The legend of 12

– Ты же мокрый насквозь. Что делать, если заболеешь? – Исин хмурится и оборачивается к Лухану. – Глупый вопрос, учитывая, что ты здесь, – блондин хмыкает, отходит куда-то вглубь комнаты и добавляет уже оттуда. – И вообще, кто бы говорил. – Я это не по своей воле. И я тебя убью, если с моим луком что-то случится, – ворчит целитель, решив не мучиться больше со свечами. Толку от них все равно не много: ни света, ни тепла. – Отдашь Каю, он все что угодно может сделать, – Верховный появляется из полумрака и тащит пару матрасов, одеяла и подушки. – Нужно сменить одежду. Дурацкая выйдет ситуация, если целитель заболеет. Кто его лечить будет. – Дурацкие ситуации у нас уже в порядке вещей, разве нет? – Исин улыбается, рассматривая камни и замечая, что внутри словно пульсирует что-то живое, и именно от него исходит свет. – Хотя, ты прав. Есть у тебя, во что переодеться? – Сейчас найдем, – Лухан быстро перемещается по комнате и, судя по всему, не нуждается в освещении вообще. Рубашка, на самом деле, довольно неприятно липнет к телу, и от этого постепенно становится все холоднее. Целитель начинает расстегивать пуговицы, продолжая задумчиво смотреть на один из камней, сердцевина которого пульсировала темно-синим. Это было похоже на пойманную часть океанского дна, куда пробился один из солнечных лучей. Исин стягивает мокрую рубашку и оборачивается, чтобы спросить о том, что это за камни и зачем они нужны, но не произносит ни слова. Потому что Лухан стоит всего в паре метров и смотрит странно. Не в глаза, а ниже. Смотрит с какой-то болью и жалостью. Пауза затягивается, целителю постепенно становится неловко, и он уже жалеет, что так поспешно снял рубашку. Но блондин медленно подходит ближе, шлепая босыми ногами, и внезапно опускается на колени перед Лэем, окончательно вводя того в состояние крайнего замешательства и легкого ступора. – Это же из-за меня, – Верховный осторожно дотрагивается до темно-фиолетового синяка в районе солнечного сплетения на теле целителя кончиками пальцев так, словно боится причинить еще большую боль. – Прости. Я такой идиот. Рубашка выскальзывает из начинающих неметь пальцев и падает на пол, когда Лухан прикасается губами к животу Исина, осторожно водит пальцами по контуру синяка и целует, кажется, каждый сантиметр. Пальцы у блондина ледяные, и от них по телу словно идут слабые разряды тока. Пять минут назад замерзавшего целителя бросает в жар, и он начинает думать, что все-таки уже болен. Они оба больны. Друг другом. И идиотизм, видимо, передается воздушно-капельным. Лэй медленно сползает на пол и, оказавшись на уровне лица Верховного, притягивает его к себе и жадно целует. Так, словно от этого зависит его жизнь, словно он пытается зацепиться за реальность, из которой медленно, но верно, начинает уплывать. Он ждет вспышек перед глазами, очередных кусков чужой памяти, которая постепенно становится общей, но ничего не происходит. Вспышки есть, их целый миллион, и целителю кажется, что он слепнет, но за грань сознания не падает. – Ты же не пытаешься сейчас что-то скрыть от меня специально? – шепчет Исин, с трудом заставляя себя разорвать поцелуй и глядя в глаза напротив. – Ты даже не представляешь, насколько я открыт для тебя, – отзывается Лухан, и у целителя окончательно срывает все тормоза. Лэй медленно расстегивает чужую рубашку, начиная покрывать поцелуями шею блондина, постепенно спускаясь к ключицам. Он понятия не имеет, что делает, и просто доверяется инстинктам и чувствам и отключает разум. Как если бы находился в кромешной темноте, где не на что больше ориентироваться. Кожа Верховного немного влажная и холодная из-за насквозь мокрой одежды, и где-то на периферии у Исина мелькает мысль, что нужно согреть парня любым способом. Несмотря на пылающее внутри пламя, пальцы с трудом слушаются своих хозяев, так что с застежками ремней приходится повозиться. Они еле слышно смеются, снова целуются и словно дышат друг другом, перегоняя воздух из одних легких в другие. От недостатка кислорода и здравого рассудка кружится голова. Мир раскачивается из стороны в сторону и расплывается в одно большое пятно. Уже сложно понять, где пол, а где потолок. Где небо, а где земля. Они теряются во времени и пространстве и все, что чувствуют, это друг друга. И эта магия намного сильнее, чем все в мире, вместе взятое. Кожа горит от прикосновений губ, ладоней и влажных дорожек, оставленных языком. Капли пота мелкими жемчужинами перекатываются по телу, пытаясь охладить и привести в чувство, но бесполезно. Лэй нависает над Луханом и видит в глазах напротив целые вселенные, которые затягивают глубже и глубже. А еще доверие невероятное и желание. Сдерживаться больше нет сил. Целитель аккуратно разводит в стороны ноги блондина, скользя руками по внутренней стороне бедер. В полумраке комнаты светлая кожа словно светится, а может это просто перед глазами летят звезды от возбуждения. Исин старается быть максимально аккуратным и медленно входит в Верховного, следя за его выражением лица, но тот только слабо морщится и закусывает губу, ничего не говоря. На мгновение оба замирают, привыкая к новым ощущениям, а потом Лухан обхватывает Лэя ногами и тянет на себя за шею одной рукой. Целитель может и думает поначалу о том, чтобы причинить как можно меньше боли, воспользоваться своими способностями для этого. Но в голове словно взрывается последняя лампочка, повергая все вокруг в колющую темноту, отключившую любые мыслительные процессы. Они дышат тяжело, двигаются в одном ритме, а стоны не успевают вырываться изо рта. Чужие губы ловят их быстрее и глушат напрочь. И в ушах звенит от чего-то. Глаза затянуты пеленой, и дышать с каждой секундой все тяжелее. Темп нарастает, а воздух словно пропитан влагой и давит на легкие. Исин чувствует себя на грани безумия, когда по телу прокатывается волна, и он кончает, утыкаясь носом в шею Лухана. Который стонет в голос и тоже извергается на свой живот. Блондин прижимается губами к плечу целителя, словно благодаря за случившееся, и откидывается назад. Лэй устало перекатывается на ворох из одеял и подушек, а перед глазами догорают остатки звезд, постепенно снова погружая комнату в темноту. Ему трудно понять и осознать все, что только что произошло, но он уверен только в том, что даже если мир рухнет, все, что ему нужно, это просто быть рядом с Верховным. Который доверился и впустил его в себя, в свои мысли, в свое тело. Который тяжело дышит совсем рядом и сжимает его ладонь и что-то бормочет про сны. Который тоже намного больше, чем просто маг.