Колыбельная о монстрах

Веревка впивается в запястья. Что-то шершавое, какая-то ткань липнет к щекам, царапает кожу. Пересохшие губы болят и чертовски ноют. Джесси открывает глаза. В прорезях ткани он видит кукурузное поле, простирающееся до самого горизонта, и среди стеблей — крыша домика. Он тяжело моргает, не понимая, что происходит, где он, как здесь оказался?.. Он помнит грязные стены пикапа; застарелые пятна крови, въевшиеся в краску. Машину трясло, и его везли куда-то, а последнее, что всплывало в его памяти на тот момент — стакан пива в заштатном баре маленького городка в Миннесоте и внезапно закружившаяся голова. Какого… Джесси дергается и понимает, что привязан к чему-то за ноги и за руки. Дергается сильнее, но веревки только сильнее врезаются в кожу. В кузове машины пахло кровью, сухой травой и застарелой мочой. Он помнит, как машина остановилась, дверцы с грохотом распахнулись. — Очнулся, значит. Голос был низкий и глухой, совершенно незнакомый. А потом Джесси снова ударили по затылку, и снова наступила темнота. Теперь он привязан к чему-то, торчит посреди поля, а на голове — мешок с прорезями. Туман в голове расходится, пропуская одну мысль: какого Дьявола с ним сделали?! Джесси пытается закричать, но не может разомкнуть губ: они крепко-накрепко сшиты. Какая-то птица садится к нему на плечо. И тогда Джесси дергается. Пляшет, как пугало на ветру. Птица издает низкое, хриплое карканье; тяжело и недовольно взлетает. — Ого, папа, ты купил новое пугало?