Song as Old as Rhyme

К нескрываемому удивлению Адама, в этот раз Белль совершенно не избегала встреч с ним и не пыталась сбежать при любой удобной возможности как раньше. Однако она также ни разу не упомянула то, что произошло на днях, и единственным доказательством того, что это было наяву, служил легкий румянец на щеках девушки, стоило ее взгляду на несколько секунд задержаться на лице блондина, пока их глаза не встречались — лишь тогда она смущенно улыбалась, утыкаясь носом либо в тарелку, либо в книгу, либо в висящую рядом картину. По крайней мере, это гораздо лучше того, что было, думал принц. Она уже не боится его и не делает вид, что его не существует. Самого молодого человека еще несколько ночей подряд мучил во снах образ Красавицы, которая распласталась на кровати — такая покрасневшая и возбужденная… Стоил ли упоминать, что просыпался Адам с приятной тяжестью в паху, но он не собирался давать волю рукам, просто игнорируя необычные покалывания, стиснув зубы как можно крепче. Сейчас, когда разум его не был затуманен желанием, он корил себя за то, что посмел так низко пасть и подглядывать за шатенкой. Он словно осквернил ее… еще раз, разве что не физически. Он уже давно пришел к выводу, что Белль стала важным аспектом его жизни, ее частью. Хотя это звучало сухо, но так и есть. И с каждым новым днем принц все больше опасался того, что именно сегодня Красавица решит покинуть его. Молодому человеку не доставало смелости открыто сказать, что он чувствует к девушке, и в то же время он сам не знал, как ему объяснить это все словами. А если его признание сломает ей жизнь? Неужто он еще недостаточно постарался над тем, чтобы подпортить ее? За кого она сможет выйти замуж? Понятно, что Белль из бедной семьи, и богатого мужа ей и так было не видать, однако Адам лишил ее возможности найти хотя бы просто достойного супруга. А ведь они даже не занялись любовью… Хоть девушка и перестала быть девственницей в прямом смысле этого слова, в душе она все еще осталась невинной и с искалеченной судьбой. Жалел ли он о том, что так и не довел дело до конца, и, вероятно, обрек себя на смерть, в итоге уже не имея возможности полноценно познать тепло женского тела? С одной стороны, где-то глубоко внутри — да, жалел. Но с другой… Красавица заслуживала кого-то гораздо лучше, чем он. Молодой человек очень надеялся на то, что она все же сможет быть счастливой. Пусть не с ним, не здесь, но… Неужели это и есть любовь? Его мать часто говорила, что ради любимых приходиться чем-то жертвовать. Будь его воля, Адам бы всю оставшуюся жизнь провел с Белль, но осталось ему совсем недолго… Эта внезапная горькая мысль заставила его нахмуриться и впасть в какое-то состояние апатии. — Все хорошо? — услышал он голос справа от себя, что вырвал его из забытья. — Да, все нормально, — ответил он Белль, при этом совсем не улыбнувшись, продолжив безучастно поглощать пищу, даже не повернувшись к ней. Это насторожило и озаботило шатенку, которая не могла понять, что же происходит с Адамом. Его настроение так резко и часто менялось, что на ум приходило только раздвоение личности, но она соврет, если скажет, что ее тоже порою не овладевала какая-то непонятная грусть. Она стала свободным человеком, так почему же после выздоровления принца она не покинула этот замок? Красавица сама твердила, что желает как можно скорее увидеть отца, но на деле продолжала жить здесь, наслаждаясь обществом молодого человека. От ненависти к нему не осталось и следа, не говоря уже об обидах или злости. По какой-то странной причине девушке хотелось заботиться о нем, быть рядом, видеть его редкую, но такую милую улыбку (и даже шрамы не могли испортить ее). То, что они вытворяли несколько дней назад… то, что она делала в своей постели… Разве так относятся к своему тюремщику? Нет, разумеется, нет. Тогда что это? Почему она чувствует то же самое, что постоянно описывается в любовных историях? Стоит ей завидеть принца, она ощущает это внезапное учащение сердцебиения, а как только она с ним заговорит, то во рту сразу становится сухо. Эти чувства как радовали Белль, так и пугали одновременно. Что ей с ними делать? Она не сможет полюбить его настолько сильно за такое короткое время, чтобы снять проклятье. Или сможет? Нет, ей просто нужно уехать, вернуться домой, где со временем она задушит в себе эту симпатию, эту привязанность… Ей нравился Адам, но она не перенесет вида его разочарованного лица, когда тот поймет, что она не помогла ему снять проклятье. И если она к нему так прониклась, то у принца вполне есть шанс найти счастье и в подобном обличии, ей лишь нужно подтолкнуть его, намекнуть ему, что сидя взаперти, он ничего не добьется. Она точно не знала, сколько еще времени в запасе оставалось у молодого человека, но обрести счастье ведь никогда не поздно, верно? Что ж, решено — она уедет домой послезавтра. Она нужна Морису, и ей необходимо как можно скорее исчезнуть из жизни принца, чтобы он смог найти подходящую ему пару, а Белль просто отойдет в сторону, просто забудет его. Хотя забыть Адама она вряд ли сможет… Блондин признался, что желает ее, но любит ли? О таком не спросишь напрямую, а понять самостоятельно очень тяжело, учитывая, что он не из тех, что открыто проявляет чувства. Все, что он ей говорил, могло быть сказано в порыве страсти, не более. Лучше ей не терзать их обоих и уйти, пока она в состоянии это сделать. Однако Красавица тогда еще не осознавала, что для них двоих было уже поздно бежать от собственных чувств, слишком поздно…

***

— Я уезжаю послезавтра, — вдруг заявила Белль, когда они, вдоволь накидавшись друг в друга снежками, уселись на скамейку, дабы немного передохнуть. — Что?! — немного громче, чем следовало, воскликнул блондин, резко повернувшись к ней, как громом пораженный. Хотя как будто он этого не ожидал. — Я больше не могу оставаться здесь, мне нужно вернуться домой, к отцу, — печально промолвила девушка, опустив голову, краем глаза замечая, как рука молодого человека дернулась, словно в попытке обхватить ее запястье, но в последний момент он передумал, вновь отвернувшись, прячась за копной густых светлых волос. Костяшки пальцев побелели, когда он схватился за край скамьи, борясь со своими эмоциями, которые разом навалились на него. Красавице показалось, что она слышала, как скрипнула его челюсть, когда Адам наконец произнес: — Я понимаю… Это твое решение, и я не вправе его оспаривать. Когда ты хочешь отправиться? — Утром, — тихо промолвила шатенка, прикусывая губу, борясь с желанием обнять принца, но понимая, что так будет только хуже. — Я ценю то, что ты для меня сделал, пусть обстоятельства нашего знакомства были не самыми приятными, — она позволила себе глупо улыбнуться. — Я надеюсь, что ты все-таки найдешь свое счастье, в этом облике или в другом. Помни, что главное то, что внутри. Не все судят книгу по обложке, — ее хрупкая ладошка нежно коснулась щеки блондина, который все же удосужился посмотреть на нее с застывшим на лице разочарованием. — Белль… — слова девушки тронули его, но если он сейчас даст слабину, то все пропало. Раз она хочет ехать, он не станет ее останавливать. Так будет лучше для всех. Он не достоин ее, нет… — Ты позволишь мне устроить небольшой прощальный вечер для тебя? — О, я даже не знаю, стоит ли… — начала было Красавица, но заметив мольбу в его взгляде, она не устояла. — Думаю, что это было бы прекрасно, Адам, — шепнула она, расплываясь в улыбке. — Спасибо, — молодой человек мягко приподнял ее запястье, целуя ее продрогшие пальцы, отчего Белль как обычно покраснела, но руки не отдернула. — Ты совсем замерзла. Нам стоит вернуться внутрь. — Да, ты прав. Тем более я хочу закончить с вышивкой, чтобы оставить тебе хоть какое-то напоминание о себе, — шатенка привстала, стряхнув с волос снег, направляясь к замку, а принцу только и оставалось, что медленно плестись за ней следом, как будто это могло отсрочить ее уход. Увы, но это невозможно…

***

Какое-то время Белль тщательно разглядывала золотистое платье, что принесла ей миссис Поттс в качестве подарка от Адама. Экономка сказала, что она может забрать его с собой домой, потому как принцу оно точно уже не понадобится. При этом улыбка, что светилась на лице пожилой дамы, внезапно пропала, но вернулась буквально спустя пару секунд. Она не хотела портить сегодняшний вечер, тем более что Красавица не должна была узнать всей правды, как велел хозяин, за что миссис Поттс хотела его поколотить, однако пойти против его приказа не могла. — Оно смотрится на тебе просто великолепно, дитя мое, — зачарованно пролепетала женщина, помогая девушке расправить подол и причесать волосы. — Ты словно принцесса! — она стерла с глаз одинокую слезинку, не в силах перестать любоваться Белль. — Спасибо, — покраснев, ответила шатенка, вглядываясь в свое отражение в зеркале, никогда не думая, что сможет надеть нечто подобное. Оно действительно было прекрасно. — Но мне стоит поторопиться, а то за самолюбованием я опоздаю на ужин, — хихикнула она, последний раз покружившись перед экономкой, даря ей самую искреннюю улыбку. — Приятного тебе вечера, милая, — миссис Поттс чмокнула Красавицу в щеку, провожая ее взглядом до двери. Ах, если бы она только знала…

***

— Все будет хорошо, — подбадривал принца неунывающий Люмьер, похлопывая того по плечу. — Вы отлично выглядите, господин. Вам идет этот костюм, — подмигнул мужчина, стараясь хоть как-то отвлечь Адама от его волнения. Облачен молодой человек был в белую рубашку с пышными манжетами и атласный жилет золотисто цвета (под стать платью Белль), а поверх него — в бархатный голубой фрак. Вокруг шеи повязан белоснежный кружевной платок; ноги же обтянуты в кюлоты сверху и белые чулки — снизу; волосы просто стянуты в хвост. Несмотря на все старания метрдотеля, вид у блондина был весьма недовольный, даже устрашающий, а шрамы лишь усиливали эффект. С тех пор, как он последний раз носил данный костюм, его успели проклясть, да и сейчас он казался молодому человеку каким-то расфуфыренным, а еще его тело стало крупнее, потому жилет слегка жал ему в груди. Однако ради Белль он готов был немного потерпеть, желая, чтобы этот вечер навсегда запомнился Красавице. Как только он увидел ее, так элегантно спускающуюся по лестнице в этом очаровательном платье и нежной улыбкой на губах, Адам забыл о своих страхах, злости и неудобствах, сосредоточив все свое внимание на девушке, что уже приближалась к нему, в свою очередь с любопытством рассматривая принца. — Ты прекрасна, — благоговейно промолвил молодой человек, склоняя голову в некоем подобии поклона, протягивая шатенке руку. — Вы тоже выглядите весьма интересно, ваше высочество, — она не сдержала смешок, но не хотела, чтобы Адам подумал, что она издевается над ним, так что, зная его характер, она тут же добавила: — Я хотела сказать, что ты не уступаешь мне. Непривычно видеть тебя таким, но это приятный сюрприз, — она приняла его руку, тоже присев в реверансе, позволяя блондину проводить ее до стола. В этот момент в зал впорхнул Когсворт с подносом в руках, сервируя стол, пока молодые люди, сидя друг на против друга, обменивались теплыми взглядами, словно не замечая ничего и никого вокруг. Когда с приготовлениями было покончено, миссис Поттс намекнула своим коллегам, что им пора удалиться, дабы не мешать им. Белль и Адам хорошо проводили время, ведя непринужденную беседу, шутя и смеясь, стараясь не думать о том, что завтра им придется расстаться… и, скорей всего, навсегда. Бокал вина помог девушке расслабиться и изгнать ненужные мысли, пока она слушала принца, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц, размеренно поедая свой десерт. Ему так шел этот шикарный фрак, который отлично подчеркивал глаза блондина, в которые Красавица влюбилась чуть ли не с первого взгляда. Она мечтательно улыбалась, не всегда вслушиваясь в то, что рассказывал принц, пытаясь запомнить, как звучит его голос, как двигаются его губы, как блестят его голубые очи. Кто бы что не говорил, но Белль никогда не считала его уродливым мужчиной. Было в нем то самое обаяние, которое затмевало собой все остальное. Нужно лишь было узнать его получше… Теперь, когда инициативу в разговоре взяла на себя девушка, была очередь молодого человека разглядывать ее, запоминая ее черты, улыбку, смех. Ах, как же она обворожительна… Ни одна юная особа еще так не трогала его сердце, и уже не тронет. Грусть и счастье раздирали его изнутри, пока он созерцал, как шатенка, активно жестикулируя руками, пересказывает ему случай из своей жизни. Как же ему будет больно отпускать ее, когда все, чего он хочет — это прижать ее к себе как можно ближе и расцеловать каждый сантиметр ее тела… Как ни прискорбно было это признавать, но ужин подходил к концу, а с ним и этот длинный день, однако Адам не собирался заканчивать его на такой скучной ноте. Встав из-за стола, он плавно обогнул его, чтобы оказаться рядом с девушкой, а после присел на одно колено, приложив руку к груди. — Не окажите ли вы мне честь и не подарите ли прощальный танец, миледи? Они оба сделали глубокий вдох при слове «прощальный», и Белль согласно кивнула, улыбнувшись в предвкушении. — Но как же музыка? — Это не проблема. Минутку, — принц отошел в сторону — к выходу, где на долю секунды из-за угла показалась голова Люмьера, который сразу же поспешил скрыться. Но блондин, усмехнувшись себе под нос, вернул метрдотеля, давая тому понять, что он не злится за то, что мужчина подслушивал. — Если тебе так хочется подглядывать, то нужно извлечь из этого хоть какую-то пользу. Ты, насколько я помню, отлично играешь на пианино, так? — Да, господин. — Так сыграй же нам что-нибудь, — приказал принц, хлопая в ладоши, прежде чем вернуться обратно к Красавице. Звуки музыки медленно наполнили, казалось, весь замок, и Белль с игривым взглядом позволила молодому человеку обнять себя за талию одной рукой, а во вторую вложила свою собственную, при этом обхватив мужское плечо и вздернув подбородок, чтобы видеть лицо Адама. Они грациозно закружились по залу, не отрывая друг от друга смеющихся глаз, сливаясь в танце, двигаясь так гармонично, словно были одним целым. Шатенка не ожидала, что принц так чудесно танцует, но в то же время, это не должно было удивлять ее — все-таки он вырос не в каком-то там хлеве. — Ты тоже прекрасно танцуешь, — как будто прочитав ее мысли, усмехнулся блондин, а его пальцы чуть сильнее сжали ткань платья на талии Белль. — Ты довольна этим вечером? — прошептал он взволнованно, боясь разочаровать ее. — Разве я могу остаться недовольна? — хихикнула она, а ладонь ее невольно поднялась выше, поглаживая шелковистые пряди молодого человека, который на секунду прикрыл глаза. — Вряд ли эта ночь станет для тебя какой-то запоминающейся… — Она неповторима, — перебив его, нежно прошептала Красавица. — Я рад, — коротко ответил Адам, стиснув руку девушки крепче, чем следовало. — Если бы это было в моей власти, я бы пожелал, чтобы этот день никогда не заканчивался, — вдруг выпалил блондин, только потом осознав, что произнес это вслух. — Адам… — Нет, прошу, не говори ничего. Я знаю. Я не виню тебя за то, что ты хочешь уехать. Наоборот, я хочу, чтобы ты покинула это ужасное место, чтобы нашла свое счастье. Мне жаль, что… за все, что я сделал с тобой. — Ты уже извинялся, довольно, — все же вставила она, останавливаясь. Люмьер, который понял, что ему здесь больше не место, на этот раз ретировался насовсем, оставляя пару наедине. — Я не должен был просить у тебя такой высокой платы, мне ведь даже нет дела до всех этих растений, что находятся в моем саду, — с досадой гаркнул он, отводя взгляд. — Я сама предложила ее тебе, — прикусив губу, заметила Белль. — И все же… мне не стоило быть таким… грубым… Если бы я мог вернуться назад, я бы ни за что не поступил так. — Я верю тебе, — с понимающей улыбкой прошептала Красавица, заставляя его вновь взглянуть на себя. — Я простила тебя уже давно. Перестань винить себя. — Если бы я повернул время вспять, то я бы сделал это нежно, — без обиняков сказал принц, отчего сердце девушки, кажется, пропустило удар. — Я бы лелеял тебя, ухаживал, а после, когда ты наконец-то согласилась стать моей, я бы расцеловал тебя с ног до головы, ублажал бы так долго, как ты захочешь, дарив тебе только наслаждение, — его шероховатые пальцы слегка приподняли голову Белль, взявшись за подбородок. — Если бы я мог сделать это тогда… Грудь шатенки часто вздымалась, пока она пораженно смотрела на Адама, не веря своим ушам. Его речи разожгли какое-то неведомое доселе пламя в ее груди, растрогали и возбудили одновременно. Не понимая, что она творит, девушка, положив обе руки на плечи молодому человеку, спросила: — А если бы ты смог сделать это сейчас? — Что? — теперь уже он опешил, не сразу понимая, послышалось ли ему то, что предлагает ему Красавица, или нет. — Если бы ты мог… все исправить, как ты говоришь… начать с чистого листа, чтобы ты сделал? — голос Белль дрогнул, но она не отступила, ожидая ответа принца. — Белль… — выдохнул он, теряясь, собираясь отстраниться, — ты пьяна? — Отнюдь, — спокойно промолвила шатенка, краснея, но не выпуская ткани его фрака. — Мы не можем… Ты завтра уезжаешь… Я не могу так поступить с тобой, особенно после того раза… Я не достоин тебя, разве ты не понимаешь? Ты найдешь кого-то получше; кого-то, с кем построишь свое счастье. С таким чудовищем, как я, счастливой жизни тебе не видать, — горько промолвил Адам, до боли стиснув зубы, не решаясь встретиться глазами с глазами Белль. — Знаешь, кто может сказать такое? Только тот, кому ты небезразличен. — Белль, прошу… Ты пожалеешь. У нас нет будущего… — Возможно, но у нас есть сегодняшний вечер… и ночь, — добавила Красавица, щеки которой нещадно горели, что не мешало ей все теснее и теснее прижиматься к блондину. Да, она всегда была довольно скромной девушкой, но никогда не считала себя настоящей леди. С ее девственностью уже покончено, так почему она не может желать полноценно испытать, каково это — возлежать с мужчиной, который тебе нравится? Может, это не совсем то, что она представляла, но отчего-то была убеждена, что Адаму можно доверять. Он очень изменился за такое короткое время, да и она сама тоже поменялась. Уж не думала она и не гадала, что сама будет упрашивать мужчину лечь с ней в постель. Наверное, это низко, но ей было наплевать. Наплевать на правила, гордость, честь… Все, чего ей хотелось — это быть с ее мужественным принцем, пусть только на одну ночь. Ей должно быть стыдно, однако стыда Белль совсем не чувствовала. Вместо него — одно лишь всепоглощающее желание слиться с молодым человеком в поцелуе, надеясь на продолжение; ощутить, как его крепкие руки сжимают ее в объятиях, не собираясь никуда отпускать. — Ты считаешь меня вульгарной за то, что я сама отдаюсь тебе? — спросила Красавица понуро. — Какая чушь, — запротестовал блондин, цокнув. — Просто мне кажется, что я… я не смогу дать тебе того, о чем ты мечтаешь, Белль. Я не такой же, как герои из твоих сказок. Если я все испорчу? Вдруг не оправдаю надежд? — Адам… — Ты просто не понимаешь, чего ты хочешь. Ты запуталась, Белль. — Адам… — Я… я должен просто уйти и пожелать тебе спокойной ночи, — замотал головой молодой человек, как только шатенка прижалась к его груди, а их губы разделяла всего пара сантиметров. — Адам… — Белль? — Помолчи, — шепнула Красавица, а после, обняв принца за шею, сладко поцеловала, не давая ему вздохнуть. — Я должен уйти и отпустить тебя, — повторил он в смятении, непроизвольно ответив на поцелуй, прежде чем насильно отстранить Белль от себя, вглядываясь в ее волшебные карие глаза, блестевшие от возбуждения. Оба тяжело дышали. — Я должен уйти и отпустить тебя, но я… не могу. Не могу! Прости меня! — воскликнул он, снова притянув девушку к себе и впившись в ее губы так жадно, как никогда до этого. Белль всхлипнула, поспешив взяться пальцами за кружева его платка, вцепившись в него мертвой хваткой, не успевая ловить губами воздух, постоянно атакуемая устами молодого человека, который, видимо, собирался исполнить свое желание, а именно — покрыть все ее тело поцелуями. Запрокинув голову назад, Красавица застонала, когда чувственные и немного шершавые губы прошлись по ее шее, оставляя влажные следы на горящей коже. — Здесь не самое… подходящее… место… лучше… подняться… наверх, — между поцелуями шептал Адам, не уверенный, что готов оторваться от Белль. Но, совладав с собой, он все же это сделал. — Да, скорее, — попросила шатенка, не узнавая свой собственный голос, пронизанный нуждой — нуждой быть с ним тотчас, немедленно. Она позволила принцу мягко подхватить себя на руки, осыпая его лицо поцелуями, пока молодой человек нес ее в свои покои, думая о том, как сильно он хочет обладать этой очаровательной девушкой. Обладать не только телом, но и ее сердцем, потому как до него спустя столько времени наконец-то дошло, что его собственное сердце уже давно было отдано ей во владение. Навечно.