Глава 35.
1 сентября 2017 г., 17:01
Небо медленно затягивали грозовые тучи, в глубине которых вспыхивали далекие молнии, и рокотал гром. Чондэ глубоко вдыхал наэлектризованный влажный воздух в предчувствии бури, и между его пальцами изредка мелькали нити электрического тока. Остальные отчаянно кутались в плащи, пытаясь защититься от пронзительного холодного ветра, несущего в лицо пыль и листья. Они спустились с горы и направлялись в сторону моря за Луханом, который больше ничего не говорил. Молча шел вперед, не оставив других вариантов, кроме как следовать за ним. Исин окончательно запутался и пребывал в состоянии, граничащем с крайним отчаянием. Тао бросал в его сторону сочувственные взгляды, но сам подойти к Верховному тоже не решался.
С неба начали падать первые мелкие капли. Они противно кололи кожу, оставляя после себя холодные мокрые следы. Чанель фыркал и пытался надвинуть капюшон плаща ниже, Чунмен же наоборот подставил лицо начинавшемуся дождю. Внезапно раздался громкий вскрик Бэкхена, и все остановились. На его запястье голубым пламенем светился знак. Маги быстро опустили глаза и увидели светящиеся символы на своих руках тоже.
– Кай, быстро перенеси нас куда-нибудь! – Чунмен ухватил повелителя пространства за шиворот и подтащил к остальным, бросившимся в кучу, чтобы успеть ухватиться за Чонина.
– Не получается! Я не могу! – дождь довольно быстро превратился в ливень и теперь заливал глаза, рот и нос, мешая видеть и слышать.
– Мы не убежим. Не получится. Вы что, не понимаете? – Лухан стоял на дороге поодаль и грустно смотрел на остальных магов. – Они рядом. У них оба камня.
– Мы не сдадимся живыми! Мы ведь можем сражаться! – Ифань обнажил меч и встал в боевую стойку, поворачиваясь в сторону, откуда уже слышались голоса и топот нескольких десятков ног.
Исин натянул тетиву лука и прицелился, собираясь выпустить стрелу, как только сможет хорошо видеть цель. Бэкхен вытащил кинжалы из ножен и встал рядом с Тао, вооружившимся катаной. Оружейники окружили остальных и приготовились защищаться, и только Лухан продолжал стоять на дороге спиной к приближающемуся отряду имперских, опустив голову.
– Вы должны жить, ясно вам? – в конце концов, крикнул блондин, Исин от неожиданности отпустил тетиву, недоуменно глядя на Верховного, и стрела понеслась вперед.
В этот же миг один из имперских упал. Солдаты издали воинственный клич, а потом в самую середину круга магов залетел какой-то предмет, который с громким хлопком разорвался, окутывая их едким дымом. Маги закашлялись и бросились врассыпную, пытаясь спастись от удушающего, забирающегося в нос и рот, дыма, но безуспешно. Легкие обожгло огнем, глаза начали слезиться, а голова закружилась. Исин добежал до Лухана и успел броситься на него, поваливая на землю, чтобы накрыть собой, защищая от просвистевшего в сантиметре от головы блондина меча. А потом мир окончательно погрузился во тьму, заглушившую крики магов, звон клинков и раскаты грома.
Лэй стоял на тропинке посреди леса. Единственным источником света, кое-как разгонявшим мрак вокруг, был символ с головой единорога на запястье. Деревья вокруг стонали и скрежетали будто от сильного ветра, хотя целитель ничего не чувствовал. Он не чувствовал ни запахов, ни тепла, ни холода. Это место было похоже на обитель в Рассветном ущелье, такое же застывшее во времени.
Исин сделал несколько шагов вперед, и нога наступила на что-то мягкое. Опустив руку, целитель направил свет вниз и увидел, что на тропинке лежит мертвая лисица. Поборов приступ паники, парень зашагал дальше, внимательно глядя под ноги, и вскоре понял, что вся дорожка усыпана трупами животных и птиц.
Лэй продолжал идти, стараясь не переходить на бег, хоть и сохранять самообладание было очень тяжело, практически невозможно. Только теперь ему еще и казалось, что позади есть кто-то еще. Кто-то кто фыркает и шагает следом.
Внезапно впереди забрезжил слабый синий свет, и Исин бросился бежать, чувствуя затылком, что неизвестное существо также перешло на бег и не отстает. Целитель перескочил через последнего мертвого ворона и резко остановился. Прямо перед ним на огромном, изъеденном термитами старом пне лежал камень из тех, которые он видел на полках в хижине Лухана. Синий свет исходил из глубины этого камня, в котором словно был заключен луч света, проникнувший на морское дно.
В ушах стучало собственное сердце, которое никак не могло успокоиться после бега. Звуки за спиной стихли. Лэй осторожно вытянул руку вперед и дотронулся до камня. Поверхность оказалась гладкой, словно стекло, и холодной, как лед. Внезапно свет, исходивший из камня, начал меняться, превращаясь в изумрудно зеленый. А внутри вместо морского дна теперь медленно распускался ярко-красный цветок лотоса. Когда все лепестки цветка раскрылись, с них начали стекать крупные вязкие красные капли, собираясь у основания цветка и падая на дно камня, растворяясь в зеленом свечении. С лепестков словно стекала красная краска, открывая истинный цвет, золотой. Когда последняя красная капля упала вниз, камень полностью окрасился в золотой цвет и стал неожиданно горячим, так что Исину пришлось отдернуть руку.
Золотое свечение распространялось все дальше и дальше, слепя и освещая все вокруг. Целитель зажмурился и отвернулся от камня, а когда открыл глаза, оцепенел от ужаса. Перед ним стояли все мертвые животные, мимо которых он прошел. Глаза у каждого из них светились тем же самым теплым золотым светом, который исходил от цветка лотоса внутри камня. Их взгляды были устремлены на парня, а потом все клювы и рты одновременно открылись, и зазвучал голос, состоявший сразу из тысячи. Голос, в котором был шелест листьев на ветру, журчание ручьев и шорох дождя:
– Ты не целитель.
Лэя прошиб холодный пот, и он отшатнулся назад, упираясь в пень, на котором все еще ярко светился камень. Животные молчали и внимательно смотрели на него.
– Но, кто же тогда? – собственный голос показался ему чужим, слишком тихим и слабым.
– Ты не целитель, – повторили животные и начали медленно растворяться в ослепительном золотом свете.
Свет заполнил собой все вокруг, и Исин увидел, как по его рукам текут ручьи ярко-красного цвета, а воздух наполнился металлическим запахом крови, привкус которой появился даже во рту. Вязкая, густая кровь стекала со всего тела целителя, оставляя после себя мерцающую золотом кожу. А потом свет поглотил и его.
