешь. Оказалось, что повелитель льда умел погружать людей в анабиоз, медленно замораживая изнутри и заставляя все жизненно важные процессы замедлиться. Этим они втроем и развлекались – Минсок, Чанель и Исин. Чанель возвращал замороженный организм к жизни, а Лэй следил за тем, чтобы все было хорошо. Чунмен таких развлечений не одобрял, но молчал, пока сам не был подопытным. Лухан с Каем ушли два дня назад в тот город, где имперские схватили Чонина. Верховный хотел своими глазами посмотреть на камень, обнаруживающий их силу, и заверил, что вдвоем они не привлекут много внимания, но смогут справиться, если понадобится защищаться. К тому же с той вылазки Кай не принес в лагерь ничего из того, за чем ходил. Так что им все еще нужны были лекарства, еда и вещи. Исин не то чтобы не волновался. Он, наверное, лучше других понимал, каким безрассудным дураком может быть Лухан, побывав в его голове. Но при этом где-то глубоко внутри он был спокоен. Целитель был уверен, что если что-то случится, Мать Природа обязательно предупредит его об этом. Но она молчала, так что и парень не беспокоился. Все уже спали, а Лэй сидел, прислонившись спиной к стене, и слушал, как дождь барабанит по крыше и стенам хижины, когда дверь распахнулась, и на пороге появились мокрые насквозь Лухан и Кай. Повелитель пространства опустил на пол огромный рюкзак, забитый припасами и устало рухнул на ближайший спальный мешок, разбудив Сехуна. В хижине поднялся гомон, Чанель спросонку поджег вместо свечи волосы Кенсу и получил смачный подзатыльник и угрозу быть задушенным подушкой. Во всей этой суете, Исин не заметил, как Лухан подошел к нему и, взяв за руку, резко поднял на ноги. Верховный снял со стены лук и колчан целителя и потащил того следом за собой. Вид у него был невероятно уставший, но при этом он вполне целенаправленно шел обратно на улицу. – Нам нужно спешить. Обувайся. – Ни тебе «здравствуй», ни «я скучал», – пробурчал целитель, натягивая сапоги. – Я чувствую нашего двенадцатого. Он где-то совсем рядом, – Лухан вглядывался вдаль сквозь пелену дождя, словно действительно мог что-то там увидеть. – Кай совсем обессилен, а ты выглядишь самым бодрым. Лэй не произнес больше ни слова, молча собравшись и устремившись за Верховным. Они вышли из пещеры с каменными часами, и дождь словно усилился в два раза. Вода заливалась в глаза и уши, мешала толком дышать, а ветер периодически дул с такой силой, словно намеревался сбить магов с ног. Разговаривать было просто физически невозможно, да и не хотелось. Парни продирались через лес, стараясь не обращать внимания на хлеставшие по лицу мокрые ветки. И целитель понимал, что за последние несколько дней спокойствия совершенно забыл о том, что они вообще-то вроде бы мир спасти собираются. Они наткнулись на двенадцатого совершенно внезапно: Лухан чуть было не споткнулся через лежащего на земле парня. Трава вокруг была выжжена, словно в это место, как минимум пару раз ударила молния. Кончики волос двенадцатого светились красным и выглядели, как тлеющие угольки костра. Исин опустился на колени рядом и положил руку на грудь парня. Шум дождя вперемешку с ветром очень мешал слушать, но все же целителю удалось почувствовать слабое сердцебиение. – Нужно уносить его отсюда. Я не уверен, в каком он состоянии, – прокричал Лэй, а потом дернул за руку и зло глянул на Верховного, собиравшегося уже поднимать двенадцатого. – С ума сошел? Мне не надо, чтобы ты загнулся вместе с ним. Обоих я не дотащу. Отпихнув блондина в сторону, целитель поднял двенадцатого, и они двинулись обратно в лагерь. Каменные часы загорелись символом, похожим на скорпиона, и минутная стрелка соединилась с часовой. На всю округу раздался громкий звон, какой издают старые часы, потом часовая стрелка медленно сдвинулась с места и зависла между двенадцатью и единицей, а минутная начала медленно сдвигаться по кругу. Исин совершенно ничего не понял, но Лухан резко изменился в лице, так что можно было сделать вывод, что это все не очень хорошо. Тао с Чанелем выбежали им навстречу и забрали двенадцатого в хижину. Внутри творился какой-то хаос. Сехун тряс Кая за плечо и пытался добиться от него хоть чего-то, на что тот только лениво отмахивался, даже не открывая глаз. Чунмен пытался доказать, что нужно стащить с него мокрую одежду, а Бэкхен говорил, что лучше всего просто отстать и дать человеку отдохнуть. Чанель и Тао уложили двенадцатого на один из мешков, и Минсок тут же побежал за полотенцами и лекарствами. Кенсу сидел в углу комнаты и недовольно оглядывал бегавших из угла в угол магов, а Ифань опустошал рюкзак, принесенный Каем, и раскладывал вещи по местам. – Пошли отсюда, они сами справятся, – Лухан потянул Исина за рукав, выводя наружу. Они быстро пересекли расстояние до хижины Верховного и вошли внутрь. Там было темно, только камни на полках источали слабое свечение синего, зеленого и оранжевого цветов. Из-за этого по стенам плавали странные блики, завораживающие и словно живые. – Расскажешь, где вы были так долго? – Лэю удалось отыскать спички и подсвечник с тремя наполовину сожженными свечами, и теперь он пытался зажечь их трясущимися пальцами. – Да, – Лухан подошел сзади и забрал спички из рук целителя. – И здравствуй. Я скучал.