Колыбельная о монстрах

Смотреть в зеркала и витрины по вечерам стало для Марины кошмаром. Там, в глубине отражений, мелькали темные фигуры. Расплывчатые очертания внушали ей иррациональный ужас. Когда она в первый раз увидела их, то решила, будто так странно отражаются фигуры прохожих, но постепенно, потихоньку Марина стала видеть их, даже если рядом никого не было. Особенно — если рядом никого не было. Она завесила все зеркала темными тканями, но ей всё время чудилось, будто ночью, когда она спит, плотная ткань с шорохом упадет на пол, открывая зеркальный лабиринт и отворяя двери для тех, кто тянет бесплотные руки. Марине казалось, что она сходит с ума; она даже нашла врача. Он провел несколько тестов и только головой покачал: вы совершенно здоровы. Разве здоровые люди видят тени в зеркалах? Разве здоровые люди закрывают их тканью, если в доме никто не умер? Впрочем, Марина раньше так не делала — гордилась тем, что стоит выше всяких суеверий. Но переезд в Петербург постепенно сломал её. Город опутал её вязким кошмаров, увлек в смутную, болотную жуть, миазмами застывшую, казалось, даже в самом воздухе. Город тянул из неё жизнь, преподносил галлюцинации на раскрытых ладонях. Город, который был лабиринтом, в центре которого ждал Минотавр. Марина рассказала психотерапевту честно: да, она видит в зеркалах фигуры. Психотерапевт поставил ей диагноз клинической депрессии и выписал антидепрессанты, рецепт на которые Марина выбросила в урну. Ей были нужны не антидепрессанты, а нормальное лечение. Ведь, на самом деле, в зеркалах никто жить не может! А, значит, она больна и нуждается в помощи. Может, ей стоит помолиться? Но, когда темные, жуткие фигуры появлялись в поле её зрения, можно было сколько угодно хвататься за крестик, таящийся между ключиц, а толку с него, поблескивающего золотом, было чуть. Живущие в Петербурге потусторонние силы Бога не боялись. А, быть может, всё дело было в том, что Марина сама в Него не верила. Ей снились чудовища, прижимающиеся лицами к прозрачной поверхности зеркала. Их приплюснутые носы, горящие алым глаза, слюна, капающая с губ. Марина отступала, пока не уперлась спиной в стенку. По зеркалу прошла крупная рябь. Ей снилось, что позади монстров появилась фигура — вполне человеческая, мужская, так не похожая на чудовищ, что уродливыми, гротескными фигурами проступали в зеркалах, стоило взглянуть в них вечером. Невысокий и худощавый, он, казалось, совсем этих чудовищ не боялся, а они вдруг шарахнулись, сжались по бокам зеркала, к самой раме. Прижимались, шипели, скалились. И боялись. Он улыбнулся. — Пошли вон. Ей снилось, что монстры, шипя, отступили, канув во тьму. Марина с трудом разлепила губы, чтобы прошептать: — Спасибо… Парень не сделал ничего, чтобы показать, будто слышал её. Просто смотрел. А потом шагнул назад, возвращаясь в тени, из которых пришел. Марина проснулась в холодном поту. Ткань, закрывавшая зеркало, висящее на стене в её комнате, валялась на полу, но в углах впервые за долгое время не шевелились тени. Она подумала: может быть, она не чокнутая? Может быть, ещё не все потеряно? Может, это был просто обычный стресс? Она много работала, недосыпала, плохо ела. Неудивительно, что у неё начались галлюцинации. Впервые за долгое время Марина приготовила себе завтрак, а не перехватила кофе в ларьке напротив работы. Стащила ткань с зеркал — они больше не казались угрозой. Улыбнулась своему отражению, хоть и выглядела из-за недосыпа так, будто её можно было снимать в фильмах Джорджа Ромеро без грима. Надо всё-таки пройти обследование. Но уже у хорошего психиатра; придется поискать, постараться. Аромат кофе, купленного в хорошей кофейне, щекотал ноздри. Марина шла мимо витрины огромного магазина, когда ей почудилось: она увидела того парня из её сна. Он стоял, прислонившись плечом к фонарному столбу, а, увидев её, приподнял шляпу в приветствии. Марина резко обернулась. Естественно, улица была пуста. Ну, не считая нескольких случайных прохожих, которым не спалось в воскресное утро, и её самой. Марина выдохнула. Показалось. Как и всё остальное.