Люди добрые, неужели...?!
11 июня 2017 г., 18:16
Пока я хлопал глазами и молча то открывал, то закрывал рот, действие продолжалось.
— А… Аргумент! — сраженный наповал убийственной логичностью, Шурф наградил парой ласковых поцелуев мою светлую половину. Видимо, палку слегка перегнул — Мелифаро рвано выдохнул, а наша штатная Истина с виноватым вздохом принялась зализывать едва видимые метки на смуглой коже.
— Тогда перейдем сразу к десерту… — мне захотелось пойти и побиться головой о стену. Это он то самое десертом назвал?!
Сыну Манги тоже обращение по вкусу не пришлось.
— Или ты прекращаешь говорить обо мне, как о еде, или я зову сюда курьера из «Обжоры» и кормлю тебя до тех пор, пока не успокоишься! И, заметь, даже не подумаю с тебя слезть! Представляешь, какая репутация сложится у Тайного Сыска? Джуффин нас съест, даже тюрбанов не останется! — предупредил он, но я-то чувствовал — черт бы побрал эту эмпатию! — что бедняга уже медленно загорался под ласками, с удовольствием подаваясь навстречу укусам и поцелуям. Затем он и вовсе завел пальцы в черные волосы совершенно не возражающего Лонли-Локли и притянул ближе, не давая оторваться от процесса.
— Кто бы говорил… О репутации… — хрипло выдохнул тот, кого я некогда считал непогрешимым, позволяя тонким пальчикам хозяйничать в волосах и неожиданно властно направлять, в свою очередь он лишь позволил себе расстегнуть скрепляющую полы ядовито-оранжевого лоохи булавку, нетерпеливо распутывая складки материи и нежно проводя пальцами по стройному телу, наверняка горячему даже сквозь тонкую ткань скабы. Я зажмурился и отвернулся, краснея до самых корней волос, но отмечая, что тело у Дневной задницы очень даже ничего…
— Что не так с моей репутацией? — выдохнул обладатель шикарного тела, прикрывая глаза и вздрагивая под ласками. Он воистину герой, ибо сопротивляться Шурфу невозможно по определению, а наш ловкий друг еще и не давать на работе умудрялся, судя по всему!
Молча, даже не откидывая очередной шуточки, «герой» облизнулся и, слегка оттянув голову любовника за волосы, вовлек его в поцелуй, откровенно ерзая бедрами. Теперь мне стало стыдно уже за него — так откровенно просить…
Никого из моих коллег это совершенно не смутило.
— О, все просто прекрасно… — я уже подзабыл, о чем они там ворковали, правда, но вспоминать не хотелось. Ну не до этого! Кто будет думать о словах, когда видит, как жадно впивается в губы Дневного Лица наш непоколебимый любитель дыхательных упражнений?! А уж если после этого он подхватывает Девятый том на руки и усаживает на стол, попутно избавляя от последнего весьма символического покрова одежды…
Я уже не отворачивался — напротив, подошел поближе, разглядывая смущенного юношу, завидуя белой завистью уже не только фигуре, но и положению, пожалуй. На этот стол я теперь спокойно смотреть не смогу. Как, впрочем, и на столы вообще! Спасибо, парни, удружили!
— Согласен, — тихо отозвался, слегка краснея, Мелифаро, нежно погладив полированную поверхность. Похоже, этот стол уже проверен на прочность, причем неоднократно… Девятый том, стараясь не смотреть в глаза Истины, чуть сильнее раздвинул ноги и, усмехнувшись, нарочито томно потянулся, прогнувшись в спинке, провел рукой по щеке Шурфа, очерчивая пальцами линию губ, изящные скулы, неожиданно с хитрым видом наклоняясь и кусая за кончик носа, тут же заливаясь хохотом.
Я был недалек от того, чтобы упасть в обморок! Сначала это эротическое мини-шоу, а теперь неожиданная кульминация в виде такой вот выходки! Прав я был, когда не согласился остаться леди и выйти за него замуж! Такое терпеть на самом серьезном моменте?! Нет уж, увольте!
Лонли-Локли, очевидно, решив не реагировать на невинную шутку, — привык? — мягко мотнул головой, словно просыпаясь после нежных прикосновений, заставивших замереть под легкой ладонью, и, «Пресекая неуместное хихиканье», коснулся улыбающихся губ сначала поцелуем, а затем несильным, но чувствительным укусом, ладонями уже без всяких преград оглаживая спину, плечи, зарываясь пальцами в волосы, чтобы продлить поцелуй.
Я нервно облизнул губы.
Довольно застонав в поцелуй, сын сэра Манги обнял все еще одетого убийцу, и как можно незаметнее потянул его назад, сладко жмурясь.
— Я тоже хочу полюбоваться, — Мелифаро с намеком потянул на себя белоснежную ткань лоохи, в знак протеста прикрываясь ею.
— Даешь наготу и свободу эмоциям! — вовремя оформил свои мысли в лозунг он, чем вызвал мое хихиканье.
— Ну, ты же предпочитаешь кусаться, а не заняться более практичным делом… — пояснил собственное состояние Шурф, добивая меня следующей же фразой:
— Или твои моральные принципы не позволяют прикасаться к одежде, если она не оранжевого, малинового или иного яркого цвета? — предположил он, с легкой улыбкой любопытствующе заглядывая в глаза моему коллеге. Эти двое даже переспать без шуточек не могут! Нет, от Мелифаро я иного и не ожидал, но Лонли-Локли, ты-то куда?!
— Мои моральные принципы не позволяют лишний раз прикасаться к одежде, если можно прикоснуться к тебе, — парировал бывший обладатель оранжевого лоохи, ловко откалывая булавку и быстро, едва не запутавшись, стягивая белые одежды с любовника, тут же задумываясь и прикладывая их к себе.
— А ведь мне, наверное, пойдет белый… — серьезно обдумывая этот вариант, заявил он. С ума сойти! Значит, как я в белой скабе припрусь, так шуточек выше крыши, а как он, так нормально!
— Очень может быть, но конкретно сейчас тебе пойдет кое-что другое! — отняв коварно прикрывшую смуглое тело ткань, Шурф нетерпеливо притянул Дневное лицо в объятия, спускаясь цепочкой укусов от прикрытого взлохмаченными волосами ушка до ключиц, а затем еще ниже, накрывая губами твердую бусину соска.
Я молча сел на пол, обхватил голову руками, пытаясь развидеть это. А затем услышал ТАКОЙ стон…
Закусив губу, я облокотился о стол и попытался восстановить дыхание. Тоже мне, нашлась певчая птичка! Ишь, как заливается! Но… чееерт!
Выглянув, я решил удостовериться в том, что эти ангельские звуки издает именно моя половина. Зря, очччень зря.
Нетерпеливо обласкав языком оба соска и слегка оцарапав нежную плоть кромкой зубов, Шурф опустился на колени, мягко толкнул партнера на стол и, касаясь щекой внутренней стороны бедра, заставил меня замереть. Это он что делать планирует, а?! Люди добрые, неужели…?!
Мелифаро не выдержал первым.
— Пожалуйста, Шурф… — тихим, чуть дрожащим голосом. Он, похоже, тоже понял, к чему дело идет.
— Да? — отозвался тот, скользя кончиком языка от колена до косточки таза, обдавая кожу горячим дыханием, но словно бы нарочно не уделяя ни малейшего внимания наиболее жаждущему его органу.
— Сволочь. За что только люблю? — хрипло простонал его оппонент, кусая губы. Я сочувственно покивал — действительно, пытка та еще.
— Ммм… не за это? Или, может, за это?.. — облизнувшись и мазнув влажным языком по кончикам пальцев, тот, на кого я готов был молиться, обхватил губами тяжелую солоноватую головку, одновременно проводя пальцами по ложбинке между ягодицами и надавливая на тесное кольцо мышц.
Мое бедное сознание не выдержало, и наступила темнота.
